Фан Ике всё же заступился за Лу Цзэ: Ему-то какое дело, он тоже пострадал.
Жун Сюй: Но ведь ты всего лишь его помощник, к чему так надрываться?
Про себя Фан Ике подумал: обычному помощнику, конечно, незачем, но то же был Лу Цзэ… Разве он мог не надрываться?
В тот момент им двигал лишь секундный порыв, и времени на размышления о выгоде и потерях совсем не оставалось.
Фан Ике: Тогда я не слишком задумывался…
Фан Ике: Впрочем, ничего страшного, давай встретимся, когда я поправлюсь.
Однако Жун Сюй непременно захотел его навестить. Фан Ике для вида отнекался пару раз, но в конце концов всё же разрешил ему прийти.
Когда Жун Сюй появился на пороге с пакетом свежих фруктов и несколькими альбомами с иллюстрациями, Фан Ике пришлось превозмочь боль, чтобы открыть дверь, и выглядел он при этом довольно жалко.
Жун Сюй окинул взглядом квартиру и между делом спросил: Ты живёшь один? Я-то думал, ты с кем-то сожительствуешь.
Фан Ике: Нет.
Жун Сюй улыбнулся и не стал расспрашивать дальше. Он привычным движением разулся, вошёл в прихожую, аккуратно поставил вещи и перевёл взгляд на ногу Фан Ике, замотанную в бинты.
Жун Сюй: Похоже, тебе нужно хорошенько отдохнуть. Ты поел? Сварить тебе кашу? Есть еду на вынос, когда ты ранен, вредно.
Фан Ике поспешно остановил его: Не нужно, правда. То, что ты пришёл навестить меня — уже подарок, я не могу утруждать тебя ещё и готовкой.
Жун Сюй: Пустяки, попробуешь стряпать ли я умею.
Переодевшись, Жун Сюй отправился на кухню варить кашу. Фан Ике поначалу думал, что Жун Сюй просто бросил слова на ветер, но не прошло и много времени, как оттуда потянуло аппетитным ароматом.
Словно голодный щенок, ожидающий миски с едой, Фан Ике прильнул грудью к обеденному столу: Жун Сюй, ты ещё и готовить умеешь?
Жун Сюй: Ага. Раньше, когда жил за границей, во всём полагался только на себя. Привык, вот и освоил немало бытовых навыков.
Фан Ике: Спасибо, что возишься со мной.
Жун Сюй обернулся и бросил на него взгляд: Подумаешь. Ты ведь в прошлом тоже обо мне заботился. Я тогда был робким, все меня обижали, но каждый раз за меня заступался ты. Я всегда был тебе за это благодарен.
Вспомнив школьные годы, Фан Ике слегка погрустнел: И не говори. Ты ведь уехал за границу ещё до окончания учебы, и связь оборвалась.
Жун Сюй: Я тогда был занят сборами за рубеж, было не до того. Кстати, ты всё ещё любишь того старшекурсника по фамилии Лу?
Этот неожиданный вопрос застал Фан Ике врасплох, и его сердце затрепетало, словно от удара.
Он никак не ожидал, что Жун Сюй до сих пор помнит об этом, поэтому постарался сделать беззаботный вид: …Сколько времени прошло, давно забыл.
Жун Сюй с пару секунд вглядывался в него, допытываться не стал, отвернулся и снова принялся следить за булькающей на плите кашей.
Аромат каши постепенно заполнял комнату, наполняя её теплом.
В тот момент Фан Ике вдруг подумалось, что иметь друга, который навестит тебя в больничный день, сварит миску горячей каши и поболтает о пустяках, не связанных с работой… пожалуй, совсем неплохо.
В день полного выздоровления Фан Ике только успел появиться в компании, как его телефон резко зазвонил. Сердце Фан Ике дико заколотилось, и он торопливо схватил аппарат.
Впрочем, это была всего лишь привычка: едва услышав звонок, он неизменно думал о Лу Цзэ, а затем предавался сладким ожиданиям.
Это уже превратилось в условный рефлекс, и, осознав это, Фан Ике лишь горько усмехнулся: как при таком раскладе избавиться от этой зависимости?
Только вот… звонил вовсе не Лу Цзэ. Это был Жун Сюй.
Фан Ике с облегчением выдохнул и принял вызов: Жун Сюй? Что-то случилось?
Голос Жун Сюя звучал бодро, и Фан Ике невольно позавидовал: по сравнению с такими работягами-пахарями, как он сам, эти фрилансеры всё-таки настоящие счастливчики.
Выходные? Да когда в последний раз у него были полноценные выходные?
Но стоило ему так подумать, как в груди зашевелилось странное, неловкое предвкушение.
Фан Ике: Наверное, свободен.
Жун Сюй: Тебе придётся работать сверхурочно?
Фан Ике как раз разбирал бумаги на столе — за те несколько дней, пока он отсутствовал, накопилась целая гора.
Фан Ике: Не уверен. Эх, хорошо тебе, сам себе хозяин.
Фан Ике бросил взгляд на дверь кабинета генерального директора: …Мой график полностью зависит от распорядка начальства.
Жун Сюй: Ничего страшного, я подстроюсь. Можешь назначить время, когда тебе будет удобно.
Отношения с Лу Цзэ всегда выглядели иначе: у того возникала прихоть, и Фан Ике являлся по первому зову. Подобная же забота — когда кто-то готов считаться с его временем — казалась диковинной.
Фан Ике: Ну, тогда давай пока предварительно договоримся на субботу, а точное время уточним позже…
Он не успел договорить, как дверь кабинета генерального директора внезапно распахнулась изнутри.
Оттуда вышел Лу Цзэ.
Оставалось только гадать, сколько именно услышал Лу Цзэ, и Фан Ике вновь охватило смутное чувство вины.
Ах, ладно, плевать, он же не говорил о Лу Цзэ ничего дурного.
Поторопившись бросить в трубку: У меня тут дела, созвонимся позже, он сбросил вызов.
Буквально в следующую секунду после того, как он опустил телефон, раздался спокойный голос Лу Цзэ, лишённый каких-либо эмоций.
Фан Ике, зайди на минуту.
Фан Ике испытал прилив радости: Лу Цзэ снова к нему благоволит, а позволить шефу пару раз между делом полапать себя он вовсе не против.
Шагнув вперёд и поправив галстук, Фан Ике постучал в дверь.
Лу Цзун.
Войди.
Однако в кабинете находился не один Лу Цзэ.
Напротив него сидел другой мужчина — на вид совсем молодой, с чистыми чертами лица и мягкими, интеллигентными манерами.
…И чей же это высокопоставленный сотрудник? Или, может, директор какой-то другой компании?
Фан Ике лихорадочно перебирал в памяти возможные кандидатуры, но в голове было пусто.
Сохраняя подобающие манеры, он слегка кивнул незнакомцу, приветствуя его, а затем перевёл взгляд на Лу Цзэ, ожидая высочайших указаний.
Лу Цзэ: Фан Ике, позволь представить, это Су Няньань…
Взгляд Лу Цзэ на мгновение задержался на лице Фан Ике, а затем снова переместился на молодого человека напротив.
Су Няньань?
Фан Ике мысленно повторил имя и лихорадочно порылся в памяти, но там по-прежнему зияла пустота. Новенький из компании?
Но следующие слова Лу Цзэ прозвучали подобно внезапному громовому удару, точно целясь в ту самую психологическую защиту, которую Фан Ике только что пытался выстроить заново.
Глядя то на него, то на Су Няньаня, Лу Цзэ добавил: …Мой жених.
Жених…
Голос Лу Цзэ звучал тихо, почти буднично, но в ушах Фан Ике раздался пронзительный, звенящий гул.
Он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, дыхание стало частым и поверхностным, а по спине побежал ледяной пот, мгновенно сковав конечности и превратив кончики пальцев в лед.
Значит… всё правда.
Никаких слухов, никаких домыслов, никаких отговорок о деловом браке, которыми он тешил себя в надежде заглушить боль, и уж тем точно не пустых слов Лу Цзэ о том, что всё в порядке.
Лу Цзэ признался сам — легко, непринуждённо и в то же время неоспоримо. Лу Цзэ объявил об этом открыто.
Фан Ике приоткрыл рот, но не смог выдавить ни звука. Сдавленно кашлянув, он всё же заставил себя заговорить, хотя голос прозвучал фальшиво.
Фан Ике: …Господин Су, здравствуйте.
Лу Цзэ взглянул на него, кажется, оставшись недовольным.
Су Няньань тоже поднялся с места и протянул руку: Помощник Фан, я уже слышал о вас от Лу Цзэ.
У Су Няньаня оказался очень приятный голос — чистый, мягкий и бархатистый.
Лу Цзэ упоминал о нём? И как же он его описывал?
Сказал ли он: Помощник Фан большой профессионал? Или: Мы с помощником Фаном спали, он чертовски хорош в постели?
Эта абсурдная мысль змеёй вползла в сознание, и Фан Ике, резко очнувшись, на уровне мышечной памяти вытянул руку и на секунду пожал ладонь Су Няньаня.
Взглянуть в глаза Лу Цзэ он не смел.
Он не понимал, зачем Лу Цзэ вообще велел ему прийти: то ли из недовольства, желая публично унизить, то ли потому, что, раскусив его тайну, захотел отбить всякую надежду?
Какой бы ни была причина, каждая из них походила на медленную мучительную казнь.
Переборов себя, Фан Ике выдавил: Лу Цзэ всегда хорошо к нам относится.
Лу Цзэ: Ладно, Фан Ике, садись.
Словно марионетка на ниточках, подчиняясь чужому приказу, Фан Ике опустился на стул.
Лу Цзэ: Фан Ике, Няньань только что вернулся из-за границы и пока не до конца освоился с нашими делами.
Лу Цзэ: Поводи его в эти дни по компании, помоги во всём разобраться.
Контрольный выстрел в голову — не иначе.
Вот оно что.
Сердце Фан Ике сжалось, будто в тисках невидимой руки — кислое, раздутое от боли, заставлявшее свернуться калачиком.
Оказывается, его позвали не потому, что Лу Цзэ снова проникся к нему симпатией, не потому, что соскучился, и даже не затем, чтобы унизить. Его вызвали, чтобы приставить временного помощника к своему жениху и помочь тому войти в курс дела.
Раньше он был игрушкой в руках одного лишь Лу Цзэ, а теперь его передают обслуживать ещё и его жениха?
И что, теперь ему придётся делиться с женихом эмоциональной поддержкой? Хотя нет, вряд ли у него остались эмоции — одна сплошная польза.
Пусть безответная любовь и горька… но почему его любовь настолько горька?
Фан Ике убеждал себя, что ему не больно и он вовсе не устал.
Безучастным тоном он произнёс: Хорошо, я понял, Лу Цзэ, я во всём помогу господину Су.
Каждое слово отдавалось так, будто его отрывали по живого мясу, прямо из кровоточащего сердца.
Переведя взгляд на Су Няньаня, Фан Ике сказал: Господин Су, если у вас возникнут вопросы, обращайтесь в любое время, моё рабочее место за дверью.
Су Няньань улыбнулся: Я только что вернулся, и здесь действительно многое нужно наверстать. С вашей помощью мне будет намного спокойнее.
Эти вежливые, благопристойные слова походили на тупой нож, который аккуратно и безжалостно рассекал последние крохи самообмана Фан Ике.
В отношениях Лу Цзэ и Су Няньаня он занимал место послушной, выдрессированной хозяином смышлёной и расторопной собачки: наигравшись вдоволь и решив, что псина неплоха, хозяин с барского плеча демонстрирует её дорогому гостю: Смотри, какая она смышлёная, и команды выполняет, всё умеет. Ой, нравится? Ну так пусть и с тобой посидит.
Жуткое чувство унижения и абсолютного отчаяния накрыли его с головой, словно девятый вал. Фан Ике до крови закусил губу, чувствуя на языке металлический привкус железа, и только так смог подавить рвущийся наружу всхлип.
Нельзя терять лицо перед ними.
Фан Ике: Лу Цзэ, у вас ещё есть ко мне вопросы? Если нет, я пойду, у меня накопилось много работы на эти дни…
http://bllate.org/book/32797/4012476
Готово:
