Чи Уянь с напряжением смотрел на мужчину, прижимающего его мечом, и слегка закусил губы.
— Ты кто такой и что здесь делаешь?
— Отвечай.
Цзян Кун окинул сидящего на земле юношу пристальным взглядом, но длинный меч по-прежнему давил на нежную кожу парня.
— Я попал в это Тайное царство, и сразу очутился здесь, а потом случайно подвернул ногу.
Юноша съежился, казалось, он немного боится незнакомца. Цзян Кун перевел взгляд на лодыжку юноши: она была скрыта под складками одежды, так что ничего разглядеть не удавалось.
Раздался резкий звук: «вжик».
Цзян Кун решительно и ловко оторвал полоску ткани от собственных одежд.
— Ты что собрался делать?
Сидящий на земле юноша задрал голову, глядя на него широко раскрытыми глазами, и изо всех сил старался скрыть свой страх.
Цзян Кун ничего не ответил и быстрыми движениями связал юноше запястья, наложив на узел заклинание, чтобы тот не смог вырваться.
— Что ты делаешь?
На этот раз его голос прозвучал куда более испуганно, чем в первый. Чи Уянь для вида пару раз попытался освободиться, но, разумеется, безуспешно.
Цзян Кун стянул с юноши сапог и осмотрел лодыжку — та действительно покраснела и припухла, он и вправду подвернул ногу. Убедившись, что юноша не лжет, Цзян Кун развязал полоску ткани на его руках и убрал меч.
— Старший брат Цзян!
Звонкий женский голос донесся издалека.
Цзян Кун отозвался:
— Я в порядке.
Опустив взгляд, Цзян Кун посмотрел на сидевшего на земле юношу: на запястьях уже выступили красные следы, хотя он вовсе не затягивал узлы туго.
Убедившись, что юноше ничто не угрожает, Цзян Кун развернулся и зашагал прочь.
— Можно мне пойти с вами? — подал голос Чи Уянь.
Цзян Кун на мгновение замер и обернулся. Юноша смотрел на него снизу вверх, и в его чистых глазах отражалась наивность человека, незнакомого с мирскими суровостями. Он спрашивал так осторожно, словно боялся получить отказ.
Цзян Кун не стал отказывать сразу, неожиданно для самого себя засомреваясь. И как раз в этот момент нерешительности к ним подоспели четверо спутников, испереживавшихся за Цзян Куна.
Ли Мяомяо тут же затараторила:
— Старший брат Цзян, ты не ранен?
— Нет.
Услышав отрицательный ответ, Ли Мяомяо наконец успокоилась и лишь тогда заметила Чи Уяня, сидящего на земле.
Неизвестно почему, но с самого первого взгляда на этого юношу Ли Мяомяо прониклась к нему симпатией.
— На земле холодно, почему ты сидишь? Пойдем, я помогу тебе подняться, — Ли Мяомяо протянула Чи Уяню руку.
Цзян Кун пояснил:
— Он повредил лодыжку, идти не может.
Ли Мяомяо с досадой на лице перевела взгляд на Чи Уяня и спросила:
— Твоей ноге сейчас хоть немного лучше?
Окруженный несколькими людьми, юноша робко произнес:
— Уже намного лучше, спасибо за заботу.
Голос был таким тихим, будто жужжал комар. Цзян Кун приподнял бровь: такой трусишка, прямо как девчонка.
Остальные двое юношей и девушка, понаблюдав за разговором Чи Уяня и Ли Мяомяо, тоже постепенно избавились от настороженности. Во-первых, уровень культивации этого парня был всего лишь на Третьем уровне Отражения Ци, так что соперником он им не был; во-вторых, он был ранен, что снижало уровень опасности еще на одну ступень; а в-третьих, выглядел этот парень ну совсем не похожим на злодея.
Трусливый, как кролик, и на вид такой послушный.
Чу Ии парила в воздухе и наблюдала за тем, как Чи Уянь успешно затесался в их ряды. Будучи свирепым зверем, скрывать свой облик перед толпой малосильных практиков для нее было проще простого.
Какую бы чушь она ни спросила, юноша всегда отвечал на все с предельной серьезностью. Для Ли Мяомяо, к которой все вокруг всегда относились как к младшей, это было внове: рядом с этим пареньком она словно сама превратилась в старшую сестру. Больше не будучи самой младшей, она теперь и сама могла о ком-то позаботиться.
— Ты здесь совсем один? Разве у тебя нет старших братьев или сестер? — не дожидаясь ответа, Ли Мяомяо тут же продолжила: — Раз уж ты повредил ногу и не можешь идти, давай я тебя поддержу?
Чи Уянь ответил:
— После попадания в Тайное царство мы с младшей сестрой разлучились.
— Сестрица, неужели я действительно могу пойти с вами? — с робкой надеждой спросил Чи Уянь, и его темные глаза ярко засияли в наступившей темноте.
Ли Мяомяо уверенно кивнула.
— Сестрица, вы такие добрые!
Бровь юноши разгладились, уголки губ сами собой поползли вверх, и на лице расцвела нежная, сладкая улыбка — словно самопроизвольно распустившийся цветок, ослепительно прекрасный и опьяняющий.
— Но... — брови Чи Уяня сошлись на переносице. Он посмотрел на собственную ногу, и улыбка на его лице увяла, сменившись горьким выражением. — Моя нога повреждена, если я пойду с вами, то стану обузой.
Увидев, как потускнел этот яркий взгляд, Ли Мяомяо потеряла голову от сочувствия и выпалила, даже не задумываясь:
— Ничего подобного!
Стоявший неподалеку Юй Жуи тоже поддакнул:
— Нас пятеро, тащить тебя одного будет совсем не сложно.
Два других юноши-практика тоже кивнули, обозначая свою позицию. Теперь молчал только Цзян Кун.
— Старший брат Цзян, в Тайном царстве так опасно, давай возьмем его с собой, хорошо?
Ли Мяомяо посмотрела на Цзян Куна, остальные тоже замерли в ожидании его решения.
Цзян Кун бросил короткий взгляд на сидевшего на земле юношу и произнес:
— Хорошо.
От этого взгляда по спине Чи Уяня пробежал холодок, а на лице застыла неестественная гримаса. Опасаясь выдать себя, он тут же опустил голову, обнажая полоску белой лебединой шеи.
Со стороны это выглядело так, будто Чи Уянь просто боится Цзян Куна.
Ли Мяомяо помогла Чи Уяню подняться и с улыбкой произнесла:
— Ты не смотри, что у старшего брата Цзяна такой суровый вид, на самом деле он человек холодный лишь снаружи, а внутри мягкий, с ним очень легко поладить.
Чи Уянь подумал про себя: «Холодный снаружи, мягкий внутри» — да это же просто скрытый хам.
В тот момент Чи Уянь и Чу Ии собирались найти место, чтобы переждать опасность, но оказалось, что земля в том месте сплошь усеяна камнями. Чи Уянь не удержал равновесие, поскользнулся и подвернул ногу, так что притворяться травмированным ему теперь приходилось всерьез.
Сама девочка выглядела хрупкой и худенькой, и Чи Уянь не решался переносить на нее весь свой вес. Стоило ему опереться на ногу, как тут же заныла поврежденная лодыжка, от боли Чи Уянь нахмурился, а в его темных глазах выступила влага.
Ли Мяомяо тут же запереживала:
— Ты как?
Не успел Чи Уянь и рта раскрыть, как чья-то рука с крепкими суставами обвила его вокруг талии, и прежде чем он успел сообразить, его тело вдруг взмыло в воздух. Испугавшись рухнуть вниз, Чи Уянь рефлекторно обхватил мужчину за шею.
Его глаза испуганно расширились, став еще круглее от неожиданности, он явно растерялся.
Холодный голос Цзян Куна произнес:
— Все еще не отпустишь?
Чи Уянь мгновенно пришел в себя: руки словно обожгло кипятком, он тут же разжал пальцы, а лицо вспыхнуло, словно закипевший чайник, выпуская клубы пара.
Мужское тело излучало жар, пробивающийся сквозь одежду, и Чи Уянь отчетливо ощущал, как вибрирует грудная клетка собеседника, когда тот говорил.
За всю свою жизнь его еще никто никогда не носил на руках подобным образом. Ощущая себя жутко неловко, Чи Уянь просто зажмурился и решил представить, что этот мужчина — обыкновенная каменная глыба, к которой он прислонился.
Низкий голос раздался прямо над макушкой, и дыхание мужчины, когда он говорил, щекотало волосы. Чи Уяню даже показалось, что от этого его пряди зачесались.
Цзян Кун окинул взглядом остальных и беспристрастным тоном бросил:
— Смотрите под ноги. Я понесу его сам, так будет проще двигаться, если вдруг столкнемся с опасностью.
Ни у кого не возникло возражений против предложения Цзян Куна. Ли Мяомяо изобразила на лице озарение и проглотила слова, которые уже собиралась вымолвить.
Старший брат не любил, когда кто-то прикасался к его вещам, да и вообще не особо жаловал телесные контакты с окружающими. Разве что к ней, как к младшей сестре, Цзян Кун проявлял чуть больше терпимости.
Но в этот раз старший брат взял на руки совершенно незнакомого младшего ученика — это и правда сильно удивило Ли Мяомяо.
В наступившей ночи спутники продолжили свой путь при свете луны.
С высоты открывался прекрасный обзор, и Чу Ии отчетливо видела каждое движение и каждый взгляд Чи Уяня. Хрупкость юноши, уязвимость в его глазах и бледное лицо в лунном свете — все это делало его образ еще более жалостливым и вызывающим сочувствие.
Наблюдая за тем, как Чи Уяню хватило всего нескольких фраз, чтобы эти практики действительно позволили ему пойти с ними, Чу Ии не могла не восхититься: искусство маскировки этого парня и впрямь достигло непостижимых высот.
По крайней мере, при их первой встрече Чу Ии действительно ни за что бы не догадалась, что истинная сущность Чи Уяня — это восьмилетний ребенок.
***
В Гуйсюе У Сюй восседал на высоком троне и листал Книгу Жизни и Смерти. Страницы переворачивались одна за другой; он перечитал этот фолиант уже дважды, но имени того человека в нем не было.
Невеста в красном подвенечном наряде...
Тонкие пальцы ритмично постукивали по нефритовую столу. Опершись подбородком о руку, У Сюй погрузился в раздумья, а черная Книга Жизни и Смерти лежала перед ним.
У Сюй был абсолютно уверен, что все происходившее не было плодом его воображения: звуки сурн были настоящими, и свечи, зажатые в руках, — тоже настоящими. Срок жизни того человека подошел к концу, перед ним была душа умершего, и У Сюй был твердо убежден, что его глаза не солгали.
В величественном просторном зале царил полумрак, двери были плотно закрыты, отчего на душе становилось тяжело.
У Сюй снова перевел взгляд на Книгу Жизни и Смерти. Этот фолиант был бессмертным артефактом, порожденным самой Небесной волей, и подчинялся собственным незыблемым законам. Имя каждой пропавшей в Гуйсюе души прежде всегда находилось на страницах Книги Жизни и Смерти — как же вышло, что душу того мертвеца отыскать не удалось?
Раздался мерный стук: тук, тук, тук.
У Сюй сошел с помоста. Подол его одеяний скользнул по каменным ступеням. Во Дворце Юло царила абсолютная стерильность — ни единой пылинки, ни малейшего движения воздуха. Стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать падение иголки.
У Сюй направился в боковой зал, подошел к столу и, взяв кисть, по памяти начал выводить на бумаге контуры фигуры того человека.
Хватило всего нескольких штрихов, чтобы изображение ожило: казалось, еще мгновение — и нарисованный человек сойдет с листа.
Алый свадебный наряд, красный платок с бахромой.
У Сюй протянул руку, и Книга Жизни и Смерти соскользнула с нефритового стола прямо в его ладонь.
Внезапно поднялся свирепый ветер, заставив страницы книги зашуршать. Рисунок со стола медленно взмыл в воздух, превратился в яркую вспышку света и вмчался в Книгу Жизни и Смерти. Ветер резко стих, страницы книги перестали переворачиваться.
У Сюй вплел в этот рисунок след ауры той мертвой души. И раз уж даже теперь отыскать ее не удалось, это могло означать лишь одно: этой души действительно не было в Книге Жизни и Смерти.
Неужели все это было лишь плодом его сиюминутного безумия?
У Сюй держал в руках рисунок и мрачным, глубоким взглядом смотрел на невесту.
http://bllate.org/book/32801/4013194
Готово: