×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод Jiangnan Snows Again / Снег в Цзяннане: История немого бродяги: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Пальцы легли на заржавевшую ручку гостиной, собираясь толкнуть дверь.

— Возьми с собой Шэнь Юя, отправляйтесь вместе.

Это был голос Цзи Пинланя.

Шэнь Юй больше не колебался, решительно толкнул деревянную дверь и широким, грозным шагом вошел внутрь.

Хрупкая деревянная дверь издала долгий скрипучий звук, раскатившийся по тесной гостиной. Услышав шум, Цзян Юэ обернулся и поднял руку, приветствуя его.

— А, ты вернулся.

Шэнь Юй ступал тяжелой поступью, шагая по земной гальке. Однако его глаза были спокойны, как заброшенный колодец, уголки губпрямы, а на лице не отражалось ни единой эмоции — невозможно было уловить и намека на чувства. Он даже кивнул Цзян Юэ в знак приветствия, после чего быстрыми шагами подошел к постели Цзи Пинланя, замер сверху вниз глядя на него, и отчетливо, по слогам повысил голос:

— Цзи! Пин! Лань!

Четко и звучно, с полным дыханием.

Ни за что не догадаешься, что у этого человека ранен живот. Оба они испугались, особенно Цзи Пинлань, от услышанного у него слегка затрепетали ресницы.

Он впервые слышал голос Шэнь Юя: у юноши оказался чистый и звонкий голос, в котором смутно угадывалась хрипотца от долгого молчания. Слышать, как его собственное имя слетает с уст бывшего немого, отчего-то до странного покалывало мочки ушей.

Лежа на кровати, он молча перевел дух, невозмутимо чуть приподнял подбородок, приподнял ресницы, встречаясь с ним взглядом, и ровным тоном ответил, по которому нельзя было понять, рад он или серв:

— Чего тебе?

Двое стояли друг напротив друга, а застрявший посередине Цзян Юэ совершенно ничего не понимал. Поразмыслив, что оставаться здесь, пожалуй, не стоит, он, наплевав на зимнюю погоду, бросил фразу о том, что великий мастер пойдет проветриться, и поспешно ретировался, еще и заботливо прикрыв за собой створки дверей.

Чего тебе!

……Чего?

Шэнь Юй и сам не знал, чего ему нужно, просто сердце переполняла обида. Слова Цзи Пинланя продолжали крутиться в голове, словно рыболовная сеть, опутавшая Шэнь Юя и запершая внутри, — Цзи Пинлань тащил его за собой всю дорогу, но конечной целью было отпустить рыбу на волю.

Шэнь Юй не желал быть дождевым червем, возвращающимся в грязь, и тем более не хотел быть отпущенной на волю речной рыбой.

— Я! Не! Пойду! — выговаривал Шэнь Юй непривычные слова, но тон его звучал предельно твердо. Брови и глаза были низко опущены, он больше не объяснялся жестами, а говорил наверняка.

Рана на спине Цзи Пинланя все еще ныла, поэтому он не смел делать резких движений и лишь повернул голову, оглядывая Шэнь Юя с ног до головы.

Белоснежные щеки слегка округлились, за последнее время тот стараниями Цзи Пинланя заметно поправился. Воротник чистый и аккуратный, даже сообразил одеться теплее в холодную погоду, закутавшись на славу — большой прогресс. Только несобранные волосы рассыпались, растрепанные ветром, и небрежно падали на щеки.

В следующий раз надо научить его собирать волосы в хвост.

Цзи Пинлань внезапно усмехнулся, низким и хриплым голосом легкомысленно переспросив:

— Куда это?

……

Шэнь Юй не знал, и гнев немного угас.

— Слушаешь только половину? — взгляд Цзи Пинланя указал Шэнь Юю на край кровати, призывая присесть.

Шэнь Юй отвернулся, переставляя шаги, присел на краешек ложа, едва касаясь его, смертельно боясь задеть рану Цзи Пинланя, и упрямо повторил:

— Не пойду.

В слове идти интонация прозвучала на все лады.

Цзи Пинлань снова усмехнулся:

— Кто сказал, что я выгоняю тебя?

Шэнь Юй повернул к нему голову, с возмущением вытянул палец, тыча в самый кончик носа Цзи Пинланя, но тот поймал его и зажал в ладони.

Разумеется, воспользовавшись своей целой, невредимой рукой.

— Я лишь попросил тебя сходить с молодым господином Цзяном к повозке и забрать наши забытые пожитки, — Цзи Пинлань на мгновение сжал его пальцы, а затем отпустил, проверяя температуру — вроде бы теплая.

— Иначе на какие шиши мы будем возвращать долг?

Под долгом подразумевалась плата за лечение, которую Цзян Юэ внес за них обоих, к тому же нельзя было бесплатно жить в доме у Дедушки Ню, на все требовались деньги.

Шэнь Юй потряс висевший на поясе матерчатый мешочек, раздался звонкий перезвон. Цзи Пинлань обычно давал Шэнь Юю карманные деньги, и все они аккуратно хранились здесь, не потраченные ни на чжу.

Теперь этот тяжелый мешочек лежал под рукой у Цзи Пинланя, но тот даже не взглянул на него, а лишь согнул палец и щелкнул по нему, так что мешок отлетел на пол.

— Зачем тебе тратить свои деньги? — Цзи Пинлань отверг предложение Шэнь Юя и тут же ласково уговорил: — В повозке осталось еще немало важных вещей, сходишь, принесешь их для меня, ладно?

Кончик фразы взметнулся вверх, унося с собой последние остатки гнева Шэнь Юя. Тот растерянно кивнул, поджал губы и сунул мешочек прямо в ладонь Цзи Пинланю, а не дожидаясь отказа, вскочил и направился к выходу.

Цзи Пинланю на постели оставалось лишь беспомощно вздохнуть.

— Эй, вы что, только что ругались? — Цзян Юэ с любопытством подступил к Шэнь Юю, сжимая в руке поводья.

Место, где на них напали бандиты, находилось недалеко от Деревни Бычья Голова, но Цзян Юэ все же взял лошадь, привязав к ней поводьями небольшую деревянную тележку, и теперь та со скрипом катилась сзади.

Шэнь Юй покачал головой. Никакой ссоры не было, Цзи Пинлань даже не стал устраивать допрос — всё как обычно, с той лишь разницей, что теперь Цзи Пинлань полагался на слух и больше не гадал.

Цзян Юэ протянул длинное о-о-о:

— Не переживай, твой старший брат ни за что на тебя не сердится.

Его тон звучал так уверенно, будто он бил себя в грудь.

— Пусть я и не знаю, в чем вы там разошлись, но у братьев обид до утра не бывает. У нас с моим братом точно так же.

— Когда я был маленьким, я даже пописал в его чашку с чаем, и что же? Всё равно простил меня!

Стоило Шэнь Юю услышать это, как до него дошло. Он подумал, что уж помочиться в флягу с вином Цзи Пинланя он бы точно не смог.

Один говорил, другой соглашался, и они шли вперед с такой скоростью, пока наконец не показались обломки повозки.

Расколотые куски дерева валялись повсюду, к счастью, содержимое не пострадало — оно было завернуто в мягкую ткань, лишь слегка покрывшись пылью.

Шэнь Юй даже откопал те самые сладости, что купил ему Цзи Пинлань: крышка коробки не разбилась, а открыв ее, он обнаружил, что лакомство по-прежнему выглядит изысканно. Они с Цзян Юэ поделили угощение пополам и съели, а еще одна коробка осталась нетронутой — ее приберегли для Цзи Пинланя.

Шэнь Юй разложил всё по полочкам и наконец выудил ту самую кисть, которую Цзи Пинлань специально для него вырезал и отшлифовал. Потерпев еще немного, он все же положил ее в маленькую тележку.

Закончив сборами, они вдвоем вновь зашумели и заспорили по дороге назад: Цзян Юэ отвечал за шум, а Шэнь Юй — за ходьбу.

А вот Цзи Пинланю, лежавшему на кровати в глинобитном домике, было далеко не так сладко: каждое дыхание отдавалось в спине, боль молниеносно расползалась, охватывая всё тело, да вдобавок обе руки напоминали о себе мучениями, заставляя холодный пот выступать на лбу и увлажнять растрепанные волосы.

С согнутыми пальцами он зажал в ладони грубый матерчатый мешочек. Деньги, что накопил Шэнь Юй, и деревянная бирка с вырезанным на ней его именем впивались в ладонь, плотно прилегая друг к другу.

Сознание вновь начало туманиться, а мысли — расползаться.

Он вспомнил, как Шэнь Юй запинаясь говорил, что не уйдет, как осторожно приближался, опасаясь задеть рану, и этот испуганный вид. Бледные губы тронула слабая улыбка, на душе полегчало.

То, что Шэнь Юй притворялся немым — к лучшему. Это доказывало, что Шэнь Юй здоров и не является калекой.

Он снова вспомнил тех маленьких нищих, жмущихся друг к другу в Городе Чанъань: старшему на вид едва исполнилось десять, а младшему — от силы года четыре.

Разве Шэнь Юй не прошел через то же самое? — подумал Цзи Пинлань.

У некоторых из тех нищих не хватало руки или был выбит глаз, и лишь у самого младшего руки и ноги были целы, а остальные защищали его, окружив плотным кольцом.

Разве Шэнь Юй не прошел через это? — в душе Цзи Пинланя зародилась горечь.

В Городе Чанъань так холодно, а ночной ледяной ветер завывает так свирепо, словно норовит разорвать человека и сожрать его внутренности. Где было искать приюта нищему? Ютиться ли, прильнув к людям в каком-нибудь темном углу города, или сворачиваться калачиком в одиночестве, пытаясь согреться?

Шэнь Юй именно так и выживал.

Цзи Пинланю больше не хотелось об этом думать, и тем более не хотелось никого упрекать. Стоило ему встретиться взглядом с Шэнь Юем, как все слова пропадали.

Он знал: помимо этого, у Шэнь Юя не оставалось никакого другого выхода.

Проотдыхав в Дереvне Бычья Голова несколько дней кряду, Шэнь Юй все сильнее преуспевал в деле выращивания и сбора урожая. Целыми днями он уходил с Дедушкой Ню затемно и возвращался поздно, появляясь лишь к еде. Что уж говорить о Цзян Юэ, даже Цзи Пинланю порой не удавалось застать светлый лик Шэнь Юя, от которого по возвращении домой всегда веяло свежестью росы и овощей.

Цзян Юэ обычно упражнялся с мечом и в поле не ходил, изредка находя время вырваться на помощь, в то время как Цзи Пинлань одиноко и тоскливо залечивал раны, лежа в глинобитном домике.

У одного была повреждена поясница, у другого — спина, так что они вполне стоили друг друга, вот только оставалось загадкой, откуда у Шэнь Юя бралось столько энергии.

Рука Цзи Пинланя все еще была обмотана лекарскими повязками, спина же немного зажила, позволив ему подниматься и ходить, но усидеть на месте он не мог. Услышав, что в деревне Ню варят собственное тростниковое вино, он, едва обретя способность передвигаться, тут же отправился на поиски спиртного, пристроив при этом травмированную руку.

Возвращаясь назад с сосудом в руках, он как раз застал Шэнь Юя и Цзян Юэ, которые мастерили у входа в домик очаг из хвороста.

Шэнь Юй выкопал мотыгой небольшую ямку в земле, выстлал ее сухой травой, а по краям обложил лишней землей, соорудив на редкость ладную печурку.

Внутри лежала завернутая в листья лотоса свежая курица и батат, который Шэнь Юй выкопал на грядке у Тетушки Хэ.

Цзи Пинлань пока еще с трудом сгибался, поэтому лишь подошел ближе, бросил взгляд и весело вскинул брови:

— Откуда курица?

Эту курицу Шэнь Юй заработал, помогая по хозяйству соседке Тетушке Хэ. Он горбатился три дня подряд, и хотя старушка хотела отдать ее просто так в знак благодарности за изгнание разбойников, Шэнь Юй встретил это предложение холодным взглядом и отказался.

Тетушка Хэ твердила, что курятина полезна для восстановления сил, и настаивала на своем. Услышав это, Шэнь Юй заупрямился еще сильнее: дома у тетушки подрастал трехлетний малыш, и ему было совестьно отнимать еду у ребенка.

Однако настрой старушки оказался непоколебим — мол, твой старший брат все еще ранен и не может встать с постели. Услышав такое, Шэнь Юй заколебался, но все равно не соглашался принять подарок просто так.

Тогда он стал уходить спозаранку и возвращаться после заката, отрабатывая у Тетушки Хэ, а затем бежал помогать Дедушке Ню. Бегая туда-сюда, он и сам заметно окреп, превращаясь в ладного молодца.

Цзи Пинлань пытался отговорить его, да безуспешно, так что ему оставалось лишь тайком сунуть денег старикам со словами, чтобы те не гоняли Шэнь Юя попусту.

Старики, взяв серебро, и сами чувствовали неловкость, тем более что Шэнь Юй трудился на совесть. Тетушка Хэ так переполошилась, что посреди ночи тайком подкинула деньги обратно, да еще и разбудила этим Цзи Пинланя.

Сам же Шэнь Юй вовсе не чувствовал усталости, а напротив, его дух становился лишь крепче.

Вот он и перенял рецепт цыпленка в листьях лотоса. Листья Тетушка Хэ тоже засушила сама, приговаривая, что они полезны для здоровья (дальше Шэнь Юй уже ничего не понял). Короче говоря, способу запекания курицы его научила тетушка, заботливо посоветовав выкопать на грядке батат — без стеснения, мол, запеченный он получается мягким, сладким и ароматным.

Так на земле и родился этот глиняный очаг.

Кончик носа Шэнь Юя едва заметно зашевелился, он замер с комком глины в руках и поднял взгляд на то, что было у Цзи Пинланя на груди.

— Вино.

Цзи Пинлань протяжно и с вызовом протянул:

— Тростниковое, местная гордость деревни Ню. Грех не попробовать.

Брови Шэнь Юя сошлись на переносице:

— Лекарство, пить… нельзя.

Произношение вышло кривым, но Цзи Пинлань лишь рассмеялся, пропустив мимо ушей, и сам уселся на поставленный рядом небольшой стульчик.

Цзян Юэ перевел со своей колокольни:

— Старший брат Цзи, Рыба говорит, что пить нельзя.

http://bllate.org/book/32863/4022220

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 18»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Jiangnan Snows Again / Снег в Цзяннане: История немого бродяги / Глава 18

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода