Воспользовавшись тем, что у прилавка почти не осталось клиентов, она велела дочери подменить её, а сама поспешно подошла к Чэнь Хэ.
— Хэ-гэр, — вопрошала она, осматривая и выбирая из оставшихся нескольких пар перчаток, пока наконец не остановилась на паре с миловидной мордочкой щеночка. — Сколько стоит эта пара?
— Все по сто вэней за пару, — Чэнь Хэ взял выбранные ею перчатки. — Завернуть?
— Чего это они такие дорогие? — цокнула языком тётенька. Она стояла на некотором отдалении от лавки Чэнь Хэ, поэтому цены раньше не слышала, а просто заметила, как мимо неё кто-то прошел с купленными у него перчатками, и сочла их поистине хорошими, оттого и решила расспросить, но никак не ожидала, что одна пара обойдётся в целых сто вэней!
Чэнь Хэ уже много раз отвечал на подобные вопросы, поэтому поднял одну перчатку, показывая её тётеньке:
— Тётушка, посмотрите сами: это шкурка цельного кролика, безо всяких сшитых кусочков. Ткань внутри самая лучшая, кожу не натирает, очень мягкая. И пощупайте: перчатки из моей лавки выделанные, на это ушло целых два дня. Разве они не мягче тех, что продают в других местах? К тому же все узоры я вышивал своими руками, другой такой пары точно нигде не сыскать.
И впрямь ощущалось, что качество лучше, чем в лавке всякой всячины. Тётенька погладила вышивку: её привлёк именно этот узор — точь-в-точь как год рождения её дочки по лунному календарю. Стоило взглянуть на неё, как в памяти всплывал милый образ дочурки в детстве, а на всё остальное она уже и смотреть не хотела, находя это скучным.
— И правда никак нельзя уступить?
Чэнь Хэ моргнул, придвинулся ближе и шёпотом произнёс:
— Только никому не говорите, я сброшу вам десять вэней. Если другие покупатели узнают, потом станут меня упрекать.
— Не бойтесь! У меня язык за зубами держится! — Тётенька никак не могла налюбоваться перчатками, охотно заплатила деньги и довольная удалилась. Вскоре она вернулась и сунула Чэнь Хэ несколько мясных булочек: — Держи, угощайся! Только не отказывайся!
Приняв угощение, Чэнь Хэ прикинул, что время уже подходит к концу, свёртывал лавку и собирался идти домой.
Однако, проходя мимо одной из лавок, Чэнь Хэ наглухо застрял в толпе зевак.
Что-то случилось? — озадачился Чэнь Хэ и, приподнявшись на цыпочках, заглянул внутрь.
Огороженным местом оказалась Мясная лавка семьи Лу. В этот момент Лу Да стоял с потемневшим от злобы лицом и свирепо смотрел на Лу Сяочуаня, которого двое стражников прижали к земле.
А началось всё два дня назад.
Поскольку Лу Да помогал Лу Сяочуань, и хотя парень болтал лишнего, но считал быстро, а взвешивал и упаковывал аккуратно, дела в мясной лавке вроде бы налаживались, так что Лу Да пока ничего не говорил.
Но все неприятности происходили из-за языка Лу Сяочуаня.
До появления Лу Сяочуаня в лавке часто покупала мясо одна молодая женщина — её звали Мэй Саньнян, с лицом подвенечной формы и персиковыми щёчками, застенчивого нрава, к тому же не скупявшаяся на деньги при покупке. Со временем Лу Да запомнил её.
В тот день Мэй Саньнян по обыкновению пришла за мясопродуктами, но как раз угодила на отлучку Лу Да, ушедшего колоть свинью — в лавке оставался только Лу Сяочуань.
Заметив смену хозяина, Мэй Саньнян поначалу засомневалась, но всё же подошла и тихонько проговорила:
— Мне пять цзиней мяса, пожирнее, будьте добры, лавочник.
Она обладала миловидной внешностью, к тому же пришла одна, а старшего дяди не было в лавке, так что отчитать её он не мог.
Лу Сяочуаня, которому уже было строго-настрого запрещено болтать что попало, так и подмывало нарушить запрет, и, протягивая мясо, он наконец не удержался:
— Молодая госпожа, с чего это вы одна на улице?
Внезапно заведённый разговор заставил Мэй Саньнян опешить, но, хоть и недоумевая, она ответила:
— Родные слегли с простудой, передвигаться тяжело, к тому же я часто здесь бываю, дядюшка Лу знает.
— Вот оно как, — растянул губы в улыбке Лу Сяочуань. — Молодая госпожа, с такой-то красотой вы, должно быть, очень популярны на улице?
Мэй Саньнян не поняла смысла его слов, но увидела, как стоящий перед ней человек в упор пялится на неё, да ещё и норовит бесстыдно схватить за руку.
— Может, проводить вас до дома? А то вдруг вы соскучитесь в одиночестве?
Тот, кто после этого не понял бы намёка, явно страдал бы нехваткой ума. Однако Мэй Саньнян предпочла бы сойти с ума, иначе с чего бы кто-то среди бела дня несёт подобную чушь.
Вокруг то тут, то там стали бросать взгляды, смешанные с перешёптыванием. Хоть слов было не разобрать, Мэй Саньнян стерпеть этого не смогла: она швырнула свёрток с свининой прямо в лицо Лу Сяочуаню и, снедаемая жгучим стыдом и гневом, бросилась прочь.
Добрашись до дома, Мэй Саньнян всё еще не могла взять в толк, за что ей выпало такое оскорбление. Она сидела сиднем во дворе, пока по лицу незаметно катились слёзы.
— Саньнян! Я пришла за тобой, пойдём прогуляемся… Саньнян?
Мэй Саньнян опомнилась: перед ней было обеспокоенное лицо подруги, которая бережно держала её лицо в ладонях, а во взгляде читалась одна лишь тревога.
— Кто-то обидел тебя, Саньнян? Скажи мне! Заставлю же я его поплатиться!
Выслушав чуть прерывистый рассказ Мэй Саньнян, подруга на мгновение умолкла, крепко обняла её и тихо зашептала на ухо:
— Не плачь, Саньнян, твоей вины в этом нет и в помине. Я непременно отомщу за тебя, через пару дней сходим вместе в мясную лавку, у меня есть способ проучить его.
Еле-еле отыскав свободное место, Чэнь Хэ наконец разглядел, что происходит внутри. Глядя на суровых стражников, прижимавших Лу Сяочуаня к земле, он хоть и удивился, но не до конца — как раз стоявший поодаль зевака-дядька вкратце пояснял всё окружающим, и Чэнь Хэ невольно прислушался.
— …Это он, я из соседней лавки, вечно вижу его только таким, сегодня-то он напоролся на кого надо. Хе, пусть убирают его поскорей, а не то к нам в лавку вообще никто ходить не станет.
Голос у него был громким, так что Лу Да с Лу Сяочуанем тоже расслышали: у одного лицо потемнело, а у другого от нажима покраснело донельзя.
Рядом стояла девушка в ватнике синего цвета, беседовавшая с начальником стражи. Внешностью она не выделялась, на лице не отражалось особых эмоций, однако стоявший перед ней глава стражников источал угодливость и подобострастно лепетал:
— Вы правы, госпожа Се, мы немедленно заберём его с собой и после проверки непременно накажем.
— Не нужно, прямо здесь, — бесстрастно произнесла госпожа Се. — Если уж устраивать показательное наказание, то лучше перед лицом всех людей, не так ли?
— Это… — стражник поттерел пот со лба. — Боюсь, это противоречит правилам… В конце концов, он ничего такого не совершил, просто сболтнул лишнего, чисто язык потрепал.
Заметив, как госпожа Се нахмурилась, начальник решил, что она отступает, и уже было с облегчением выдохнул, как вдруг сзади раздался наглый орал Лу Сяочуаня.
— Слыдали! Я всего-то поприставал к тебе пару раз, а эта вонючая баба еще и нос задирает, подожди, я… Ай! Смилуйтесь, господин начальник, пощадите!
У начальника стражи аж лицо побелело; он отвесил Лу Сяочуаню увесистый пинок и виновато заулыбался госпоже Се:
— Этот малый и вправду слишком зарвался! Вы правы, его следует проучить!
— Прекрасно, раз уж вы так хорошо знаете правила, — приподняла бровь госпожа Се. — Так поведайте же, какого наказания заслуживает этот человек и по какой статье?
— Десять палок по спине… Двадцать, непременно двадцать ударов! — начальник изначально рассчитывал спустить всё на тормозах, но, перехватив заледеневший взгляд госпожи Се и недовольный гул толпы вокруг, вздрогнул и передумал.
Двадцать ударов! Это же забить до смерти!
То место, куда его пнул стражник, у Лу Сяочуаня всё ещё тупо ныло, но он не удержался и взмолился к Лу Да:
— Дядя, дюдюшка, скажи хоть слово! Неужели ты стерпишь, что меня здесь забьют до смерти, дядя?!
Да что ему еще оставалось сказать? Лу Да отвернулся. Когда Лу Сяочуань впервые распустил грязный язык перед покупателями, он не наказал его вовремя, всякий раз ограничиваясь парой нравоучений, из-за чего в последние дни тот стал лишь наглеть пуще прежнего — пока сегодня не нарвался на неприятности.
— Ты… Пережив это, может, уму разумом наберёшься, да впредь исправишься.
Лу Сяочуань хотел было добавить что-то ещё, но начальник стражи церемониться не стал: толстая чёрная дубинка из твёрдого дерева со свистом обрушилась на его ягодицы, от одного лишь удара лишив способности кричать, а к десятому удару бедолага едва дышал.
Видя, что человек вот-вот отдаст концы, госпожа Се словно бы не стерпела зрелища и отвернулась:
— Хватит. В конце концов, как вы сами и сказали, до рукоприкладства не дошло. Больше не бейте, забирайте его, а рассудит пусть окружной судья.
— Ой-ой, у вас поистине сердце бодхисаттвы! Ну раз вы сжалились, я сворачиваю отряд? — начальник стражи, заметив, что она наконец смягчилась, поспешно приказал прекратить порку и поволок бесчувственного Лу Сяочуаня, пластом лежавшего на земле. — Живо уходим! Не мозольте людям глаза! Паршивец чуть не погубил меня…
Стража удалилась, в мясной лавке зрелище закончилось, и обступившая толпа стала постепенно расходиться.
Чэнь Хэ сначала ещё предавался раздумьям о том, как этот тип когда-то отпускал в его адрес те же гадкие слова, и вот теперь дождался по заслугам. Но тут, глянув на солнце, он хлопнул себя по лбу — засмотрелся на представление и пропустил время!
Он торопливо поспешил к выходу из города, даже не заметив, как мимо него прошла та самая госпожа Се и направилась на второй этаж стоявшего позади трактира.
В отдельном кабинете Мэй Саньнян с открытым ртом досмотрела всё до конца, ошеломленно повернулась к подруге и увидела, как та самодовольно улыбнулась ей:
— Ну как? Говорила же, что отомщу за тебя?
Это оказалось просто потрясающе! Глаза Мэй Саньнян сияли, и уже не верилось, что ещё пару дней назад она лила слёзы. В следующую секунду знакомая фигура толкнула дверь:
— А я не опоздала? Сегодня мы славно восстановили честный облик нашей Саньнян!
Одна из главных героинь только что происходившего внизу действия уселась рядом с ней, и Мэй Саньнян невольно перевела взгляд то на неё, то на подругу.
— Госпожа Се! Вы что, были знакомы?
— Да я давным-давно мечтала с тобой познакомиться! — с широкой улыбкой ответила госпожа Се. — Вечно слышала от неё Саньнян то, Саньнян сё, и всё думала: какая же она на самом деле? Теперь же, увидев тебя воочию, понимаю — данное тогда обещание помочь было самым верным решением из всех, что я принимала.
Глава 15
Полное имя госпожи Се — Се Цинлан, она дочь местного надзирателя за порядком. В отличие от большинства девиц из чиновничьих семей в те времена, устремления Се Цинлан лежали вовсе не в плоскости удачного замужества; она куда больше желала пойти по стопам отца и помогать простым людям пресекать несправедливость.
Вот только она родилась женщиной. И хотя царившие в обществе нравы были относительно свободными, позволяя девушкам и юношам выходить на улицы вести самостоятельную торговлю и показываться на людях, пробиться на чиновничью службу оказалось вовсе не так просто, как заняться торговлей — даже простая попытка сдать государственные экзамены выглядела делом почти невыполнимым.
Поэтому, несмотря на грандиозные замыслы, отец хоть и всячески поощрял её, Се Цинлан всё ещё не могла отыскать верного направления для приложения своих сил.
И ровно в тот момент, когда она маялась в сомнениях и тоске, к ней обратились с просьбой разыграть целый спектакль ради мести одной молодой женщине.
Выслушав всю историю с самого начала и до конца, Се Цинлан не раздумывая дала согласие на месте и с лёгкой долей иронии протянула:
— Ах ты! Я так и знала, что без дела ты ко мне не заглянешь. Ладно, это дело я беру на себя!
http://bllate.org/book/32886/4026686
Готово:
