Мэй Саньнян, дослушав, прониклась еще большим восхищением. В то время как она сама всё еще оплакивала пережитое потрясение и упивалась собственной скорбью, Се Цинлан уже была способна хлопотать ради других и оказывать им реальную помощь.
Эх, если бы только можно было стать такой же смелой, как она. Глядя на улыбающийся профиль Се Цинлан, Мэй Саньнян сжала в пальцах носовой платок и присоединилась к их беседе, а в ее глазах зажглась невиданная прежде решимость.
Издалека Чэнь Хэ заметил две фигуры — одну побольше, другую поменьше, — застывшие у ворот двора. Нуоми, неуклюже виляя хвостом, пристроился на ноге Ю Цю, словно поджидал их уже целую вечность.
Чэнь Хэ побежал быстрее, переходя на легкий бег:
— Я вернулся! Простите, немного застрял, правда? Вы поели?
— Только что приготовили, ждали тебя, — Ю Цю забрал из его рук плетеную корзину. — Что-то случилось в городе? Или торговля шла неважно?
Чэнь Хэ тут же принялся рассказывать обо всем, одновременно обходя крутившегося под ногами и не перестающего вертеться Нуоми.
Услышав, что Лу Сяочуань приставал и к Чэнь Хэ, Ю Цю сперва помрачнел, но когда узнал, что этого наглеца знатно избили, лицо его немного разгладилось:
— Легко отделался.
Эту тему быстро замяли, в конце концов, не стоило тратить время на обсуждение человека, который уже сошел со сцены.
Умение Ю Цю готовить, может, и не достигало каких-то невероятных высот, но еда получалась неизменно вкусной. Поужинав, оба вскоре вновь с головой погрузились в работу, готовясь к приближающейся зиме.
Деревня Хэтан располагалась на юге, и Ю Цю даже казалось, что здешний климат до боли напоминает погоду в его родных краях, а потому он не выказывал ни малейших признаков дискомфорта перед лицом сырой и холодной зимы.
Облаченный в новый ватник, сшитый для него Чэнь Хэ, Ю Цю присел на корточки перед печью, запекая батат.
Батат был выращен в их собственном дворе; после сбора урожая его хранили в сухом прохладном месте, и при удачном раскладе он мог пролежать вплоть до весны следующего года. Сорт, который сажал Чэнь Хэ, напоминал современные сорта с красной мякотью — сладкий и нежный на вкус, он идеально подходил для запекания.
Ю Цю обожал не только сам батат, но и его побеги. Хотя Чэнь Хэ обычно не готовил из них овощные блюда, отправляя всё нашинкованное зелье в корм курам, по настоятельной просьбе Ю Цю его пайку всё же не урезали, и самые нежные листочки специально обжаривали для него.
У собранных листьев батата отрывали жесткие стебли, оставляя лишь мягкие верхушки и черешки, а с побегов потолще счищали кожицу, чтобы они получались более нежными. Промыв зелень в чистой воде от грязи и песка, перед готовкой ее тщательно стряхивали от влаги — это позволяло избежать избытка сока, и в итоге блюдо не получалось водянистым.
Сначала на сильном огне раскаляли масло с мелко нарезанным чесноком, затем быстро высыпали листья батата и обжаривали, энергично помешивая. Когда зелень размягчалась, добавляли соль, равномерно перемешивали и снимали с огня.
Приготовленные таким образом листья батата получались ярко-зелеными, нежными и обладали присущим только свежим овощам чистым ароматом. Чэнь Хэ, попробовав это блюдо однажды, тоже нашел его весьма неплохим, и с тех пор эта овощная закуска прочно обосновалась на их обеденном столе.
Печь, в которой запекался батат, Ю Цю смастерил сам: внешнюю сторону он выложил из глиняных кирпичей, а изнутри обмазал глиной. Конструкция делилась на три яруса — верхний, средний и нижний. На верхнем ярусе располагалась железная сетка: пока на ней запекался батат, рядом можно было поставить крошечный чайный очажок, испечь лепешки, сварить суп или закоптить колбасу. Правда, испробовав это однажды, Ю Цю счел запах слишком резким и больше не захотел использовать печь для копчения.
Средний ярус служил топливной камерой для древесного угля; сбоку в нем имелись вентиляционное отверстие и сдвижная заслонка, с помощью которой было удобно регулировать силу пламени.
На нижнем ярусе располагался выдвижной поддон для сбора золы; Чэнь Хэ бережно собирал ее на удобрение, а во время заготовки припасов мог щедро посыпать угольной пылью мешки, чтобы защитить зерно от сырости и вредителей, либо просто подсыпал ее в курятник для устранения запахов.
В самый первый день, когда печь была готова, Чэнь Хэ не мог на нее налюбоваться — он крутился вокруг нее с восторгом, то заглядывая сверху, то снизу, и тут же решительно заявил, что они непременно должны приготовить на ней обед на двоих.
На верхнем ярусе установили котелок. Купленный на рынке плотный соевый тофу нарезали ломтиками толщиной с подушечку пальца, обмазали соусом и запекли до хрустящей корочки. Снаружи тофу получался хрупким, а внутри — мягким, при откусывании раздавался едва слышный хруст, а сам он оставался нежным и не разваливался. Чэнь Хэ дополнительно приготовил соус из зеленого лука, чеснока и уксуса: растчел чеснок с рисовым уксусом и добавил капельку масла с ароматом хуацзяо и сычуаньского перца. Блюдо получалось солоноватым, с легкой пикантной остринкой, мгновенно пробуждающей аппетит.
Средний ярус предназначался для рыбы. Для этого выбрали небольших окуней, пойманных в ручье: их очистили от чешуи и внутренностей, оставив шкурку нетронутой, чтобы после запекания она приятно хрустела и не казалась слишком жирной. На рыбных тушках сделали ножом аккуратные надрезы, натерли их крупной солью, смесью из лукового и имбирного сока с рисовым вином, а также добавили для аромата сычуаньский перец и сушеную апельсиновую цедру, после чего оставили мариноваться перед отправкой в печь.
Чэнь Хэ использовал метод прямого жарения: замаринованную рыбу распластали с помощью бамбуковых лучин и уложили на железную сетку. Сначала обжарили рыбную кожицу, а когда поверхность слегка подсохла, смазали маслом и перевернули, чтобы подрумянить мякоть. Повторив эту процедуру два-три раза, добились того, что внешняя корочка стала ароматной и хрустящей, а мякоть внутри сохранила сочность и нежность — стоило тронуть ее палочками, как казалось, что волокна еще подрагивают.
Если посыпать рыбу щепоткой соли и порошком сычуаньского перца, получалась великолепная соленая закуска к вину. А тем, кому хотелось чего-то необычного, предлагался другой вариант: смесь из измельченной цедры цитрусовых, порошка копшеной сливы уумэй и корня солодки. Вкус получался солоновато-сладким, с легкой кислинкой — он прекрасно освежал и оттенял вкус рыбы, избавляя от всякого намека на жирность.
Зольный ярус внизу тоже не пропадал даром. Воспользовавшись тем, что угли еще сохраняли остаточное тепло, Ю Цю провел над ними ладонью, проверяя жар: температура была высокой, но не обжигающей — как раз то, что нужно для запекания каштанов.
Чэнь Хэ использовал слегка подвяленные на солнце каштаны. Перед запеканием их приходилось подвергать дополнительной процедуре вымачивания, иначе твердая скорлупа не поддавалась надрезам.
На скорлупе каждого каштана сделали крестообразные надрезы. Их можно было закопать в золу напрямую, но тогда они бы испачкались в углях, поэтому Чэнь Хэ предпочел завернуть каштаны во влажную грубую ткань и лишь затем погрузить в золу — это не позволяло плодам пересохнуть во время готовки. Каштаны разложили ровным слоем и засыпали сверху толстым слоем горячего пепла. Спустя добрых полчаса их достали и развернули: кожица осталась влажной и целой, а оболочка легко отходила. Сердцевина каштана сохраняла приятную рассыпчатую текстуру, а запекшиеся сахара сделали сладкий вкус еще более выразительным, чем у свежих плодов — идеальный завершающий десерт.
Зимний батат был поистине несравненен. Ю Цю выбрал два длинных тонких клубня и положил их прямо на самый верх, время от времени проверяя жар и переворачивая их.
Примерно через полчаса кожица батата лопнула сама собой, источая капли тягучей сладкой патоки. На ощупь клубни прожарились насквозь, твердых сердцевин не чувствовалось, и Ю Цю разломил один из них пополам.
От жара угольного жара кожица батата потеряла влагу, превратившись в тонкую хрустящую корочку, к которой изнутри лип небольшой слой карамелизованной мякоти — этот кусочек всегда считался самой душой печеного батата, обладая самым соблазнительным ароматом. Сердцевина же, прогреваясь более равномерно, сохранила нежнейшую текстуру, тая во рту сладостью и ароматом.
Вот только если есть слишком быстро, можно было легко подавиться. Ю Цю шумно кашлянул пару раз, проталкивая застрявший в горле кусок.
Второй батат предназначался для Чэнь Хэ. Тот сидел неподалеку, греясь у огня, и, потягивая из чашки остывающий чай, прикидывал, сколько же денег им удалось скопить.
— Сейчас на руках всего тридцать три ляна серебра да еще несколько сотен медных монет мелочью, — Чэнь Хэ разложил деньги веером на маленьком столике. — Как думаешь, продолжим ли мы торговать с приходом весны?
— Конечно, почему нет? — Ю Цю помогал ему счищать кожицу с печеного батата. — Только весной дичь не такая жирная, продаваться будет, пожалуй, хуже.
— А если продавать дикорастущую зелень? — поразмыслив, Чэнь Хэ откусил кусочек батата и, прищурившись, принялся усердно жевать. — Как только наступит весна, появятся первые свежие овощи. Раньше, когда я носил их на продажу в город, их раскупали в мгновение ока.
Ю Цю кивнул:
— Ладно, ближе к делу решим.
Вернулся! В прошлую субботу ходил сдавать экзамены, а потом застрял на одной сцене, так что извините за опоздание, q.q.
Сваял обложку, но она кажется какой-то некрасивой… Хм, пожалуй, позже подумаю, не сменить ли ее.
Приближался Новый год по лунному календарю, и деревню укрыл густой снегопад.
За окном хлопьями падал снег, а Чэнь Хэ, устроив на коленях заметно подросшего за последнее время Нуоми, расчесывал его шерстку специальной щеткой.
Песик вымахал таким крупным, но чьих же он был кровей и кто подкинул его к их порогу, оставалось загадкой.
С Собранный пух Чэнь Хэ скатал в аккуратный комочек, слегка щелкнув Нуоми по носу:
— Иди погуляй.
Глядя, как щенок радостно носится кругами по двору, Чэнь Хэ перевел взгляд на пушистый комок шерсти. Нуоми был очень чистоплотным малышом, и когда Ю Цю пытался его искупать, тот вечно норовил залезть в воду первым, так что вычесанный подшерсток выглядел исключительно чистым.
Почему бы не сшить ему игрушку?
Подумав об этом, Чэнь Хэ еще раз внимательно осмотрел получившийся пушистый шарик, протер его влажной тряпицей, высушил и принялся за работу.
То, что он задумал, по сути представляло собой небольшой мешочек, набитый собачьей шерстью, обрезками ткани и кусочками ваты. Чтобы игрушка не разлетелась на куски после пары игр с острыми зубами Нуоми, Чэнь Хэ обернул ее снаружи дополнительным слоем плотной грубой мешковины, прошив всё это крепкими частыми стежками.
Подозвав всё еще резвящегося Нуоми, Чэнь Хэ показал ему обновку:
— Нуоми, смотри, что это?
— У? — щенок склонил голову набок, его острые ушки насторожились, а глаза впились в круглый мячик, приняв стойку охотничьей собаки.
Стоило Чэнь Хэ бросить импровизированный мяч, как Нуоми молнией сорвался с места, вцепился в него зубами и принялся яростно трясти головой, пытаясь разорвать добычу. Провозившись так пару минут, щенок с мячиком в зубах вприпрыжку подбежал к ногам Чэнь Хэ и, приподнявшись на задних лапах, сунул игрушку ему в руку, давая понять яснее некуда: еще, давай еще!
Проиграв с Нуоми еще полчаса, пока и человек, и пес изрядно не устали, Чэнь Хэ убрал мячик в шкаф, налил миску воды себе и писку и жадно осушил ее до дна.
В этот момент и вернулся Ю Цю. Последние пару дней он ходил по чужим дворам, устанавливая печи — началось всё с того, что Ван Цуйхэ, увидев их печь у них дома и сочтя ее невероятно удобной, поинтересовалась, не мог ли Ю Цю сложить такую же и для них, пообещав щедрую плату.
Дел всё равно особо не было, а помочь соседям с печью для Ю Цю не составляло никакого труда, к тому же в зимний период, когда доходы падали, это была неплохая возможность подзаработать, и работа закипела.
Стоило в деревне появиться чему-то диковиному, как новость разлеталась со скоростью лесного пожара: едва Ю Цю закончил с домом Ван Цуйхэ, как к нему обратились еще несколько семей. Но браться за всё подряд тоже утомляло; накопив с десяток заказов и посчитав, что с него хватит, Ю Цю вежливо отказал остальным — в конце концов, не встречать же Новый год за кладкой печей!
Сегодня шел снег, и поначалу Ю Цю вовсе не собирался выходить со двора, но оставалось завершить работу над последней печью, а любое дело нужно доводить до конца. В конце концов ему всё же пришлось отправиться в путь.
К счастью, накануне снегопада Чэнь Хэ смастерил ему пару теплых сапог, и теперь при ходьбе по сугробам раздавался лишь мягкий хруст, а ноги совсем не мерзли.
Заказчик жил совсем недалеко, что и стало главной причиной, почему Чэнь Хэ скрипя сердцем отпустил его в такую метель. Поправив на голове шапку из кроличьего меха и растерев руки в таких же рукавицах, Ю Цю зашагал вперед, утопая в сугробах.
Добравшись до места, он сперва выпил чашку горячего чая, которую поднес хозяин дома, и, едва переведя дух, взявшись за дело, довел работу до конца.
Наложив последний слой глины, Ю Цю вымыл руки и предупредил хозяев, что печь готова, но ей нужно дать высохнуть естественным путем в течение нескольких дней, а перед началом использования неплохо бы просушить ее сухими щепками, иначе сырые кирпичи могли потрескаться, и тогда пришлось бы просить его делать всё заново.
Получив остаток платы, Ю Цю попрощался с хозяевами и зашагал в обратный путь.
http://bllate.org/book/32886/4026687
Готово:
