— Конечно, я знаю, что это не весело, — она подняла телефон так, чтобы моя рука до него не дотянулась. — Всё очень серьезно.
— Хочу посмотреть, — она улыбнулась. — Хочу посмотреть, насколько хорош этот твой... хороший человек.
Она быстрым движением своих изящных пальцев несколько раз стукнула по экрану моего телефона.
А затем швырнула его обратно передо мной.
Я с ужасом посмотрела на экран.
Новое сообщение было отправлено от моего лица.
Я: Приходи скорее, я жду тебя.
Я даже могла представить, что произойдет дальше.
Байрон войдет в своей старой футболке с логотипом NASA. А Вероника тремя фразами сотрет в порошок его жалкую самооценку.
И мне придется сидеть здесь и смотреть, как все это происходит.
И всё из-за моего глупого сопернического духа.
Прошло неизвестно сколько времени...
— Ты выглядишь... — голос Вероники звучал лениво, пока она маленькой ложечкой элегантно ковыряла кусочек крем-брюле. — Не слишком довольной?
— Прекрати, Ви. — Мой голос дрожал.
— Почему? — она улыбнулась. — Разве не этого ты хотела? Разве ты не хотела доказать мне, что твой выбор верен?
— Я...
— Тсс. — Она подняла руку и перевела взгляд из-за моего плеча на вход в ресторан.
— Смотри, — с улыбкой произнесла она. — Он идет.
Я остолбенело повернула голову.
Байрон действительно пришел.
Он выглядел еще более неуместным, чем я себе представляла.
Он явно бежал сюда: несколько прядей волос прилибли ко лбу от потливости, а его толстые очки в черной оправе покрылись тонким слоем испарины из-за разницы температур на улице и в помещении.
Он стоял там, и по сравнению с окружавшими его «высшими мира сего» выглядел безбилетным пассажиром, случайно забредшим в каюту первого класса «Титаника».
Затем Байрон заметил меня, и на его лице мгновенно расцвела улыбка облегчения.
— Хлоя!
— Байрон. — Мой голос звучал тихо, как писк комара.
Он вел себя очень вежливо.
Сначала он улыбнулся мне, а затем повернулся к женщине, которая сидела напротив меня и разглядывала его с видом королевы.
— Здравствуйте, — он вежливо кивнул и протянул руку. — Вы, должно быть, старая подруга Хлои. Меня зовут Байрон Коэн.
— Вероника Шоу. — Она не протянула руку, а просто назвала свое имя.
Байрон, казалось, ничуть не смутился.
Он с поистине естественной непринужденностью отодвинул стул рядом со мной и сел.
— Ты в порядке? — он повернул голову и тихо спросил меня, и в его голосе звучало искреннее беспокойство. — Ты вчера...
— Я в порядке, — поспешно ответила я. — Байрон, прости меня, пожалуйста, я вчера...
— Нет-нет, тебе не за что извиняться. — Он перебил меня. — Я просто думал о твоем сообщении. Ты написала, что очень хочешь, чтобы я пришел. И я пришел.
— Я...
— Я все думал, — казалось, он совершенно забыл о той опасной обстановке, в которой мы находились, полностью погрузившись в собственные мысли. — Я все думал об эффекте наблюдателя, о котором мы говорили в прошлый раз. Я думал... быть может, чувства — это тоже волновая функция?
— ...Что? — Я растерялась от столь скачкообразного хода его мысли.
— Видишь ли, — взволнованно зашептал он, словно делясь великим научным открытием. — Когда ты за ним не наблюдаешь, оно полнейшее множество возможностей. Это суперпозиция любви, ненависти, дружбы и равнодушия. Но стоит появиться наблюдателю... например, новому наблюдателю...
Он указал сначала на себя, а затем на меня.
— ...как ему приходится выбирать одно определенное состояние.
Я неожиданно всё поняла.
Он говорил мне, что его появление определило мое состояние.
Он даже проигнорировал сидевшую напротив Веронику.
Пока...
— Это просто...
— Самая тошнотворная чушь, что я слышала в своей жизни.
Заговорила Вероника.
Глава 16. Опасность
Вероника откинулась на спинку стула, глядя на него так, будто перед ней была копошащаяся в грязи бродячая собака.
— Ты правда думаешь, — произнесла она медленно, с интонациями, способными разрезать человека на тысячу кусков, — что подобные заимствованные из дешевых научно-фантастических журналов слащаво-тошнотворные нежности могут хоть кого-то зацепить?
Меня охватило удушье, и я инстинктивно посмотрела на Байрона.
Однако Байрон лишь озадаченно моргнул, приподнял руку, поправил только что протертые очки и серьезно поправил:
— Эм, вообще-то это не научно-фантастический журнал. Это фундаментальная концепция копенгагенской интерпретации, предложенная Нильсом Бором в 1927 году. К тому же... — он опустил голову и принюхался к вороту своей рубашки, с предельной искренностью добавив: — Слащаво-тошнотворный запах может быть вызван накоплением молочной кислоты... Это...
Уголки губ Вероники дернулись. Заготовленные ею язвительные насмешки ударились о него, как о подушку безопасности.
— Заткнись. — Вероника оборвала его, подалась вперед и в упор уставилась на него полным агрессии взглядом. — Слушай сюда, ботаник. Здесь бутылка вина стоит дороже половины твоей стипендии за месяц. Ты сидишь тут, выглядя не просто комично, но и абсолютно лишне. Тебе не стыдно?
Я мучительно зажмурила глаза.
Началось, это коронный прием Вероники: она мастерски умеет использовать классовое унижение, чтобы уничтожить мужскую самооценку.
Но я не дождалась ни ожидаемого молчания, ни запинки.
— Стыдно? — Байрон повторил это слово, словно услышал какое-то незнакомое редкое слово.
— Мне не стыдно, — невозмутимо произнес он. — Платить высокую цену за еду в такой обстановке с точки зрения максимизации полезности — вообще-то иррационально.
Закончив эту мысль, он даже счел нужным добавить: — К тому же, моя стипендия на самом деле довольно большая. Хотя большая ее часть уходит на книги.
Костяшки пальцев Вероники, сжимавших бокал, побелели, а ее выражение лица из насмешливого превратилось в невероятное раздражение. Она привыкла видеть, как мужчины чувствуют себя ничтожными в ее присутствии, а не сталкиваться с подобным рациональным анализом, будто за ней наблюдают как за инопланетным существом.
— Ты идиот? — она перестала сохранять видимость элегантности, ее голос стал резким. — Я говорю о том, что ты не ровня этому месту и уж тем более не ровня ей. Находясь рядом с тобой, она будет лишь испытывать неловкость.
Байрон повернул голову и посмотрел на меня.
— Хлоя, — спросил он меня, — тебе неловко?
— Я... — я открыла рот.
— Если тебе неловко, мы можем сменить место, — совершенно проигнорировав присутствие Вероники, серьезно предложил он. — Я знаю одну такошную за углом. Там очень вкусная еда и тихо.
Вероника смеялась от злости. Она с тяжелым стуком опустила дорогой бокал с красным вином на стол, из-за чего раздался громкий звук удара.
— Да ты просто недоэволюционировавший одноклеточный организм, — проскрежетала она сквозь зубы. — Ты вообще не понимаешь человеческой речи, да? Я унижаю тебя! Я говорю тебе, что ты ничтожный, скучный, совершенно лишенный сексуальной привлекательности придурок!
Байрон замер.
А затем он почесал свои растрепанные волосы, и на его лице появилось выражение озарения.
— О! Так ты меня, оказывается, унижала.
Он кивнул, словно только что разгадал сложную задачку, и с невероятно сводящим с ума легким тоном произнес:
— Ничего страшного. Мисс Вероника, ваша система оценки для меня не важна.
С этими словами он даже заботливо взял стоявший на столе кувшин и доверху налил воды в наполовину опустевший стакан Вероники.
Вероника уставилась на этот стакан с таким выражением, будто Байрон туда только что плюнул.
Я впервые видела, как Вероника Шоу на поле боя под названием унижение совершенно не знает, что сказать.
Для меня это казалось просто невероятным.
Я повернула голову и посмотрела на Веронику.
Я увидела это.
Ее лицо выглядело действительно скверно.
В ее глазах больше не было игривости или насмешки.
Осталось лишь холодное раздумье.
Возможно, она ничего не понимала.
Это выходило за рамки ее понимания.
Как на свете мог существовать мужчина, который остался абсолютно невредимым перед лицом ее привлекательности и даже ее унижений?
Она привыкла к тому, что один ее взгляд на любое мужское создание заставлял того падать ниц, и вот впервые она оказалась не в состоянии контролировать ситуацию.
Это «свидание» втроем завершилось несколько внезапно.
— Вжух... Вжух...
Телефон Байрона завибрировал.
Он бросил взгляд на экран, и его непринужденное выражение лица мгновенно стало серьезным.
— О черт, — тихо произнес он.
— Что случилось? — поспешно спросила я.
— Это лаборатория, — он быстро поднялся на ноги. — Программа мониторинга, которую я настроил... только что прислала мне тревожный сигнал. Показания аномальные. Я должен... я должен немедленно вернуться.
— Это... это серьезно?
— Если это утечка, то да, очень. — Он выглядел по-настоящему встревоженным.
— Мне нужно идти. — Он повернулся ко мне, и на его лице читалась виноватая улыбка. — Хлоя, я...
— Беги! Беги скорее! — поспешно сказала я. — Не обращай на нас внимания! Лаборатория важнее!
— Хорошо. — Он одарил меня благодарной улыбкой.
Затем он повернулся к Веронике и вновь обрел вежливый тон:
— Был рад познакомиться, Вероника.
После чего он убежал.
После его ухода за столом воцарилось долгое молчание.
Остались только я, Вероника...
И гора остывшей еды.
Я выиграла.
Она проиграла.
Та самая Вероника Шоу, которая всегда всё держала под контролем, проиграла какому-то «неудачнику» в ее глазах.
Я была готова расхохотаться.
http://bllate.org/book/32890/4027335
Сказали спасибо 0 читателей