Хо Чжисин чувствовал, что хотя они с Хо Цзяо и не родные брат с сестрой, сердцами они связаны, и заданный ею вопрос был точь-в-точь тем, что хотел узнать он сам.
– А ты что скажешь? – подражая Хо Цзяо, Хо Чжисин тоже подпер подбородок и с улыбкой посмотрел на Тун Цю.
Тун Цю чувствовал себя так, будто угодил в ловушку, подстроенную этой парочкой брата и сестры. Родители Хо были здесь, что он мог ответить?
– А ты как думаешь? – проявив сообразительность, Тун Цю перебросил мяч обратно Хо Чжисину, склонил голову набок и с улыбкой посмотрел на него.
– Значит, это любовь.
Хо Чжисин взял чашку, стоявшую перед Тун Цю, сделал глоток воды, а затем повернулся к матери:
– Мам, есть еще что поесть? Я весь вечер прокрутился, проголодался.
Хо Чжисин ушел ужинать, оставив Хо Цзяо и Тун Цю продолжать беседу по душам.
Хо Цзяо бросила взгляд на балкон — ее отец возился там со своими цветами и травами, – после чего понизила голос и спросила Тун Цю:
– Невестка, вы с моим братом на самом деле развелись или просто шутите?
Хо хоть и был убежденным сторонником научного мировоззрения, иногда все же предавался суевериям и считал, что говорить о разводе в такой радостный день — к несчастью. Он отмахнулся:
– Давай поговорим об этом в другой раз.
После того как Хо Чжисин поужинал, матушка Хо, словно пастух стадо уток, разогнала их умываться и велела ложиться спать пораньше, ведь завтра предстояло встать до рассвета и готовиться.
Тун Цю, по заведенному порядку, лег с Хо Чжисином в той самой спальне, где тот жил в родительском доме до женитьбы. Спальня была небольшой, с узкой двуспальной кроватью. Когда Тун Цю вошел в комнату после умывания, Хо Чжисин стоял у письменного стола и листал фотоальбом.
Тун Цю закрыл дверь и подошел ближе. Хо Чжисин с улыбкой произвел:
– Смотри-ка, а ведь Цзяo в детстве говорила, что когда вырастет, выйдет замуж за брата. И что в итоге?
– В итоге ты нашел себе мужика, – улыбнувшись, Тун Цю встал рядом с ним и тоже заглянул в фотографии.
Хо Цзяo появилась в семье Хо, когда ей было всего три года. Ее родители тогда погибли в результате несчастного случая, и никто из родственников не захотел ее приютить, поэтому девочку отправили в детский дом. Матушка Хо в те годы очень сильно хотела дочку, но рожала Хо Чжисина уже в зрелом возрасте: во-первых, не факт, что получилось бы забеременеть снова, а во-вторых, повторные роды могли быть связаны с риском. В итоге они решили удочерить ребенка.
Хо Чжисин рассказывал Тун Цю, что, когда Хо Цзяo только пришла в их дом, она боялась абсолютно всего и целыми днями плакала, обнимая его маму. Матушке Хо было ее безумно жалко, и она везде таскала эту младшую дочурку с собой.
– И вот в мгновение ока девчонка уже выходит замуж.
Стоя у стола, они до конца пролистали весь альбом, насмотревшись на Хо Цзяo во все годы ее взросления, и, конечно же, увидели и детские фотографии Хо Чжисина.
– А ты в те времена был пухляком, – с трудом сдерживая смех, Тун Цю указал пальцем на снимок, где Хо Чжисин был запечатлен в форме средней школы. – Только посмотри на этот животик.— Разве это животик, — произнес Хо Чжисин, — это же прямо-таки пузико.
Тун Цю рассмеялся от его слов: — Зато теперь его нет, у тебя всё еще очень сексуальный пресс.
Сказав это, он вдруг почувствовал смущение и, страшно испугавшись, что собеседник сочтет это заигрыванием, быстро подошел к кровати, собираясь спать.
Но стоило ему подумать о сне, как ему снова стало неловко.
И правда спать вместе?
Хо Чжисин тоже закрыл фотоальбом, развернулся и первым делом уселся на край кровати.
— Смутился? — запрокинув голову, спросил Хо Чжисин у стоявшего на месте Тун Цю. — Если тебе не по себе, я могу лечь на полу, ничего страшного.
— Перестань, к чему это. — Даже если бы у Тун Цю и были такие мысли, после слов Хо Чжисина он бы ни за что не позволил ему так поступить. — Давай ложиться, до утра осталось всего несколько часов.
Он наклонился, откинул одеяло и, не смея даже взглянуть на Хо Чжисина, сразу же залез под одеяло.
Хо Чжисин сидел сбоку, с трудом сдерживая рвущиеся наружу уголки рта, и долго успокаивался, пока наконец не унял победоносное выражение лица, чтобы не выглядеть точь-в-точь как волк.
Он встал, выключил свет и лег в постель.
Раньше дома они хоть и спали на одной кровати, но укрывались разными одеялами, однако сегодня оказались под одним одеялом. Кровать была небольшой, одеяло — тоже, и как ни старайся соблюдать осторожность, избежать случайных соприкосновений было невозможно.Не говоря уже о том, сколько времени они не занимались этим до развода, но даже за те два с лишним месяца после него, кроме того поцелуя в лоб, который Хо Чжисин оставил в тот день, Тун Цю не прикасался ни к какому другому мужчине.
В этот момент их случайное соприкосновение телами заставило его целиком — словно от удара током — вмиг растерять всю сонливость.
Он вспомнил слова, сказанные ранее Чу Яо, о том, что она погадала и на этой неделе его ждет сцена в постели.
И ведь надо же, она и правда угадала, только вот эта постельная сцена, казалось, была совсем не такой, как те, и выдержать ее оказалось куда труднее.
Тун Цю совсем не мог уснуть и в то же время не смел ворочаться или делать лишних движений, смертельно боясь выдать тот факт, что у него уже встал. Он никак не ожидал, что настанет день, когда он ляжет в одну постель с бывшим мужем и даже возбудится, и мысленно спрашивал себя: если сейчас Хо Чжисин набросится на него и захочет заняться этим, согласиться или нет?
Тун Цю мучился сомнениями добрую часть времени, однако лежавший рядом человек, судя по всему, вовсе не собирался на него набрасываться.
Зря только терзал себя.
Под покровом ночи он бросил на Хо Чжисина украдкой взгляд исподлобья и обнаружил, что этот человек и впрямь ведет себя как истинный благородный муж, не проявляя ни малейших признаков беспокойства.
При этой мысли Тун Цю даже немного разозлился: делить с ним одну постель и одно одеяло и при этом не желать сделать с ним хоть что-нибудь — неужели его собственное очарование увяло или же у того пропало всякое желание?Он чувствовал себя до жалко, а заодно находил жалобным и Хо Чжисина.
Пострадав какое-то время в одиночестве, зябко и жалобно кутаясь в уныние, Тун Цю в конце концов начал клевать носом. Однако, стоило ему только погрузиться в сон, как лежавший рядом человек вдруг перевернулся и прижал его к груди.
Тун Цю от неожиданности вздрогнул и проснулся, широко распахнув глаза, а его сердце забилось пущенным вскачь барабаном. Тело его напряглось, и в мыслях невольно пронеслось: «Ого, неужели началось».
Хотя признавать этого не хотелось, тело Тун Цю и впрямь предвкушало некую постельную сцену: стоило Хо Чжисину так его обнять, как угасшее было желание вспыхнуло с новой силой.
Тун Цю казалось, что самые его пятки вовсю горланят: «Давай! Насилуй меня изо всех сил!», но показывать излишнее волнение он не смел — это выглядело бы слишком смешно.
Повернувшись к Хо Чжисину спиной, он сосредоточил всё внимание на том участке кожи, которого касался партнер. Ощутив легкий поцелуй на задней стороне своей шеи, Тун Цю мгновенно словно током прошило: тело приятно закололо, а все семь страстей, шесть вожделений и пять чувств разом распахнулись настежь.
Он услышал голос Хо Чжисина:
— Можно?
Голос звучал очень низко, а эта хрипловатая чувственность была такова, что стоило Тун Цю приоткрыть рот, как душа готова была выпорхнуть наружу вместе с дыханием. Изменения, происходившие сейчас с телом мужчины, он отчетливо чувствовал, но неужели они действительно займутся этим?
Правильно ли это?
Тун Цю погрузился в тяжелые раздумья.
Перед ним его бывший муж, а не случайный партнер на одну ночь, подобранный где попало.
Тун Цю страстно желал бурной близости, но его раздирали противоречия. Одно дело — играть роль перед родителями, но если они и правда перейдут черту, их отношения запутаются окончательно и бесповоротно.
К тому же, разве он сам еще не опробовал те навыки Хо Чжисина, так какого черта он теперь чего-то ждет?
Тун Цю долго молчал, не давая ответа.
Хо Чжисин тоже больше ни о чем не спрашивал, просто прижимая его к себе, пока дыхание не выровнялось настолько, что Тун Цю решил, будто тот заснул.
События этой ночи нельзя было назвать ни приятными, ни неприятными — в сердце Тун Цю все же существовала определенная граница. Точно так же, как некоторые занимаются интимом на стороне, но не со знакомыми: цена, которую приходится платить, зависит от того, кем является твой партнер на одну ночь — незнакомцем или человеком из твоего круга.
Когда Хо Чжисин сделал шаг навстречу, Тун Цю спасовал. Испугалось сердце, но не тело — оно по-прежнему стояло колом.
Тун Цю чувствовал себя совершенно убитым, испытывая к тому же долю злости и раскаяния.
Глубокой ночью никто не знал, что гнев и вожделение в душе учителя Тун уже несколько раз сошлись в драке. В конце концов он уснул лишь потому, что его душа была совершенно истощена.
Если перед сном накануне Тун Цю терзался до полусмерти, то проснувшись ранним утром следующего дня, чувствовал себя не намного лучше.
В постели они с Хо Чжисином переплелись так тесно, что казались единым существом: оба были друг другу и стволом дерева, и обвивающей его лианой. Спали они донельзя счастливо, прижавшись друг к другу крепко-накрепко.
Сверху донизу, от каждой волосинки до кончиков пальцев ног, всё соприкасалось, а та самая деталь, что по утрам просыпается раньше их самих, разумеется, тоже приветствовала соседа.
Тун Цю замер на добрые полминуты. Сообразив, что Хо Чжисин еще не проснулся, он не знал, вставать ли ему самому первому или продолжать притворяться спящим.
Вставать было слишком неловко, пожалуй, лучше прикинуться спящим.
И вот в этот предрассветный весенний час учитель Тун, свернувшись калачиком в теплых объятиях бывшего мужа, одновременно изображал спящего, предавался греховным фантазиям, мысленно зарисовывая форму мужского достоинства экс-супруга, и заодно ругал себя за вчерашнюю глупость и упущенную возможность.
По правде говоря, та штука у Хо Чжисина ему нравилась, вот только было обидно, что обладатель не сумел толком воспользоваться этим грозным оружием — просто зарыл дар небес в землю.
В конце концов обоих разбудила матушка Хо, которая забарабанила в дверь, веля им вставать и готовиться, и заявляя, что Хо Цзяо уже вовсю делает макияж.
Хо Чжисин, открыв глаза, сперва замер на мгновение, а затем тут же принялся извиняться перед Тун Цю — то ли за вчерашнее, то ли еще за что-то.
Тун Цю, который уже успел и выспаться, и провести с самим собой огромную работу над психологическим настроем, крайне великодушно изрек:
— Ничего страшного. Если уж говорить об извинениях, мне тоже перед тобой извиняться надо.
Они переглянулись, и в этом взгляде читалось нечто такое, о чем оба предпочли умолчать.
Произнося эти слова, Хо Чжисин и Тун Цю всё еще не отпускали друг друга. Они по-прежнему были тесно сплетены, и со стороны казалось, будто они вовсе не видят в этом ничего дурного.
Тун Цю призадумался: даже в те времена, когда они состояли в браке, им нечасто доводилось спать столь же близко.
— Ну как? Хорошо спалось? — спросил Хо Чжисин.
Тун Цю мысленно усмехнулся: брат, а сам как думаешь? Попробуй-ка поспать сладко, когда всю ночь в тебя упирается чужой стояк!
— Прекрасно, — Тун Цю лучше всего умел говорить одно, а думать о другом. — На редкость тепло.
Хо Чжисин посмотрел на него, многозначительно улыбнулся, а затем отпустил Тун Цю и встал с постели.
Стоило Хо Чжисину отдалиться, как Тун Цю тут же почувствовал, что под одеялом уже не так тепло: стало пусто и тоскливо, хоть волком вой.
Он наконец осознал, что Чу Яо была права на его счет: целыми днями изображает из себя недотрогу, а на деле — несчастный задохлик, который скоро помрет от нехватки близости. Иначе с чего бы ему, глядя на задницу собственного бывшего мужа, ловить себя на мысли, что так и хочется ее облапать?
Совсем с ума сошел от воздержания.
Тун Цю был готов отдать всё за то, чтобы повернуть время вспять — даже не надо далеко, хватило бы вернуться в прошлый вечер. Он больше не хотел притворяться благопристойным: к черту кокетство и ложную стыдливость, надо было просто брать и делать.
http://bllate.org/book/33049/4054104
Готово:
