На ужин подали хунъю-чаошоу.
Перед выходом на рынок Чжан Бэйтин уже раскатал тесто, так что по возвращении оставалось лишь порубить мясо и завернуть его.
Местные свиньи питались исключительно травой и зерном, поэтому даже с самыми простыми приправами мясо получалось невероятно ароматным.
Чжан Бэйтин выбрал свиную грудинку с идеальным соотношением жира и мяса — три к семи. Угощение выходило не сухим и не жирным.
Тесто для чаошоу он раскатал очень тонко. Розоватые мясные шарики, завернутые в нежно-белое тесто, выглядели круглыми и невероятно милыми.
Мощная дровяная печь работала на славу: в мгновение ока чаошоу всплыли на поверхность. Стоило плеснуть туда еще немного холодной воды, и они полностью приготовились.
Сваренные чаошоу стали почти прозрачными, сквозь тесто просвечивали цвет мяса и мелко нарезанный зеленый лук. Оказавшись в пиале с заранее подготовленным бульоном и густо покрытые слоем красного масла, они выглядели так аппетитно, что у любого потекли бы слюнки.
— Горячо, — предупредил Чжан Бэйтин. — Будь аккуратнее, когда ешь.
Услышав предостережение Чжан Бэйтина, Яньцин слегка подул на угощение и лишь потом осторожно откусил кусочек.
Бульон с добавлением красного масла и уксуса обладал его любимым кисло-острым вкусом, который прекрасно возбуждал аппетит.
Тесто для чаошоу было нежным, гладким и обладало едва заметной упругостью. Стоило чуть-чуть надавить зубами, как оно лопнуло, и наружу хлынул обжигающе горячий и невероятно вкусный бульон. От него слегка онемел кончик языка, но остановиться было уже невозможно.
Распробовав бульон, Яньцин нетерпеливо проглотил чаошоу целиком. Начинка оказалась нежной, сочной и потрясающе вкусной.
Съев два чаошоу подряд, Яньцин поднял голову от пиалы:
— Это то самое блюдо, о котором ты говорил в прошлый раз, то самое вкусное угощение с маслом чили?
Значит, он все запомнил. Чжан Бэйтин невольно усмехнулся:
— Это лишь одно из многих.
Они сидели склонившись над пиалами с чаошоу, а рядом с каждым стояла чаша с ледяным крахмальным желе. Если становилось слишком горячо или остро, они съедали пару ложек освежающего сладковатого желе, и жгучая острота с жаром заметно утихали.
Даже несмотря на это, после порции обжигающе острых хунъю-чаошоу оба покрылись испариной. Быстро убрав на кухне, они поспешно, один за другим, сходили в баню, и только после этого стало немного прохладнее.
Чжан Бэйтин мылся последним. Подумав, что в такое время к ним уже никто не заявится, он надел лишь нижнюю сорочку.
Когда он вышел, уже почти стемнело, и во дворе царил полумрак.
Заметив, что Сог Яньцин вынес во двор стол и кроит ткань, Чжан Бэйтин замер, а затем торопливо остановил его:
— Хватит возиться.
— Почему? — Яньцин держал ножницы над тканью и непонимающе смотрел на него.
Чжан Бэйтин объяснил:
— Скоро ночь. Если заниматься такой работой, от которой напрягаются глаза, то в темноте можно испортить зрение.
Услышав о том, что можно испортить глаза, Сог Яньцин испуганно замер, но, подумав немного, сдаваться не захотел.
В бытность свою в семье Сун он частенько брался за работу именно в это время суток, к тому же он собирался раскроить совсем немного — ровно столько ткани, сколько требовалось для нижней сорочки Чжан Бэйтина.
— Успеем и завтра днем, не к спеху, — сказал Чжан Бэйтин. — Я нарисую выкройку, а ты сделаешь всё по моему чертежу.
Яньцин удивился:
— Разве у нижней сорочки бывают какие-то другие фасоны?
— Я хочу сделать так, чтобы не было рукавов, а штанины доходили только досюда. — Чжан Бэйтин провел рукой по бедру.
— Это… — Яньцин засомневался. Без рукавов, да еще и такие короткие штанины — ведь тогда окажутся обнажены и руки, и ноги.
— Одежда и штаны плотно облегают тело, в них ужасно жарко, ночью даже толком не уснуть. — Чжан Бэйтин принялся быстрее махать веером и с надеждой заглянул ему в глаза: — Я буду надевать короткую одежду только для сна. Яньцин ведь поможет мне сшить ее, правда?
Уши Сог Яньцин мгновенно покраснели, и он заикающимся голосом произвел на свет обещание:
— За… завтра же сошью.
— Я так и знал, что Яньцин лучше всех, — с улыбкой произнес Чжан Бэйтин.
До перемещения в этот мир ему доводилось видеть, как друзья заводили романтические отношения: они разговаривали с девушками с приторной нежностью, капризничали и отпускали шуточки, и тогда ему всё это казалось полнейшей глупостью.
Теперь же, вспоминая об этом, он понял: просто он, будучи одиночкой, тогда ни черта не смыслил в подобных радостях.
Разве может быть глупостью баловать любимого человека? Напротив, это невероятное счастье!
Яньцин, очевидно, привыкал к такому общению не так быстро, как он. Убрав ткань и ножницы, он старался не смотреть на Чжан Бэйтина, и даже не знал, куда деть руки и ноги.
Без рукавов и с совсем короткими штанинами… Хотя Чжан Бэйтин и уверял, что собирается надевать это только на время сна, они жили под одной крышей, так что избежать подобных видов было никак нельзя.
Глядя на Сог Яньцина, Чжан Бэйтин легко догадался, о чем тот думает, и слова — мы же муж и муж, рано или поздно привыкнешь — так и не сорвались с его губ. Он боялся, что если произнесет это вслух, то Яньцин сгорит со стыда.
У него хватало терпения не торопить события с любимым человеком.
Поэтому он лишь улыбнулся и перевел тему:
— Давай я научу тебя песенке девяти девяток.
Песенка девяти девяток представляла собой не что иное, как таблицу умножения. Сог Яньцину предстояло постигать азы счёта: сложение и вычитание еще можно было кое-как запоминать, отсчитывая палочки гаоляна, но вот умножение и деление требовалось вызубрить наизусть.
Услышав это, Яньцин тут же забыл обо всех терзаниях. Он сразу повернулся к Чжан Бэйтину и тяжело кивнул:
— Хорошо.
— Дважды два — четыре, дважды три — шесть…
И тут же во дворе зазвучали два голоса: один низкий, другой чистый и звонкий, распевающие таблицу умножения.
На следующий день они, как обычно, готовили ледяное крахмальное желе и холодную лапшу.
Пока Сог Яньцин в свободные минуты старательно зубрил арифметику и шил одежду, Чжан Бэйтин принялся мастерить небольшие карточки для изучения иероглифов.
Всё шло точно так же, как и в предыдущие дни.
Ровно до тех пор, пока они не вышли на рынок.
Издалека заметив привычное место торговли, Чжан Бэйтин обратил внимание, что клиентов там ждет гораздо меньше, чем в будние дни.
А те немногие отсутствующие посетители, судя по всему, толпились у другого прилавка неподалеку.
С тех пор как они начали продавать здесь ледяное крахмальное желе, вокруг постепенно появлялось немало торговцев едой, однако все эти лотки никогда прежде не влияли на их собственный бизнес.
Но на сей раз…
Догадавшись о чем-то, Чжан Бэйтин невольно нахмурился.
Не успели они еще разложить прилавок, как из разговоров окружающих ему стало ясно, что произошло.
Оказывается, на новом месте, всего в нескольких метрах от них, открылся еще один лоток с холодной лапшой.
Хозяин этого прилавка приходился тем же человеком, что и владелец лапшичной в восточной части улицы.
Помимо самой лапши, которая отличалась от той, что делали Чжан Бэйтин с Яньцином, все остальные приправы на том лотке были точь-в-точь такими же, включая даже масло чили.
Старый ли Чжан, который регулярно приводил внука отведать у них желе и холодную лапшу, с улыбкой поинтересовался:
— Парень из семьи Чжан, а ведь на том лотке миску продают всего за пять вэней. Неужели вы не скинете цену на один вэнь?
Услышав это, Сог Яньцин с тревожным выражением посмотрел на Чжан Бэйтина.
Чжан Бэйтин улыбнулся и ответил:
— У них есть наемные работники, да еще и целая лапшичная в придачу — берут оборотом, а мы ведем мелкую торговлю, нам с ними не тягаться.
— Похоже, ты совсем не боишься появления конкурентов? — с легким удивлением спросил старик Ли.
— От того, что я испугаюсь, они ведь не перестанут сюда ходить, — пожал плечами Чжан Бэйтин. — К тому же, разве не остались еще такие постоянные клиенты, как вы, которые ждут именно моего выхода на рынок?
Старик Ли хмыкнул, постеснявшись отвечать на слова Чжан Бэйтина, протянул шесть вэней и сказал:
— Одну порцию холодной лапши.
Чжан Бэйтин всё понял без лишних слов и принялся ловко шинковать огурцы, заправляя лапшу для старика Ли.
И действительно, забрав пиалу, старик Ли направился прямо к тому самому новому прилавку.
Там его внук тоже только что купил миску холодной лапши. Дед и внук встали рядом, и старик произнес:
— Давай-ка попробуем, чем они отличаются на вкус.
Этот поступок подсказал идею многим окружающим. Те, кто пришел на рынок всей семьей, тут же заявили:
— Мы тоже купим по миске на обоих лотках и сравним.
Если взять еду только у конкурентов, в памяти вряд ли удастся сохранить точное вкусовое сравнение с тем, к чему привык.
А если питаться только у Чжан Бэйтина — так ведь на той стороне лапша на целый вэнь дешевле, на эти деньги целое яйцо купить можно!
Вскоре возле лотков завязалось оживленное обсуждение — те посетители, кому довелось отведать лапшу с обеих сторон, вовсю делились впечатлениями.
— У Чжан Бэйтина лапша более упругая и освежающая, не слипается.
— А мне и мягкая лапша по душе.
— Масло чили у Чжан Бэйтина ароматнее, есть ее и остро, и приятно. А у лавки Чэнь острый вкус перебивает весь аромат, во рту просто жжет, и больше ничего.
— Это точно. Зато у лавки Чэнь на один вэнь дешевле.
— Я всё равно предпочитаю лавку Чжан Бэйтина, даже если придется переплатить один вэнь.
— Да и лавка Чэнь вполне сойдет, я не такой привередливый.
Попробуй они оба варианта, посетители быстро сделали выбор в пользу одного из них.
Хотя похвал в их адрес доносилось больше, Сог Яньцин все равно заметно нервничал: сегодня холодная лапша расходилась куда медленнее обычного.
— Не переживай, ничего страшного, если всё не распродадим, — успокоил его Чжан Бэйтин. — Заберем с собой и поужинаем дома, зато готовить вечером не придется.
Яньцин беспомощно улыбнулся — много ли они вдвоем съедят.
Но на душе у него действительно стало легче: если вечером останется еда, в худшем случае ее можно оставить на завтрак.
К счастью, они замесили тесто всего из десяти цзиней муки.
Смотрю на Чжан Бэйтина, Яньцин испытывал к нему еще большее восхищение: если бы не упрямство Чжан Бэйтина, который настоял на том, чтобы приготовить ровно столько, сегодня у них наверняка осталась бы куча нераспроданной лапши.
— Ты что, с самого начала знал, что кто-то придет сюда продавать холодную лапшу? — пользуясь затишьем, пока не было покупателей, тихо спросил Сог Яньцин.
Чжан Бэйтин кивнул:
— Были кое-какие догадки.
В отличие от ледяного крахмального желе, рецепт которого оставался тайной за семью печатями для всех, кто не видел процесс приготовления своими глазами, по самому названию масла чили было легко догадаться, из чего оно состоит.
Стоило кому-то попробовать блюдо, и повторить его рецепт не составляло особого труда.
Столь успешный бизнес неизбежно привлекал желающих урвать свой кусок пирога.
Вот только он никак не ожидал, что первыми заявятся люди из лапшичной Чэнь.
Однако аромат и остроту его фирменного масла чили было не так-то просто скопировать. В конце концов, многие пряности тогда использовались исключительно в лекарственных целях, и обычному человеку вряд ли пришло бы в голову добавлять их даже при тушении блюд, не говоря уже о приготовлении ароматного масла на огне.
А разницу во вкусе посетители улавливали без труда.
Как и в его прошлой жизни, когда популярность их семейного ресторанчика строилась именно на масле чили, а самые талантливые мастера и вовсе прославились на всю страну благодаря этому рецепту.
Сейчас же, пусть и на какое-то время, часть клиентов могла переметнуться к конкурентам из простых соображений новизни или дешевизны.
Но Чжан Бэйтин был уверен, что со временем большинство вернется обратно.
Впрочем, полагаться исключительно на течение времени он не собирался.
В бизнесе действовали свои законы: у тебя есть хитрый план, а у меня найдется способ обойти любую стену.
Победителем в конечном итоге окажется тот, кто сумеет привлечь покупателей.
К моменту, когда торговля обычно подходила к концу, ледяное крахмальное желе у них уже полностью закончилось, а от холодной лапши осталась лишь горстка.
Один из покупателей, заметив это, бросил:
— Раз это последние остатки, может, отдадите подешевле?
А неподалеку помощник с соседнего лотка с лапшой по-прежнему зазывал прохожих:
— Холодная лапша, вкусная холодная лапша! Всего пять вэней за миску!
Чжан Бэйтин покачал головой и повернулся к Сог Яньцину:
— Вчера Хэ Хай просил оставить ему две порции холодной лапши, как раз хватит.
Даже оставшись с парой порций, он вовсе не собирался снижать цену и устраивать ценовые войны с конкурентами.
http://bllate.org/book/33083/4059122
Готово:
