— Ваше Величество, Первый министр Хо зазнался из-за вашего расположения. Хотя его способности и выдающиеся, он неоднократно перечил воле государя, что совершенно недопустимо.
Хо Шаосюань, только что выслушавший порцию скрытых насмешек и колкостей от Цинь Сюи, на мгновение опешил, а затем приподнял бровь.
Глава Левого совета цензоров, Господин Се, произнес с праведным возмущением:
— Мы, ваши подданные, считаем, что его следует наказать!
Цинь Сюи не спешил отвечать. По его лицу невозможно было понять, гневается он или доволен. Скользнув едва заметным взглядом по Хо Шаосюаню, он наконец проронил:
— Господин Се, с чего вдруг такие слова?
— Будучи сановниками, мы должны разделять заботы монарха. А Первый министр то и дело вступает с Вашим Величеством в бесконечные споры, что лишь отдаляет вас друг от друга. Нам больно на это смотреть, молим Ваше Величество о наказании! — громко заявил Господин Се.
— Господин Се прав. Былые первые министры были для правителей словно близкие друзья, а господин Хо не знает, что такое уступчивость, чем холодит сердце Вашего Величества и заставляет нас всех лишь вздыхать!
— Поддерживаю!
— И я поддерживаю…
Цинь Сюи: «…»
Каждая из этих фраз, казалось бы, направленная против Хо Шаосюаня, на деле была лишь способом задеть его косвенно, используя иносказания.
— Первый министр обладает выдающимися способностями, печется о государстве и народе, и, разумеется, разделяет со Мной заботы. Я лишь радуюсь этому, так откуда взялись разговоры об отдалении? — холодно произнес Цинь Сюи.
— По логике, Первый министр должен постоянно находиться рядом с Вашим Величеством, Дворец Сюаньсян — место для отдыха господина Хо, но сейчас он там совсем заброшен. Не говоря уже о ночных беседах при свечах, Ваше Величество и Первый министр явно… Если правитель и министр не в ладах, как нам обрести покой! — голос Господина Се звучал скорбно, и остальные принялись вторить ему.
Уголок рта Хо Шаосюаня едва заметно дернулся, и он вместе с Цинь Сюи погрузился в молчание.
— Господин Се, Первый министр Хо, как и мы с вами, — подданный, а не наложница. Отчего же вы говорите так, будто хотите, чтобы Ваше Величество его… кхм, это уже звучит как-то двусмысленно? — Генерал Юаньчжэн не удержался и подал голос, после чего почтительно поклонился. — Простите, я человек грубый, не мастер красноречия, прошу Ваше Величество и Сянфу о снисхождении.
— Поддерживаю. Так называемая дружба требует судьбоносной предопределенности, а если ее нет, то принудительно связывать людей — значит идти против их воли.
— Господин Ло, если речь об обычных людях, то вы, конечно, правы. Но какое положение занимают Ваше Величество и Первый министр? Неужели вы хотите сказать, что им тоже стоит разойтись в разные стороны, раз нет предопределенности?
— Ха, что до отношений правителя и министра, боюсь, это не господину Чжану решать. Ваше Величество сам примет решение, к чему же вы здесь учиняете беспочвенные споры?
— Сейчас время смутное, и мы должны…
Люди заспорили наперебой, обмениваясь колкостями, каждый стоял на своем и никто не желал уступать.
— Ваше Величество, прошу о наказании!
— Ваше Величество, этого ни в коем случае нельзя допускать!
— Ваше Величество…
Гул голосов, нарастающий подобно волнам, заставил Цинь Сюи почувствовать, как тяжелеет голова. Он потер переносицу, на глазах проступили красные сосуды.
— Довольно.
— Довольно!
Два голоса прозвучали одновременно, и в зале мгновенно воцарилась тишина.
Голос Цинь Сюи был заглушен Хо Шаосюанем. Оба на мгновение замерли.
Хо Шаосюань поджал губы и промолчал.
Цинь Сюи перевел дыхание и нахмурился:
— Я понял, что вы хотите сказать… Первый министр Хо прославился в юности и является Моей правой рукой, он трудится не покладая рук каждый день. Если Я действительно накажу его без причины, как вы того требуете, это лишь охладит сердце верного Мне господина Хо.
Хо Шаосюань опустил голову в поклоне и тихо произнес:
— Ваше Величество, господа правы. Я действительно зазнался, забыв о правилах приличия. Ваше Величество милосердны и не считаетесь с моими ошибками, но я, продолжая вести себя неподобающе, не исправляюсь, что крайне неправильно…
Он откинул полы халата и опустился на колени.
— Прошу Ваше Величество наказать меня.
Чиновники опешили.
Сердце Цинь Сюи тоже дрогнуло. Он едва заметно нахмурился, хотя на лице его отразилось крайнее изумление. Он быстрым шагом подошел к Хо Шаосюаню и помог ему подняться. Они оказались совсем близко, и Хо Шаосюань уловил в голосе государя нотки непонятного раздражения.
— Господин Хо, Первому министру не обязательно совершать обряд коленопреклонения, таковы правила, установленные нашими предками.
Цинь Сюи, в отличие от того, каким он был в юности, источал некое подобие агрессии. Хо Шаосюань почувствовал, как тот сжал его локоть, словно предупреждая, а затем, не задерживаясь ни на миг, отпустил и поднялся по ступеням. Обернувшись, он посмотрел на присутствующих сановников.
— Это Мое упущение. А раз так… — взгляд Цинь Сюи потемнел, и он произнес громко: — С сегодняшнего дня господин Хо переезжает во Дворец Сюаньсян, чтобы быть подле Меня.
Хо Шаосюань поклонился, опустив глаза, чтобы скрыть бушующие в них чувства, и отчетливо произнес:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Сяо Цзю: Надеюсь, вы, старики, не пожалеете :)
Глава 13. Тайные обстоятельства
— Пф. — Раздался насмешливый голос.
Хо Шаосюань замер, а затем с трудом сдержавшись, опустил одежду, которую держал в руках.
— Се Шунянь, с тебя хватит?
Этот человек насмехался над ним уже полчаса, и Хо Шаосюань поначалу не собирался отвечать, но слушать его бесконечные колкости было выше сил.
— Ц-ц, погляди на нашего Первого министра. Мало того, что пашешь на других и никакой благодарности, так еще и всякую ветошь приходится собственноручно прибирать. Вот это добродетель, поистине великая добродетель. — Се Шунянь, скрестив руки на груди, прислонился к оконной раме и искоса взглянул на него. Заметив, что тот готов вспыхнуть, он поднял руки: — Стоп… стоп, ты можешь срывать зло только на мне, ведь сегодня вечером, вернувшись во дворец, тебе снова придется притворяться покорным слугой…
— У меня есть руки и ноги, что плохого в том, что я сам прибираюсь? — Хо Шаосюань холодно взглянул на него и парировал: — К тому же, каким глазом ты увидел, что я притворяюсь? Или деликатесы в Поместье герцога тебя окончательно избаловали?
Се Шунянь усмехнулся, не став спорить. Спустя мгновение его шутливый тон исчез, и он понизил голос:
— …Шаосюань, во дворце полно глаз, нам нужно быть осторожнее при встречах. Сейчас ситуация складывается не в нашу пользу, один неверный шаг — и всё может рухнуть.
Хо Шаосюань поджал тонкие губы, взгляд его стал тяжелым:
— С того самого дня, как пожар дотла сжег Поместье герцога, у меня не осталось пути назад. Поэтому даже в окружении врагов мне остается лишь рискнуть своей жизнью, чтобы пробить новый путь.
— Шунянь, если однажды мы окажемся в тупике, не дай себя втянуть в это Поместью герцога. — Хо Шаосюань похлопал его по плечу и улыбнулся: — Я один могу вынести осуждение и проклятия тысяч людей. Не лезь в эту грязную воду, просто проводи меня до берега, и я буду тебе бесконечно благодарен.
В мрачной темнице было тихо. С глухим звуком, словно удар колокола, отворилась тяжелая дверь, отдавшись эхом в сердцах. Лунный свет, пробившийся снаружи, сделал это место еще более пустынным.
http://bllate.org/book/33084/4059264
Готово:
