Бу:
— Закрой рот.
Пекин.
В Офисе группы оперативного реагирования на трансмиграцию Хэ Мяо Ван Цинюань, который ужи прямо на рабочем месте, внезапно замер.
Фан Юй спросила:
— Что такое, профессор Ван?
Ван Цинюань посмотрел на мужчину с волевыми чертами лица в желтых одеждах на экране и произнес:
— Госпожа Фан, вы верите в волю небес?
— А? — Фан Юй посмотрела на видеоматериал, транслируемый от первого лица. — Какая еще воля небес?
Ван Цинюань, постукивая по клавиатуре, соединенной с большим экраном, ответил:
— Воля небес заключается в том, что Мяомяо едва выбравшись наружу, сразу же столкнулся с важной исторической личностью.
Ван Цинюань: [Серо-одежник: Бу***, суешь*** не в свое дело*** залетишь*** на хорошее место.]
На самом деле зрителям вовсе не обязательно было дожидаться перевода профессора Вана, чтобы понять: ничего хорошего этот крепкий мужчина в серой одежде сказать не мог. Когда же перевод в субтитрах подтвердил их догадки, все принялись ругать серо-одежника за хладнокровие.
В любом случае, все, кто не помогал Мяомяо, объявлялись бессердечными злодеями — в конце концов, в каком уязвимом положении оказался Мяомяо среди этой толпы! Образно говоря, это выглядело так, будто пушистого маленького крольчонка, которому едва исполнился месяц, бросили в волчье логовище.
Без преувеличения можно сказать, что даже те заключенные выглядели так, словно любой из них, несмотря на седые бороды, справился бы с Мяомяо одной левой.
Пока они возмущались, зрители вдруг почувствовали что-то неладное.
Высотная болезнь: [Имя, которое только что перевел в танму профессор Ван, — это ведь Бу, верно?]
[А-а-а-а-а, я понял! Ин Бу, это определенно Ин Бу! Прямо сейчас этой трансляции необходим эпичный фоновый музыкальный трек. О боже мой, а у нашего Мяомяо все-таки есть небольшой ореол главного героя, раз он умудрился встретить Ин Бу.]
[Ин Бу, он же Цин Бу. Послужной список: предположительно — чернорабочий на строительстве императорского мавзолея Лишань, но совершенно точно — бывший работник, возводивший усыпальницу для Цзулуна. Примерно во времена, когда Второй император Цинь взошел на престол и назначил Чжао Гао творить беззаконие, он сбежал из каторжников мавзолея, а затем продолжил заниматься разбойничьим ремеслом. Неужели сейчас закат правления Цинь Шихуана, и нашему обаятельному старому предку скоро хана?]
[Те, кто в первых рядах, вы не могли бы не шутить так плоско? Сейчас люди все еще расплачиваются деньгами шестнадцатого года правления Циньского вана, как старый предок может дать дуба?]
[Давайте все посерьезнее. Передаем слово профессору Вану. Скажите, профессор Ван, этот Бу действительно с большой вероятностью может оказаться Ин Бу?]
Ван Цинюань: [Хотя утверждать на сто процентов я не берусь, вероятность крайне высока.]
У семьи Хэ отправная точка для размышлений была совсем иной. Во дворе деревенского дома, где непрерывно стрекотали цикады, бабушка Хэ и дедушка Хэ наконец-то зарегистрировали ник и успешно отправили свое первое танму: [Цин Бу прозвали так потому, что на его лице выжгли клеймо. Если этот Бу — и впрямь Цин Бу, неужели нашему Мяомяо тоже выжгут клеймо на лице?]
Зрители: ---
А ведь и правда... Это же бабушка Хэ говорит, и звучит чертовски логично.
Раздался глухой стук: «бух».
Голова хорошего сокамерника, которого Хэ Мяо волок в отдельную каморку, врезалась в дверной косяк. Бу поморщился, приподнял другую ногу этого парня и тут же неожиданно получил пинок.
Мужчина в сером:
— Да как ты смеешь пинать моего старшего брата!
Неизвестно откуда он извлек палку и со всего маху обрушил ее на голову долговязого. Увидев эту сцену, бабушка Хэ даже забыла испереживаться о том, не заклеймят ли лицо ее любимому внуку завтра — она затаила дыхание от страха, что внука изобьют.
Бу разжал руку, отпуская ногу долговязого, и слегка ухватил серо-одежника за воротник сзади, притормозив его шаг, так что палка угодила прямо в спящего человека.
Что оставалось делать Хэ Мяо?
Тот самый тип умудрился уснуть, даже когда его избивала толпа циньских стражников — должно быть, он напился до бесчувствия. Нельзя было допустить, чтобы эта палка снова пришлась по нему, поэтому Хэ Мяо выпустил из рук ноги хорошего сокамерника, оттолкнул его в сторону и, уставившись на летящую палку, отчаянно пинул ее ногой.
Вся эта череда движений заняла всего какие-то три секунды. То ли ему повезло, то ли глазомер не подвел, но палка, свистевшая рассекая воздух, от удара ноги Хэ Мяо ушла в сторону.
В глазах Бу на мгновение мелькнуло удивление.
Мужчина в сером перевел взгляд с палки на Хэ Мяо.
Хэ Мяо, оробев, согнулся в три погибели, снова схватился за одежду на плечах хорошего сокамерника и поволок его за собой, переступая через порог внутрь маленькой каморки.
Циньские стражники, все еще не разошедшиеся по двору, некоторое время понаблюдали за этим, но отбирать палку у серо-одежника не стали, лишь с улыбкой перебросились репликами:
— А сорванец-то непрост.
Надзиратель произнес:
— У него при себе была контрабандная соль и железный нож. Соли больше фунта — клеймо на лицо и на каторгу в Мавзолей Лишань. Впрочем, велеть присмотреть за ним, чтобы не загнулся от тяжелой работы: глядишь, в будущем еще пригодится.
Остальные согласились.
Хэ Мяо не знал, что его завтрашний день уже решен. Одиночная камера для заключенных оказалась абсолютно пустой, мрачной и на удивление глубокой — лишь из окна, выходящего во дворе, внутрь пробивалось немного отблесков факельного света.
Глава 13. На волне популярности (Часть вторая)
Хэ Мяо огляделся у входа и указал Бу на место в глубине помещения.
Бу согласился.
[Как бы то ни было, у Мяомяо наконец-то появились два друга.] Зрители в трансляции почувствовали глубокое облегчение.
Тем временем Ван Цинюань нахмурился и обратился к стоящим рядом людям:
— Если я сейчас не расслышал чего-то, те циньские стражники во дворе упоминали Мавзолей Лишань.
Фан Юй: ---
В этот момент Юань Ган привел еще нескольких профессоров, специализирующихся на законах династии Цинь. Все они уже были в курсе, за что именно арестовали Хэ Мяо, и на их лицах не было и тени расслабления.
— Во времена Цинь незаконное производство и продажа соли карались смертной казнью. Даже за грабеж с низкими суммами наказание могло быть мягче.
Услышав это, два молодых сотрудника в офисе невольно покрылись холодным потом за Хэ Мяо.
В эпоху Цинь, после непродолмяжительного хаоса, всех нарушителей закона заперли в казематах. К счастью, Хэ Мяо переоделся быстро: хотя долговязый и задержал его на какое-то время, они относились к числу тех, кто вошел довольно рано.
Поэтому им досталось хорошее местечко в углу.
В половине двенадцатого ночи двери камер затворились, и глаза, уже привыкшие к тюремному полумраку, вновь испытали ощущение внезапной слепоты.
Зрители трансляции утешали Хэ Мяо: [Ничего страшного, ложись спать пораньше, а завтра подружись с тем желто-одежным Бу. Пусть он даже не тот самый Ин Бу, судя по комплекции, этот амбал сможет тебя защитить.]
[А еще есть долговязый! Наш Мяомяо ради него пожертвовал последней вещью из современности и даже кроссовками — если тот узнает, он наверняка растрогается до слез. Раз так, то признание Мяомяо своим старшим братом произойдет само собой.]
[Только вот если долговязый завтра очнется и спросит про свои травмы, Мяомяо ни в коем случае не должен вставлять свои пять копеек.]
Хэ Мяо чувствовал за собой вину: когда он затаскивал человека внутрь, то знатно приложил его головой о косяк.
Как бы тот от удара не потерял память.
Среди зрителей нашлись те, кто разделял эти опасения: [Мяомяо, кажется, сильно приложил голову долговязого, не схлопочет ли тот банальную амнезию в духе мыльных опер?]
Тут же всплыло танму.
Хуан Санлан: [Я по специальности клинический врач с шестилетним стажем официальной медицинской практики. Согласно моему профессиональному заключению, от того толчка, что Мяомяо отвесил бедняге, в худшем случае вскочит шишка.]
Хэ Мяо сложил руки в умоляющем жесте и тихо-тихо прошептал:
— Небеса просто благоволят мне! В прямой трансляции даже нашелся брат-медик. Братья и сестры, спасибо, что постоянно сопровождаете меня.
Хотя зрители порой обладали изрядной склонностью подкалывать, Хэ Мяо знал: без этого читерского приложения с трансляцией у него бы не хватило смелости дойти до сегодняшнего дня.
Карта Лего: [Плачу в три ручья! Мы его тут затаскали до того, что он уже готов на стену лечь, а Мяомяо всё равно нас благодарит. Нет, всё, сегодня же сяду за учебники по медицине на случай, если Мяомяо снова понадобится помощь!]
[Ты так пафосно об этом заявляешь, а на каком полезном факультете ты вообще учишься?]
[@[Карта Лего], признавайся, только не говори, что на проктологии. Даже если ты станешь академиком высшей категории, для Мяомяо от этого никакой пользы.]
[Ха-ха-ха-ха, авторы предыдущих реплик, вы можете не быть такими уморительными?]
Карта Лего: [Пусть я не проктолог, зато я специалист по управлению городской подземной канализацией! Если я как следует поднатаскаю себя в этом деле, знаете, сколько пользы я смогу принести Мяомяо?]
[О-ха-ха-ха-ха, городская канализация... Честно говоря, впервые слышу о подобной должности. Дружище, признайся честно, ты ведь просто профессионально прочищаешь трубы? Напрямик так и скажи.]
Хэ Мяо, читая это, невольно улыбнулся.
В этот момент Бу нахмурился и произнес:
— Эй, парень, ты чего? Заболел?
Танму тут же закликали профессора Вана.
Ван Цинюань: [Эй, парень***, заболел.]
[Он что, имеет в виду Мяомяо? В том помещении довольно шумно, Мяомяо ведь просто тихонько усмехнулся, неужели он это услышал?]
[Даже если эта внезапная усмешка Мяомяо кажется необъяснимой, с какой стати заявлять, что тот заболел? Разве это не значит, что он обзвал Мяомяо психом?]
[Милашка, не стоит думать слишком сложно. Древние люди такие наивные, у них не бывает столь изощренных мыслей.]
Для Хэ Мяо вокруг царила кромешная тьма, однако глазами зрителей трансляции всё выглядело так, будто съемка велась на прибор ночного видения: позы лежащей и сидящей вокруг толпы людей просматривались отчетливо.
Брат Птица: [Бу говорил о том парне в сером, который сидит рядом с ним.]
Помощь-1: [С серо-одежником явно что-то не так, Бу действительно обратился к нему.]
[@Брат Птица @Помощь-1, ну у вас и зрение! Я только пересмотрев собственную запись понял: в момент, когда Мяомяо сложил руки в молитве на отметке 18 часов 3 минуты и 50 секунд, серо-одежник внезапно уставился на него, а затем в испуге вжался в плечо Бу. А на отметке 16 минут 34 секунды Мяомяо тихонько хмыкнул, и серо-одежник тут же уткнулся лицом прямо в плечо Бу, за что тот с явным отвращением его оттолкнул.]
Это описание было настолько точным и живым, что Хэ Мяо почти воочию представил только что разыгравшуюся сцену, и невольно скосил глаза в сторону Бу и его брата-сероодежника.
Мужчина в сером затрясся еще сильнее. Он физически ощущал движения Хэ Мяо и почему-то был уверен, что тот смотрит не на него самого, а на нечто невидимое для посторонних глаз.
— Старший брат, давай пересядем в другое место, — голос серо-одежника откровенно дрожал.
Бу:
— Лин, если не хочешь идти за мной, катись на все четыре стороны.
Ван Цинюань: [Имя серо-одежника раскрылось, Лин. Бу: Хочешь***, катись***.]
Кто-то из зрителей озадаченно поинтересовался: [А этот типчик с виду не промах... Чего же он боится? Неужели в династии Цинь тоже существовали жуткие истории о призраках?]
http://bllate.org/book/33085/4059408
Готово:
