— Тебе было весело смотреть, как я играю свою роль? — Янь Шэньцзинь легко похлопал его по той щеке, которую тот не успел закрыть рукой. — Считаешь меня своей ручной собачккой, которую можно водить за нос?
Улыбка Чжоу Цзиньвэня стала еще шире, словно он получил какую-то драгоценную награду:
— Братец, ну что ты, я ведь и есть твое послушное щеночек.
— Как такое вообще возможно?! — завизжала Система. — Разве он не должен схватить тебя за воротник и потребовать ответа, почему ты его обманывал, с какой стати ты сам перешел к допросу?!
Всегда спокойный голос Системы пронзительно звенел; в нем не было эмоций, но звук то затихал, то взмывал вверх — очевидно, она уже полностью потеряла над собой контроль.
Ах, почему же так.
Янь Шэньцзинь с удовольствием наблюдал за нервным срывом Системы.
Попав в этот мир, Янь Шэньцзинь не оставлял попыток связаться с Системой, но ни разу не получил ответа. От первых голосовых призывов до последующих попыток покончить с собой и членовредительства, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию, — все уходило в воду, как камень в бездонную пучину.
Пока из-за очередной попытки Янь Шэньцзиня наложить на себя руки Чжоу Цзиньвэнь не узнал об измене отца.
В те годы Чжоу Цзиньвэнь был с ним очень близок. И хотя из-за холодной отстраненности Янь Шэньцзиня ему вечно приходилось лишь навязываться, Чжоу Цзиньвэнь все равно радовался малейшим проявлениям ласки, которые тот время от времени позволял себе, и продолжал липнуть к Янь Шэньцзиню.
Мать Чжоу Цзиньвэня была наследницей семейного бизнеса, а отец — домохозяином, ради любви бросившим карьеру юриста, но даже столь преданный воитель любви не смог избавиться от присущей мужчинам низменной природы.А Чжоу Цзиньвэнь, заметив, что Янь Шэньцзинь не пошёл в школу, решил тайком вернуться домой, чтобы сделать ему сюрприз, а заодно насладиться привычным ворчанием Янь Шэньцзинь — на вид пренебрежительным, но на деле таким близким и привычным.
Но едва подойдя к дому, он заметил, что входная дверь приоткрыта. Сердце Чжоу Цзиньвэня сжалось, забыв про смену обуви, он торопливо толкнул дверь и ворвался внутрь.
И увидел, как его так называемый любящий отец целуется с какой-то незнакомой женщиной. Заметив, что вбежал Чжоу Цзиньвэнь, отец тут же залился краской, а на его лице отразилось нескрываемое смятение.
Пап, что это такое? — голос Чжоу Цзиньвэня дрожал, а глаза вмиг покраснели.
Отец замялся, но прежде чем он успел хоть что-то объяснить, Чжоу Цзиньвэнь вдруг вспомнил о Янь Шэньцзинь. Он не верил, что Янь Шэньцзинь стал бы помогать его отцу обманывать его, и безумным вихрем бросился к своей комнате.
Хорошая новость заключалась в том, что Янь Шэньцзинь не помогал отцу скрывать правду и обманывать его.
Плохая новость заключалась в том, что дверь в комнату была не заперта, а Янь Шэньцзинь лежал на полу без чувств, бледный как смерть. На его запястье зияла жуткая рана, из которой непрерывно сочилась кровь, уже успевшая растечься по полу лужей тёмно-алого цвета.
Брат! — у Чжоу Цзиньвэня глаза налились кровью от ярости и ужаса, на мгновение он остолбенел от потрясения и страха, а его тело затряслось так сильно, что он не мог сдвинуться с места.Ему сейчас было совсем не до отцовской измены, он даже корил себя за то, что у него вообще могла промелькнуть мысль усомниться в Янь Шэньцзине.
Отец Чжоу, прогнав женщину, услышал слова Чжоу Цзиньвэня, бросился к ним и тоже остолбенел от увиденного. Опомнившись от оцепенения, он тут же вызвал скорую помощь.
Янь Шэньцзинь не до конца потерял сознание. Слегка прищурившись, он увидел, как Чжоу Цзиньвэнь бросился к нему, но остановился всего в шаге, в муках упал на колени, из его глаз градом текли слёзы, а рука, протянутая, чтобы прикоснуться, замерла в нерешительности.
Какая шумиха, подумал Янь Шэньцзинь.
Какой же он трусишка.
С того дня Чжоу Цзиньвэнь словно вмиг повзрослел: он рассказал матери об отце, а затем прилип к Янь Шэньцзиню, будто приклеенный на двусторонний скотч.
Янь Шэньцзинь никак не комментировал поведение Чжоу Цзиньвэня, но на деле оставался весьма доволен — тот вознёс его высоко, словно бережно поддерживая пригоршню песка.
Он был именно таким фальшивым: даже если Чжоу Цзиньвэнь оказался в его руках случайно, он всё равно не позволил бы ему уйти.
Только он сам мог решить, когда положить конец этим отношениям.
Поэтому, когда Система насмехалась над ними, Янь Шэньцзинь ничуть не беспокоился о Чжоу Цзиньвэне. Он мог сомневаться в том, действительно ли чувства Чжоу Цзиньвэня к нему были той самой любовью, которую признавала Система, но он ни капли не сомневался, что Чжоу Цзиньвэнь не уйдет.Ты не добьешься успеха, ты потерпишь крах, — произнесла Система. Она вновь обрела спокойствие, хотя в ее голосе всё еще слышалось затаенное озлобление. — Я буду ждать, пока ты станешь умолять о пощаде.
Доворив, она снова исчезла, погрузившись в тишину.
— Тогда жди до самой смерти, — холодно усмехнулся про себя Янь Шэньцзинь, не обращая внимания на столь жалкий уход Системы, и вновь перевел всё свое внимание на Чжоу Цзиньвэня.
Тот в этот момент слегка приподнял голову и с надеждой смотрел на него — в этот миг он походил на песика, который ждет, пока хозяин его погладит.
Янь Шэньцзинь не убрал руку с лица Чжоу Цзиньвэня, лишь чуть-чуть погладил его и, заставив Чжоу Цзиньвэня поднять взгляд, встретился с ним глазами:
— Раз ты так хорошо знаешь мой план, тогда скажи-ка, что именно я собирался сделать? Отгадаешь — подумаю о том, чтобы простить тебе эту самодеятельность на сей раз.
В его голосе звучало легкое подшучивание, словно они с Чжоу Цзиньвэнем играли в какую-то забаву.
Глаза Чжоу Цзиньвэня тут же засияли: он явно понял, что гнев Янь Шэньцзиня почти угас. Будучи мастером подстраиваться под обстоятельства, он тут же без раздумий выпалил:
— Заставить клуб прижать меня к ногтю, а потом разобраться с самим клубом.
Он слегка замялся, но всё же не решился произнести вслух фразу: а заодно и остаться со мной любовником.Янь Шэньцзинь слегка приподнял бровь, и на его лице промелькнуло удивление. Ответ Чжоу Цзиньвэня не был полностью точным, но тот действительно угадал одну из его целей — он-то думал, что Чжоу Цзиньвэнь станет преследовать какую-то свою выгоду:
— Помочь тебе разобраться с клубом? По-твоему, мне больше делать нечего, чтобы считать тебя настолько важным.
Чжоу Цзиньвэнь ни капли не задело колкое замечание Янь Шэньцзиня. Напротив, он шагнул вперед и легко ухватил Янь Шэнцзиня за руку:
— Братец, мне всё равно, считаешь ли ты меня важным. Это ты заставил меня увидеть фальшь этого мира, и только ты — моя единственная реальность.
— Всё, хватит ругать тебя. С чего это тебя потянуло на драму, где нахватался этих цитат? — Янь Шэньцзинь немного растерялся. Его чувства от столь внезапных и слащавых речей Чжоу Цзиньвэня смешались: ему хотелось рассмеяться, но в то же время казалось, что это слишком потакает выходкам парня.
Сказав это, он подошел к пластиковому пакету, который принес Чжоу Цзиньвэнь:
— О чем вы с Хэ Тунь снаружи болтали? Заказал доставку? Иди сюда, поедим.
Чжоу Цзиньвэнь немного надулся от его слов, но, услышав вопрос Янь Шэньцзиня, тут же услужливо семенил следом:
— Она сказала мне, что это ты устроил всю эту шумиху с новостями. Да какая разница? Раз братец переживает за меня, значит, братец обращает на меня внимание.
Янь Шэньцзинь коротко усмехнулся.
— На самом деле, мне и самому странно, что она пришла ко мне, — Чжоу Цзиньвэнь открыл контейнеры с едой, аккуратно расставил всё перед Янь Шэньцзинем и устроился рядом, так близко, что их руки почти соприкасались. Янь Шэньцзинь с брезгливым видом оттолкнул его подальше. — Мы с ней вообще никак не пересекались. Партнеры, которых ты находишь, братец, совершенно ненадежные. То ли дело я — надежнее некуда, правда, братец?
— Сядь подальше. — Янь Шэньцзинь сделал Икоу еды, не став подхватывать слова Чжоу Цзиньвэня. Он, конечно, прекрасно понимал, почему Хэ Тунь вышла на Чжоу Цзиньвэня, ведь это был последний пункт их сделки.
Он ни капли не чувствовал угрызений совести. Он просто хотел, чтобы между ним и Чжоу Цзиньвэнем пробежала черная кошка, чтобы значение характеристик персонажа резко упало и заставило Систему проявиться.
Кто бы мог подумать, что Система окажется такой нетерпеливой и выдаст себя насмешками над ним едва ли не в самом начале плана.
Единственным, чего Янь Шэньцзинь никак не ожидал, оказалось отношение самого Чжоу Цзиньвэня. Янь Шэньцзинь был уверен, что его собственный замысел скрыт безупречно, но Чжоу Цзиньвэнь умудрился скрыть правду в ответ.
Ладно, подумал Янь Шэньцзинь, будь Чжоу Цзиньвэнь круглым дураком, он бы ни за что не стал с ним так сближаться.
К тому же, Чжоу Цзиньвэнь склонил голову набок, глядя на кусок мяса, который Янь Шэньцзинь положил ему в тарелку:
— Братец это мне положил?
— Ешь давай, не хочешь — не ешь. — Янь Шэньцзинь фальшиво улыбнулся.
К тому же, наблюдая за тем, как Чжоу Цзиньвэнь уплетает за обе щеки, он с безразличной мыслью подумал: кто знает, может, этот кое-кто просто задает вопросы, на которые уже знает ответы.
Умный глупый щеночек.Не ожидали? На самом деле Шэншэн злится. Он злится на то, что Чжоу Цзиньвэнь от него всё скрывал. Что же касается того, почему Цзиньвэнь не злится на утаивание со стороны Шэншэна, то он считает, что поступки Шэншэна были ради его же блага.
Эту главу я писала с особым удовольствием… Маленькая парочка мяу-мяу.
Глава 16: Близнецовые лотосы
Поужинав, Чжоу Цзиньвэнь повернулся боком и непонятно откуда извлек мятную конфету, протягивая ее Янь Шэньцзиню. Увидев, что Янь Шэньцзинь взял ее и, вскрыв упаковку, отправил в рот, он и сам достал одну, закинул себе, а затем, непривычно замявшись, посмотрел на Янь Шэньцзиня:
— Братец, я всё уберу, а ты иди отдохни?
Это смущение проявилось лишь на мгновение и тут же исчезло, но Янь Шэньцзинь, прекрасно знакомый со всеми его мелкими привычками, всё же заметил неладное.
— С чего бы мне отдыхать? — Янь Шэньцзинь демонстративно Икоу отказался, перекатывая мятную конфету за щекой слева направо, и с невозмутимым видом уставился на Чжоу Цзиньвэня. — Ты же вечно всё убирал молча, с чего вдруг сегодня решил отчитаться, словно перед начальством? Что у тебя за секреты такие, раз меня обязательно нужно выпроводить в комнату?
Заметив, что Янь Шэньцзинь и правда не собирается уходить, Чжоу Цзиньвэнь догадался, что где-то прокололся:
— Брат снова вздумал надо мной подшутить.
— И не думал.
Лицо Янь Шэньцзиня оставалось бесстрастным, а конфета перекатывалась на зубах.
Чжоу Цзиньвэнь замолчал. Он прислушивался к тому, как мятная конфета время от времени постукивает о зубы Янь Шэньцзиня, совсем забыв проглатывать собственную, и опомнился лишь тогда, когда слюна вместе с растаявшей карамелькой уже подступила к горлу.
А подняв глаза, он увидел, что Янь Шэньцзинь, подперев голову рукой, улыбается ему.
Чжоу Цзиньвэнь так основательно поперхнулся, что зашелся в кашле.
Стоило Янь Шэньцзиню улыбнуться, как его глаза превращались в изящные полумесяцы — колыбели, в которых Чжоу Цзиньвэню хотелось навеки забыться в сладком сне. Впрочем, улыбался он редко; когда же лицо оставалось серьезным, его глаза с приподнятыми зрачками неизменно казались суровыми, пронзительными, бездушными и холодными — от этого Чжоу Цзиньвэня одновременно и тянуло прижаться ближе, и бросало в дрожь от страха.
Янь Шэньцзинь пару раз похлопал Чжоу Цзиньвэня по спине. Дразнить его вошло у него в привычку, и смех на этот раз был самым искренним.
В следующую секунду переставший кашлять Чжоу Цзиньвэнь подался вперед, явно намереваясь завладеть конфеткой во рту Янь Шэньцзиня.
И без того сидевшие рядом молодые люди — Чжоу Цзиньвэнь резко вскочил на ноги и, нависши над Янь Шэньцзинем, уже тянулся за поцелуем.
Улыбка Янь Шэньцзиня слегка потускнела: он заметил, что край одежды Чжоу Цзиньвэня вот-вот заденет коробочку с едой на столе.
Из-за того, что улыбка сошла с его лица, Чжоу Цзиньвэнь замер на полпути. Они оказались настолько близко, что их дыхание смешалось, однако взгляды не встретились. Чжоу Цзиньвэнь упрямо попытался податься еще чуточку вперед, но Янь Шэньцзинь слегка оттолкнул его, заставляя шлепнуться обратно на стул.
— Братец, я оплош…
— Одежда сейчас…
Они уставились друг на друга, а Янь Шэньцзинь невозмутимо договорил начатую фразу:
— …в супе испачкается.
http://bllate.org/book/33186/4073317
Готово:
