Наступил день отъезда, и только тогда Ши-у узнал, что для этого похода на юг из Лагеря Сюаньцзи выделили аж пять ассасинов и трех лазутчиков, а число прочих стражников и охранников достигало двухсот человек.
Люди из Лагеря Сюаньцзи всегда скрывались в тени, и в этот раз было так же. Ши-у и Сань-арь переоделись в одежды простых рядовых солдат и затерялись в арьергарде обоза Ли Цзаня. Эр-ши не повезло больше всех: его определили в повара, и теперь на каждом привале можно было видеть его бесстрастное лицо, сосредоточенно рубящее овощи.
Сань-арь метко подметил: У Эр-ши голова большая, шея толстая — сразу видно, прирожденный кашевар.
Ши-у же считал, что после такого путешествия мастерство владения клинком у Эр-ши наверняка заметно вырастет. Стоило взглянуть на нашинкованную к ужину пекинскую капусту — соломка к соломке, ровная и аккуратная. Сразу видно: рука потомственного убийцы.
Широко шагая по тракту уже несколько дней подряд, Сань-арь каждый вечер прижимался к Ши-у, без устали болтая перед сном обо всем на свете.
Обычно обитатели Лагеря Сюаньцзи жили каждый в своей комнате, а строгие правила лагеря и вовсе требовали соблюдать дистанцию, так что неудивительно, что сослуживец пребывал в таком возбуждении.
Большая часть разговоров крутилась вокруг нового Чу-ба. Сань-арь обладал нравом вспыльчивым и горделивым, но, судя по его словам, к новому амбалу-ассасину он относился с большим уважением.
Хоть боевые навыки у него и неплохие, но ходит вечно с такой кисшей физиономией, что так и хочется врезать!
Ши-у ничего не ответил, закинув руки за голову и полуприкрыв глаза, погруженный в какие-то свои мысли.
Сань-арь толкнул его в бок: — Эй, я вообще-то с тобой разговариваю.
— Мм, я слушаю, как цикады стрекочут.
— Цикады интереснее меня болтают? — уязвленное самолюбие гордого ассасина было задето.
— Ага, ты слишком шумный.
Сань-арь пришел в ярость: — Получай захват, ломающий сухожилия!
Ши-у заранее знал, что тот прибегнет к этому трюку, поэтому просто протянул длинную руку, обвила его за плечо и прижал к земле: — Цыц, не балуйся. Послушай, и правда ведь очень красиво звучит.
Сань-арь пару раз попытался вырваться, но не смог. Поразмыслив, он решил, что подставить чью-то руку вместо подушки — идея вполне неплохая, и улегся прямо так, не двигаясь. Одно ухо оказалось как раз напротив груди Ши-у, позволяя слышать ровный стук сердца, а другим он ловил стрекотание насекомых. В итоге для Сань-арь это слилось в нечто вроде: бум-чик-чирик, бум-чик-чирик... Получалось даже ритмично.
— Брат Ши-у, а ведь правда красиво.
— ...
— Похоже на сверчков, а? Может, поймать парочку и устроить бои?
— ...
— Брат Ши-у? — приподнявшись и заглянув наверх, Сань-арь обнаружил, что Ши-у уже спит. Лицо его помрачнело: вот же обманщик! Заставил слушать цикад, а сам улегся почивать!
В конце концов Ши-у так и не понял, с чего это Сань-арь каждый вечер устраивал такие представления и чем он умудрился насолить этому малому демону. Но, к счастью, он никогда не принимал подобное близко к сердцу, и в конце концов Сань-арь самому надоело, так что всё сошло на нет.
Ли Цзань не любил излишнего шума: передвигался всегда бесшумно, а пересекая границы областей, встречался с местными чиновниками лишь тайком. Те же, кто хотел польстить или преподнести лесть на блюдечке, не могли добиться даже приглашения на обед, после чего в один голос заявляли, что этот князь — человек совершенно особенного склада, и слухи о его неподкупности и жесткости не лгут.
Мало кто знал, что Ли Цзань был самым подозрительным человеком в Поднебесной. С тех пор как он возглавил Лагерь Сюаньцзи, врагов у него стало хоть отбавляй, поэтому ни еду, ни ночлег он никому на стороне не доверял.
С другой стороны, так было даже лучше: избавившись от пустых светских любезностей, процессия князя Гэна двигалась с невероятной скоростью, и спустя двадцать дней они уже вступили в пределы Южных Земель.
Возвращение на Южные Земли пробудило в душе Ши-у особые чувства.
Ровно год назад он прибыл сюда в это же самое время. Тогда его приютила чайная деревенька Аньцзя, и ту самую лачугу, которую позже сожгли, он собственными руками по кирпичику приводил в порядок. Когда он явился туда, крыша едва защищала от солнца, стены продувались насквозь со всех сторон, а сквозь самую большую щель ночью можно было любоваться звездами!
По правде говоря, он сильно привязался к тому крошечному полуразвалившемуся дворику.
Каждый день он работал в поле: рыхлил землю, выпалывал сорняки, боролся с вредителями. Солнце светило ярко, чайные кусты зеленели пышной листвой, а когда накатывала усталость, можно было присесть на корточки у межи, отдохнуть немного и сделать глоток ключевой воды из глиняного кувшина — прохладной, сладковатой, освежающей.
Встреча с князем Циннанем была случайной. Поначалу господин приказал ему всего лишь разузнать о незаконных поборах налогов чиновниками, ведавшими сбором чая. Разумеется, господин упоминал и о том, что если удастся затесаться в Резиденцию пана Циннаня, это откроет дополнительные возможности.
Ши-у всегда восхищался способностью господина Ли заглядывать в будущее, но, пожалуй, некоторые кажущиеся случайности вполне могли быть заранее подстроены рукой самого господина.
Возвращаясь на Южные Земли во второй раз, Ши-у украдкой бросал взгляд из-за спин стражников на зеленеющие чайные плантации, раскинувшиеся по дальним склонам, и ему казалось, будто ноздри снова улавливают тонкий аромат чайного листа.
Приходилось признать: хотя те несколько месяцев под видом простого крестьянина выдались тяжелыми, но эта размеренная жизнь среди чайных кустов, тайные расследования против продажных чиновников, скромная еда из выращенных своими руками овощей и созерцание звезд сквозь дырявую крышу... всё это было донельзя прекрасным и безмятежным.
Еще через два дня они добрались до главного города Южных Земель.
Перед самым въездом в город люди из Лагеря Сюаньцзи рассеялись, переодевшись кто во что горазд: одни прикинулись крестьянами, другие — бродячими торговцами. Ши-у уже собирался попросить у Сань-арь пару коней, чтобы сойти за парочку братьев-перекупщиков скота, как вдруг посланцы господина Ли велели ему сменить одежду на наряд стражника и следовать с ними прямо в княжескую резиденцию.
Это заставило Ши-у слегка растеряться.
Пусть не все в Резиденции пана Циннаня знали его в лицо, но Пу Шао-то наверняка узнал бы. Или же, раз уж те двое соглядатаев, что следовали за ним по пятам до самой Столицы в прошлом году, что-то заподозрили, его истинную личность уже раскрыли?
Но с какой стати господину Ли отправлять Чу-ба на Южные Земли, а его самого отзывать в Столицу? В конце концов, этот край он знал куда лучше погибшего Чу-ба!
Поразмыслив и не найдя ответа, Ши-у махнул рукой: у распоряжений господина Ли наверняка имелся свой скрытый смысл.
И впрямь, стоило Ши-у облачиться в точно такие же доспехи, как у остальных стражников, и чуть пригнуться, скрываясь за спинами товарищей, как Пу Шао прошел мимо него в двух шагах и не заметил абсолютно ничего.
Ши-у мысленно покачал головой: ну и начальник стражи из него, какой позор! Впрочем, винить его стоило едва ли. Кто бы мог подумать, что простоватый, глуповатый пастух чая, который год назад хлопал глазами от вида любой вкусняшки, вернется сюда в качестве личного телохранителя столичного князя Гэна?
Ворота Резиденции пана Циннаня были распахнуты настежь. Жун Минь стоял на ступенях и лично приветствовал Ли Заня, как только тот сошел с повозки.
Оба молодых князя лучезарно улыбались, обмениваясь бесконечными любезностями и дежурными фразами, и даже тепло за руку друг друга расхваливали внешность.
Ши-у находил эту сцену крайне забавной. Жестокость пана Циннаня и коварство господина Ли были ему известны до мельчайших деталей, так что наблюдать за тем, как эта парочка разыгрывает фальшивый спектакль ради приличий, доставляло особое удовольствие.
Глядя поверх плеча стоявшего впереди стражника, Ши-у заметил советника Цай Тина, а также знакомых по прошлым делам стражников от первого до четвёртого, после чего слегка опустил голову.
Наконец, когда эти две важные персоны закончили молоть языком, толпа двинулась внутрь резиденции.
В переднем зале у дверей остались лишь восемь личных телохранителей Ли Заня, тогда как такими, как Ши-у, занялся внутренний управляющий поместья. Как раз перед этим, когда господин Ли на пороге вежливо уступал князю право пройти первым, он незаметно бросил Ши-у быстрый взгляд, и тот, пользуясь моментом, пока две группы слуг и прислужников обменивались дежурными фразами, тихонько растворился в тени.
Чем суматошнее место, тем легче в нем затеряться. Иногда для этого хватало всего лишь угла, раскидистого дерева или массивной колонны.
Ши-у отлично знал порядки Резиденции пана Циннаня и прекрасно представлял, по каким тропинкам слуги носят чай и разносят угощения. Он быстро присмотрел себе мертвую зону — такую, откуда было отлично слышно всё, о чем судачат в зале, и в то же время можно было в любой момент беспрепятственно ускользнуть.
Целью поездки Ли Заня было расследование дела о разбое на тракте, где были похищены серебряные налоги с продажи чая. Однако он вовсе не спешил переходить к сути дела, а вместо этого принялся подробно расспрашивать о местных товарах Южных Земель, причем от восторженных отзывов о какой-то особой рыбе, водившейся в здешней реке Афу, у него даже загорелись глаза.
— Мне посчастливилось отведать ее однажды, и этот нежнейший вкус я не забуду до конца дней.
Жун Минь улыбнулся: — Эта рыба не терпит разлуки с речной водой. Даже в садках не проживет и трех дней — мясо сразу теряет свой вкус, до свежести только что выловленной ей далеко. Раз князь Гэн ел ее на севере, боюсь, это была подделка.
Ли Цзань усмехнулся: — Надо же, какая капризная рыба! Стоит ей покинуть родную воду, как вкус тут же портится. Слишком уж крутой норов, неудивительно, что о столь изысканном деликатесе мало кто знает.
Жун Минь покачал головой: — Именно потому, что у нее столь крутой нрав, она и плавает на воле. А если бы она, подобно обычному карпу, жрала всё подряд и приживалась в любом корыте, эта рыба... вряд ли ценилась бы так высоко.
Ли Цзань улыбнулся: — Пожалуй, в поговорке о том, что какова вода, такова и рыба, есть доля истины.
Жун Минь взял чашку с чаем, легко сдувая плавающие сверху нежные листья, и небрежно бросил: — Князь, судя по всему, еще не знает о другой особенности этой рыбы.
— О? Внимательно слушаю.
— Эта рыба не только не желает расставаться с родной рекой, но и на дух не переносит чужаков. Если бы мелкая сорная рыбешка питалась лишь водорослями и илом — куда ни шло. Но стоит ей покуситься на чужую добычу или попытаться отнять мальков, как этот хищник мигом разорвет вторженца на куски.
— Прямо-таки разорвет и сожрет?
Жун Минь кивнул: — Разумеется, сожрет.
Ли Цзань внезапно просиял: — Неудивительно, что у этой рыбы такое нежное мясо. — Затем уголок его губ чуть приподнялся: — А если я поймаю ее и тоже стану кормить мясом, баловать лакомствами, глядишь, и вкус у нее портиться перестанет?
Жун Минь откинул голову назад и громко рассмеялся: — К чему такие сложности? Достаточно наполнить большую кадку речной водой да ежедневно подкидывать туда мелкой рыбешки — и хоть за тысячу ли с ней отправляйся, рыба не изменится ни на йоту.
— Князь рассуждает здраво. неужто прежде до этого никто не додумался?
Жун Минь опустил чашку, и в его взгляде блеснули молнии: — Додумываться-то додумывались. Вот только воды и рыбы Южных Земель никому на чужеземный лад переделывать не позволено. Попросите по-хорошему — отдам. Захотите взять силой — не выйдет.
Ли Цзань опустил глаза и легко улыбнулся: — Князь, поистине, человек интересный.
В тот момент, когда Ши-у уже решил, что эти двое продолжат и дальше ходить вокруг да около, иносказательно попрекая друг друга, Ли Цзань внезапно отдал приказ: всем слугам в комнате и стражникам снаружи немедленно удалиться. Неужели пришло время для серьезного разговора?
Жун Минь также знаком велел посторонним убраться с глаз долой, и в следующее мгновение в зале остались лишь князь Циннань, князь Гэн, Цай Тин и Пу Шао.
Ли Цзань нахмурился: — А эти двое?
Жун Минь поднял руку, указывая на спутников: — Этот господин зовется Цай Тин, он был моим наставником в детские годы. Его семью постигла несправедливость, а я всегда почитал учителя как отца, потому и осмеливаюсь просить князя...
Ли Цзань взмахом руки оборвал его, выдав редкую для него прямоту: — Цай Гуанцзу — твой племянник, и он жив. Можешь быть свободен.
Уголки губ Ши-у дрогнули в усмешке. Он легко мог представить лица оставшихся в комнате — выражение полного остолбенения гарантировано! Поступки, слова и даже нрав господина Ли всегда отличались непостижимой причудливостью, и даже его доверенные управляющие едва ли могли до конца просчитать его ходы, чего уж говорить о панце Циннане, столкнувшемся с ним впервые?
И впрямь, в зале повисла мертвая тишина, сменившаяся спустя мгновение скрипом закрывающихся створок дверей.
Ши-у чуть скосил глаза и заметил удаляющуюся спину Цай Тина.
— Этот стражник пусть тоже убирается.
— В таком случае не будет ли любезен князь Гэн убрать и людей из Лагеря Сюаньцзи?
Ишь ты! А Жун Минь вовсе не так глуп... Ши-у едва заметно улыбнулся, огляделся по сторонам и ловким прыжком взмыл на крышу. Всех вокруг разогнали, а князь догадался о затаившихся ассасинах Сюаньцзи, так что, появись сейчас Пу Шао, он первым делом принялся бы шарить повсюду глазами. Что ж, переберемся-ка прямо им на макушку и посмотрим, где ты меня искать собрался?
Странно, но господин Ли больше не стал упоминать Пу Шао и сразу перешел к делу.
— У меня нет времени ходить вокруг да около. Кто именно ограбил серебряные обозы с налогом на чай — и тебе, и мне прекрасно известно. На этот раз император лично назначил меня на юг, однако я вовсе не намерен ставить расследование этого дела во главу угла. Князь понимает почему?
Жун Минь подавил удивление, сохранив на лице маску невозмутимости: — Буду рад выслушать подробности.
— Говорят, бьют змею под колодкой: ограбили один раз, ограбят и второй, неужели так будет из года в год? Чтобы устранить корень зла, пожалуй, нет нужды тратить лишние слова — князь и сам прекрасно понимает, кто за всем этим стоит. Тайный посланец Наследного принца и ваши взаимные условия — мне всё известно. Князь считает его надежным партнером?
Жун Минь громко рассмеялся: — Я никому не доверяю. Но раз он готов снизить мне налоги и обеспечить народу сытую жизнь, почему бы мне не заключить с ним сделку?
Ли Цзань неторопливо произнес: — А знаешь ли ты, что из трех сменивших друг друга чиновников, ведавших сбором чая, двое были учениками наставника Лю? А третий и вовсе набился к нему в приемные сыновья?
Помолчав немного, Жун Минь спросил: — Чего ты добиваешься?
Ли Цзань поднялся с места, подошел к цветочной подставке и принялся разглядывать усыпанный бутонами куст камелии: — Императрица Лю носит титул матери государства, наставник Лю обладает высочайшим авторитетом, а некоторые пользуются этими именами, чтобы творить бесчинства. Мои помыслы, по сути, ничем не отличаются от княжеских — всё ради страны и дома. Вот только взгляд князя самую малость близорук, раз он видит лишь то, что творится под носом.
Слова Ли Цзаня прозвучали изнеженно, но довольно дерзко, однако Жун Минь остался невозмутим и перевел тему: — Позволь задать князю один вопрос, и ответь мне на него без утайки.
Ли Цзань обернулся с улыбкой: — Слушаю.
— На чьей ты стороне — Наследного принца или Второго принца?
На прекрасном лице Ли Цзаня промелькнула странная улыбка: — Я предан лишь этой стране. Разве Второй принц тоже не присылал к тебе людей? — Он рассмеялся в голос: — Мать Второго принца, благородная супруга Чэнь, происходит из клана Чэнь Южных Земель. Кланы Жун и Чэнь испокон веков жили в согласии, да и вы, насколько мне известно, приход друг другу дальними родственниками. А Наследный принц удумал переманивать людей прямо из-под носа у бабушки Второго принца!
Ши-у на крыше закатил глаза: неужто и у господина Ли случаются такие грубые выражения? Ну надо же, век живи — век учись.
Лишь спустя какое-то время Жун Минь произнес: — От князя Ли Заня действительно ничего не утаишь.
— Князь излишне льстит. Выходит, в таком случае мы с тобой стоим по одну сторону баррикад? Не согласишься ли оказать мне содействие в тщательном расследовании этого дела?
Однако Жун Минь возразил: — Князь только что верно подметил: мы все радеем за страну и дом. Только вот ты радеешь за страну, а я — за свой дом. Я, владетельный князь, не имею ни малейшего желания вмешиваться в столичные интриги, меня заботит лишь покой простого люда в моем уделе.
Ли Цзань не отступал: — Тогда я прошу лишь об одном: пусть князь не чинит мне препятствий и слегка поможет в расследовании.
— Я уже говорил: я никому не верю. Твой Лагерь Сюаньцзи проникает повсюду, от одного упоминания об этих ассасинах кровь стынет в żyлах. Откуда мне знать, искренни ли намерения князя? А вдруг, расправившись с продажными чиновниками, ты возьмешься за мои Южные Земли?.. Глотать такие обидные пилюли я не намерен.
Ли Цзань улыбнулся: — В моей искренности можешь не сомневаться. Если князь поможет мне искоренить шайку сборщиков налогов, он станет моим союзником. Мало того, что я замну дело о похищенном серебре, так еще и выделю людей для охраны князя. Угадай-ка, кого именно я отправлю?
Ши-у вдруг почувствовал, как у него затылок занемел... Озарение было страшным: господин Ли собирался его продать.
Так и оказалось.
— Ши-у!
Господин Ли действительно его продал.
Перемахнув через край крыши, Ши-у спрыгнул на землю, на ходу одергивая одежду у входа, толкнул дверь и шагнул внутрь.
— Приветствую пана Циннаня, приветствую господина Ли.
Явившись пред очи начальства, Ши-у даже не поднял головы — оно и к лучшему, незачем любоваться двумя парами злобных взглядов, сверлящих его макушку. Ну давайте, давайте! Полюбуйтесь!
Жун Минь бросил взгляд на его ножны, висевшие с правой стороны, и всё сразу понял: — Ты левша, вот оно что. Прекрасно, просто великолепно! Князь Гэн, твой лазутчик мне по душе. — В его глазах сверкнули опасные искры.
Ли Цзань изначально планировал выставить напоказ затаившегося в окружении Жун Миня козырного туза в знак доброй воли, но он никак не ожидал, что реакция пана Циннаня на появление Ши-у окажется столь необычной. Даже при всей своей проницательности он не мог с ходу догадаться почему.
Зато Ши-у прекрасно всё понимал.
Пан Циннань терпеть не мог, когда его обманывают, и люто ненавидел шпионов и ассасинов... Ну что, доигрался? Теперь на нем клеймо обоих ремесел. Можно не сомневаться, сладкой жизнь после этого не покажется.
Ну и ладно, раз уж господин Ли прислал его защищать пана Циннаня, придется принять всё как есть!
Ши-у чуть приподнял голову, глядя на Жун Миня. В этих красивых глазах не читалось ничего, кроме неприязни. Бросив косой взгляд на стоявшего рядом Пу Шао, он едва не присвистнул: из глаз того уже буквально летели искры-кинжалы.
Метайте! Неужто думаешь, что взглядом сможешь зарезать?
Ши-у уже давно выработал железобетонную броню в стиле с мертвеца взяток не гладят — была не была!
http://bllate.org/book/33193/4074834
Готово: