На следующий день после прибытия в Лагерь Сюаньцзи нового наемного убийцу привели в главный двор.
Поскольку господин Ли отдал соответствующее распоряжение, Ши-у, естественно, должен был уделить новобранцу особое внимание. Хотя господин лишь попросил помочь тому освоиться, этот человек был особенным.
На вид ему было лет двадцать семь-двадцать восемь — случай беспрецедентный для Лагеря. Обычно сюда попадали в семнадцать-восемнадцать лет, и даже самые старшие из тех, кого видел Ши-у, едва перешагнули двадцатилетний рубеж. Такие, как Ши-цзю или Сань-арь, поступили в шестнадцать, а сам он… начал обучаться на лазутчика в четырнадцать.
Все они были сиротами и до вступления в Лагерь жили в загородном поместье, где постигали боевые искусства и прочие ремесла. Лагерь Сюаньцзи всегда придерживался принципа: лучше меньше, да лучше. После окончания обучения в поместье каждый квартал проводился отбор. Отобранных распределяли наставники: одни становились лазутчиками, другие — убийцами. С этого момента пути их расходились навсегда.
Ши-у было четырнадцать, когда он впервые принял участие в квартальном отборе. Второй дядя сразу приметил его, и как раз в это время старый Ши-у ушел в отставку из-за ранения, поэтому парня перевели в Лагерь. Из-за юного возраста господин Ли поначалу определил его в лазутчики, а когда Ши-у исполнилось шестнадцать, господин лично повязал ему волосы и вставил серебряную заколку с его порядковым номером.
Лишь с того дня он по-настоящему стал убийцей по прозвищу Ши-у.
Он до сих пор помнил, как первым его поприветствовал Чу-и. Правда, тогда этот парень был еще совсем ребенком — худым, как щепка, но с пухлыми щеками, совсем не похожим на нынешнего себя, с лицом, словно высеченным из камня.
А потом был Чу-ба… После того как Ши-у впервые исполнил заказ и вернулся назад, он стоял и тупо смотрел на свои вымытые руки, все еще смутно ощущая на них густой, тошнотворный запах крови.
Тогда ворвался Чу-ба и с веселым смехом выудил из-за пазухи две паровые булочки с бобовой пастой: Я украл их на кухне! Угощайся, бери одну!
Сладковатый вкус булочек стер из памяти остатки запаха крови — или, вернее сказать, вкус страха.
Ши-у не стал спрашивать, почему этот новичок попал в Лагерь в столь позднем возрасте. Впрочем, догадаться было нетрудно: скорее всего, господин Ли держал его в какой-то провинции в качестве лазутчика, а когда тот поднаторел в мастерстве, несмотря на возраст, его решили перевести сюда.
Ши-у поднял взгляд на новичка: рост такой же, как у него, черты лица правильные, ничем не примечательные. Но в выражении глаз сквозила скрытая гордыня человека, не желающего признавать поражение, и скованность, свойственная новичку.
Подошел Второй дядя, установил во дворе соломенное чучело и заставил новобранца метать скрытое оружие — стоя, сидя, на бегу. Затем он вытащил из рукава горсть соевых бобов и принялся ими обстреливать парня.
Новичок никогда не видел, чтобы бобы использовали как метательное оружие. Они были маленькими и легкими, летели бесшумно, и Второй дядя раз за разом попадал в цель. Лицо новобранца покраснело, а челюсти сжались до боли.
Второй дядя хмыкнул, опустив веки: Ши-у, этот новичок никуда не годится, возьмись-ка за его обучение. У меня нет времени с ним возиться! — Сказав это, он взмахнул рукавом и удалился.
На самом деле еще во время тренировки с ножами Ши-у заметил ошибки новичка, а когда тот уклонялся от бобов Второго дяди, его изъяны стали очевидны окончательно.
Этот человек был слишком жестким. Это шло вразрез с тем, что Второй дядя когда-то говорил о самом Ши-у: Этот парень хорош. Даже будучи прижатым к стене, он всегда находит путь к отступлению. У него природный талант.
Убийца не должен зацикливаться на цели, он обязан ежесекундно следить за обстановкой. Если чаша весов склоняется не в твою пользу, нужно как можно скорее определить путь к отступлению — ведь жизнь дороже всего.
Убийца — не военачальник на поле боя. Бесславная гибель не принесет почета, она лишь докажет твою никчемность. Пока ты жив, у тебя будет еще один шанс. Мы должны достигать цели любыми средствами.
Хотя новобранец слушал наставления Ши-у, в душе он чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда гордился мастерством владения скрытым оружием, а тут этот Второй дядя выказал пренебрежение, да еще и какой-то сопляк начал поучать.
Ши-у заметил, как дернулась бровь новичка, и сразу понял, о чем тот думает. Что ж, если не показать класс, следующие десять дней этот упрямец будет только и делать, что спорить.
Ши-у позвал Чу-и, который сегодня был свободен от заданий и грелся на солнце во дворе: Пойдем, помоги мне разыграть сценку. — Затем повернулся к новобранцу: А ты иди за мной.
Задний сад резиденции князя Гэн.
Спрятавшись вместе с новичком в густой листве раскидистого дерева, где их никто не мог увидеть, они сами тоже старались не обнаруживать себя.
Ши-у понизил голос до шепота: Закрой глаза и слушай… Шум ветра, стрекот насекомых в траве, колыхание цветов и шаги.
Новичок поначалу отнесся к этому скептически, но, увидев, как Ши-у замер с закрытыми глазами, приготовившись к броску, словно хищный зверь, ощутил невольное предвкушение. Ему самому не терпелось узнать, как работают настоящие профессионалы.
Ты слышишь шаги?
Нет.
Слушай внимательнее. Пятьдесят шагов от нас.
Спустя мгновение в голосе новичка послышалось воодушевление: Слышу.
Сорок шагов. Идущий движется медленно. Сравни свое дыхание с его. Успокой сердце и вслушайся. Слушай, он остановился. Как думаешь, на что он смотрит? На цветы? На птиц? Или на наше дерево?
Новичок опешил, он никогда не слышал о подобных методах.
Ши-у, не открывая глаз, прошептал еще тише: Слушай, он снова сделал несколько шагов и опять замер. Почему? — Он резко открыл глаза и быстро прижал ладонь к руке новичка. — Не доставай нож! Не сейчас. Нужно ждать. Жди, пока он подойдет ближе, еще ближе. Оружие убийцы должно обагриться кровью, как только выйдет из ножен. Если оно у тебя в руке, то и днем, и ночью будет давать отблеск.
Новичок осознал ошибку и тут же спрятал метательный нож обратно в ладонь.
Ши-у опустил веки: Настоящий убийца должен обладать терпением. Даже если заметил слежку, нельзя действовать поспешно. И ни в коем случае нельзя нарочно расставлять ловушки: чем больше стараешься, тем легче тебя обнаружить. Места вроде углов улиц, входов в лавки, чайных или кабаков, где много людей, — лучшее место для внезапного удара.
Новичок, уже проникшийся уважением, спросил: Значит, засады в дикой местности — это сложно?
Ши-у едва заметно кивнул: Очень… Когда планируешь перехватить цель, сам можешь стать объектом засады.
Настало время. — Ши-у поднял правую руку и прикрыл глаза новичка. — Внимательно слушай. В семи шагах от дерева я разбросал сухие ветки.
Действительно, через мгновение раздался хруст.
Ши-у убрал руку, и в ту же секунду, как новичок открыл глаза, он увидел, как Ши-у левой рукой совершил резкое движение, выхватил нож, сверкнула сталь — и оружие сорвалось с места.
Уходим! — Ши-у потянул его за собой, спрыгнув с противоположной стороны дерева. Используя ствол как укрытие, он метнул еще один нож. Новичок успел лишь увидеть цель — Чу-и, который метнулся в сторону и исчез за кустами полыни, а рядом с деревом Ши-у уже и след простыл.
Новичок был поражен. Прижавшись к стволу, он озирался по сторонам и, наконец, заметил край одежды за кустом чайных роз.
Ши-у сделал знак не двигаться. Сам он подобрал маленький камешек и щелчком отправил его в куст жасмина неподалеку.
Куст вздрогнул, и из-за хурмы, в трех шагах от полыни, где якобы прятался Чу-и, вылетел метательный нож.
Новичок залился краской стыда. Он думал, что Чу-и за полынью, но тот давно сменил позицию. А этот маневр Ши-у, отвлекающий внимание, мгновенно раскрыл истинное местоположение Чу-и.
Из-за роз дважды блеснуло холодное лезвие: Ши-у метнул сразу два ножа, один левее, другой правее, и раздался звук…
Ши-у подал знак новичку и прошептал одними губами: Это был учебный бой, чтобы ты понял, как мы работаем. Если бы это был реальный случай, пришлось бы добавить еще три удара. Помни: нельзя легкомысленно выдавать свое местоположение.
Новичок кивнул, чувствуя сухость в горле. Оказывается, разница между ним и настоящим убийцей была колоссальной. Если бы в засаде сидел Ши-у, он был бы уже мертв.
Чу-и сидел на траве, скрестив ноги, и показывал Ши-у край одежды: Тебе придется это зашить. Если бы я не увернулся так быстро, твой нож пробил бы мне ногу.
А как еще мне показать тебе, как нужно работать? Если бы я позвал Сань-арь, он бы точно пустил кровь. — Ши-у повернулся к новичку и улыбнулся: Не думай, что Чу-и поддался мне. Он сделал это нарочно, чтобы ты увидел. В настоящем бою, даже если двое нападут на него вдвоем, еще неизвестно, кто выйдет победителем.
Новичок сидел, напряженно выпрямившись, и лишь спустя время произнес: Я… думал, что я отличный боец. Но увидев, как вы оба мечете ножи обеими руками, понял, что всегда есть кто-то сильнее. — Он поднялся и поклонился Ши-у: Раньше я смотрел на вас свысока, у меня не хватило ума разглядеть мастера. В будущем надеюсь на ваши советы, брат Ши У.
Чу-и расхохотался: Ты еще называешь его брат Ши У? Он же намного младше тебя. У нас здесь не смотрят на статус, только на возраст.
Новичок почесал затылок: Разве брату Ши У еще нет двадцати?
Теперь пришла очередь обоих старых убийц таращить глаза.
Ши-у оглядел его с ног до головы: Сколько тебе лет?
Только что исполнилось двадцать.
Хм… Оказалось, это был просто человек с «состарившимся» лицом.
Новичок понурил плечи: Я выгляжу старым, таким был с шестнадцати лет.
Чу-и и Ши-у переглянулись и в один голос утешили: Вовсе не старый, выглядишь как раз на двадцать. — В душе же они вовсю потешались. Чего только не бывает на свете!
Новичок, чувствуя неловкость, тер колено: Мой порядковый номер теперь Чу-ба?
Уголок рта Ши-у дрогнул: Нет, это не порядковый номер, это твое имя. Отныне ты — Чу-ба.
Хотя после того случая новый Чу-ба проникся уважением к Чу-и и Ши-у, гордыни в нем было хоть отбавляй. К тому же он был молчаливым и скрытным, а из-за того, что был новичком, реагировал на всё особенно остро, опасаясь насмешек. Поэтому к таким шумным ребятам, как Ши-цзю и Сань-арь, он не питал симпатии.
Прошло всего два дня, и во время ужина Сань-арь, чей язык был без костей, решил подшутить над его зверским аппетитом. Новый Чу-ба, естественно, пришел в ярость, и после пары резких фраз дело едва не дошло до драки.
Ши-у попытался разнять их, но куда там — Сань-арь, как обезьяна, отличался скверным характером. Если его гладить против шерсти, он перестает соображать.
В Лагере Сюаньцзи часто случались потасовки, и летящие вокруг метательные ножи были обычным делом. Но на этот раз все было иначе: каждый видел, что новый Чу-ба настроен крайне серьезно, и даже когда трое или четверо пытались его удержать, он пер напролом, как разъяренный бык.
Сань-арь, видя, что на помощь Чу-ба бросились его товарищи, решил, что те просто выгораживают «своего», и стал вести себя еще наглее. Он прищурился, решив испытать на новичке свою новую игрушку, и дернул запястьем: в его ладони уже блестели две трехдюймовые стальные иглы.
Чу-и всё понял и подал Ши-у сигнал.
Движения убийц были быстры, как вспышка молнии.
Ши-у был одним из тех, кто пытался растащить спорщиков, и, видя, как блеснули два огонька, он метнул свой нож. Один снаряд он сбил, но второй остановить не удалось.
Все ахнули. Ши-у похолодел, опасаясь, что Сань-арь кого-нибудь покалечит. Он обернулся и увидел, что новый Чу-ба сжал правую руку в кулак и на лету поймал иглу Сань-арь голой рукой!
Какая прыть! — Ши-у засиял, хотя в душе был поражен.
Когда он пытался удержать новичка, то уже почувствовал его нечеловеческую силу — он один сдерживал троих, при этом было видно, что тот сдерживается. Если бы он приложил все усилия, едва ли трое справились бы с ним.
Сань-арь разорялся: Подумаешь! Кишка тонка, попробуй прими еще три!
Этот парень всегда действовал быстро, а сейчас, в ярости, он не успел даже моргнуть, как Ши-у почувствовал, что его отшвырнуло в сторону какой-то сокрушительной силой, и он отлетел больше чем на чжан.
В воздухе он извернулся, приземлившись на ноги, и увидел, как длинные руки нового Чу-ба молниеносно взметнулись вверх трижды. После этого он встал, широко расставив ноги, и указал на Сань-арь, покачав головой: Ты — нет.
Вот и всё. Между ними пролегла глубокая пропасть.
Дисциплиной в Лагере Сюаньцзи всегда занимался Второй дядя. Через несколько дней после инцидента за ужином старик, перебирая соевые бобы, спросил: Как там новичок?
Очень хорош, — ответил Ши-у.
В чем же именно?
Силен, точен, умеет держать себя в руках, прямолинеен. — В Лагере Сюаньцзи «прямолинейность» была хорошим качеством, ведь все изворотливые умы уже давно были отсеяны.
Второй дядя кивнул: Хорошо, что Сань-арь получил по заслугам. Этот «обезьян» стал слишком высокомерным после пары удачных заданий, пусть Чу-ба его немного приструнит.
Ши-у склонил голову: Как скажете, Второй дядя.
Старик помедлил, а затем добавил невпопад: В нашем деле люди приходят и уходят быстро. Знаю, ты был дружен с прежним Чу-ба, но в этот раз главная задача в Южных Землях — защитить господина. Что бы ты ни видел или ни слышал — если нет прямого приказа господина, не принимай решений самостоятельно. Понял?
Ши-у моргнул: Слушаюсь!
Завтра ты отправляешься в путь с господином. Обстановка на юге запутанная, не верь всему, что видишь, — во всем полагайся на распоряжения господина. — Второй дядя поднял голову, и в его обычно пронзительном взгляде блеснула теплота. Он тихо вздохнул: Будь осторожен, возвращайтесь живыми.
Ши-у твердо посмотрел в глаза старику и сжал кулаки: Не волнуйтесь.
http://bllate.org/book/33193/4074833
Готово:
