Жэнь Сюйбай слегка напрягся внутри, но внешне никак не показал этого и с жизнерадостной улыбкой подхватил разговор:
— А ты, брат Сюй, в юности был довольно бунтарем, грозой школы?
Сюй Циннань не прекращал работать руками, обрабатывая рану быстро и уверенно:
— Главарями обычно были те, кто вызывал меня на бой.
— … — Жэнь Сюйбай инстинктивно обошел стороной эту неприятную тему. — Бросал вызов авторитетам?
— Нет.
— Тогда почему они вызывали тебя на бой?
Сюй Циннань нахмурился, припоминая на мгновение:
— Причин много. Стоял у них на пути, отказывался помогать списывать, не хотел бегать по поручениям, отказывался платить дань…
Брови Жэнь Сюйбая сходились все ближе, и он невольно выпалил:
— Разве не стоило рассказать учителям?
— Там, откуда я родом, кулаки работали лучше слов учителей, — небрежно бросил Сюй Циннань. — К тому же я всех их избил до полного повиновения, так что тревожить учителей нужды не было.
Главное, если побеспокоишь учителя, сразу вызовут родителей.
А родителей у Сюй Циннаня не было.
Жэнь Сюйбай автоматически задал вопрос:
— Разве образовательная среда на Иньшуансине настолько плоха?
— Причем тут Иньшуансин? Иньшуансин — это было потом, — Сюй Циннань закончил обрабатывать рану и затянул ее повязкой. — Планета, на которой я родился, куда более отсталая, чем ты думаешь.
Шаг за шагом Жэнь Сюйбай подобрался к развязке:
— Так ты только что… видел во сне всё это?
— Что, только об этом и хочешь спросить? — Сюй Циннань усмехнулся и ответил без малейших колебаний: — Нет. К тому же я в обиде не остался, о чем тут переживать.
Жэнь Сюйбай обернулся на Сюй Циннаня.
Высокая фигура мужчины застыла прямо у него за спиной, одна нога стояла на пне, где сидел сам Жэнь Сюйбай. Если опустить взгляд прямо перед собой, можно было заметить металлическую пряжку ремня. Из этого положения, снизу вверх глядя на Сюй Циннаня, Жэнь Сюйбай ощутил нахлынувшую волну еще более тяжелого давления.
Сердце Жэнь Сюйбая тяжело ухнуло.
В следующее мгновение жар словно переместился: железа на задней части его шеи под защитным пластырем запульсировала и заколотилась в такт учащенному сердцебиению — об этом жаре знал лишь ее хозяин.
Жэнь Сюйю казалось, что даже воздух вокруг них наполнился палящим зноем.
Мысли остановились.
Пока Сюй Циннань не опустил ногу, не отступил назад и не протянул руку, снимая фонарик с ветки.
В лицо ударил ослепительно-белый свет, и Жэнь Сюйбай невольно отпрянул в сторону. Прохладный ветерок коснулся лица, и сбившийся ритм сердца наконец постепенно пришел в норму.
Сюй Циннань уже шел обратно с фонариком в руках. Жэнь Сюйбай торопливо натянул одежду и быстрыми шагами последовал за ним:
— Это Е Юйяо опять к тебе приставал?
Как быстро он всё связал в цепочку.
Однако в этот момент Сюй Циннань уже редко позволял кому-либо вызывать у себя хоть какие-то эмоциональные колебания.
Даже с таким особым существом, как Жэнь Сюйбай, Сюй Циннань был способен вести себя совершенно естественно.
Жэнь Сюйбай решил, что молчание Сюй Циннаня означает согласие. Когда он только услышал о прошлом, где Сюй Циннаня травили, его захлестнула ярость и ненависть к собственной беспомощности. Но теперь-то он уже вошел в жизнь Сюй Циннаня и больше не позволил бы подобному повториться.
Жэнь Сюйбай развернулся, намереваясь направиться прямиком к палатке, но чужая рука придавила его за плечо:
— Вернись.
Жэнь Сюйбаю пришлось повернуть назад, он нахмурился и допытывался:
— Он и правда до тебя докопался?
— Следи за собой, — Сюй Циннань походя щелкнул Жэнь Сюйбая по затылку. — Сиди тихо.
— Брат Сюй, я могу позволить себе выплатить неустойку, и у меня есть догадки насчет происхождения Е Юйяо. Если тебя обижают, ты должен мне рассказать. — Когда Жэнь Сюйбай говорил это, его манеры неуловимо переменились: ленивая наглость исчезла, уступив место чему-то более глубокому.
— Меньше суеты, ты здесь не понадобишься. — Сюй Циннань убрал руку, никак не реагируя на другую сторону характера Жэнь Сюйбая.
Стоило моргнуть, как голос Жэнь Сюйбая снова смягчился:
— Но ты ведь мне ничего не рассказываешь.
Сюй Циннань вовсе не желал, чтобы из-за него между Жэнь Сюйбаем и Е Юйяо вспыхнул какой-то конфликт, и тем более не собирался подыгрывать спектаклю в духе спасения красавицы героем. В голове промелькнули обрывки бормотания Е Юйяо, прозвучавшего у него над ухом тогда, пусть он толком ничего и не разобрал...
— Он передо мной извинился.
Жэнь Сюйбай мгновенно уловил подвох:
— Извинился?
Тон прозвучал странно, и Сюй Циннань хмыкнул:
— Судя по твоему голосу, ты недоволен?
Пусть Жэнь Сюйбай и не слышал имен остальных, но звездных систем в процветающем секторе было всего ничего, и о самых громких фамилиях на каждой из них он имел общее представление.
Семья Е постепенно привлекала старшего из сыновей к участию в важных проектах, так что здесь мог оказаться разве что тот самый окутанный легендами младший брат со выдающимися способностями.
В столь критический момент младший из семьи Е заявился на шоу знакомств, и Жэнь Сюйбай с легкостью раскусил его истинные цели. Поначалу он думал, что его это не касается — в конце концов, ему было неинтересно, да и Сюй Циннань ничем не мог помочь тому парню.
Судя по внешней репутации младшего господина Е, они должны были мирно сосуществовать, не пересекаясь.
Именно поэтому, когда Е Юйяо внезапно набросился на Сюй Циннаня, Жэнь Сюйбаю показалось, что тут что-то не так. А услышав теперь, что Е Юйяо принес извинения, это смутное предчувствие окончательно переросло в тревогу:
— Брат Сюй, ты что, снова излучаешь свое очарование?
— … — Сюй Циннань тут же пустил в ход руки и случайно угодил прямо по ушибленному месту Жэнь Сюйбая.
— Ой-ой, виноват, виноват, — у Жэнь Сюйбая волосы на голове зашевелились от боли, он торопливо замахал руками: — Так почему ты был не в духе?
Эта настойчивость казалась до боли знакомой, словно он поклялся не успокаиваться, пока не докопается до сути.
В сущности, подобное копание в чужом прошлом часть людей назвала бы простым любопытством к объекту симпатии, но в глазах Сюй Циннаня это было не более чем игрой чувства контроля:
— Так сильно хочешь знать?
— Приснилось что-то из прошлого.
Небрежный тон Сюй Циннаня заставил бы кого угодно подумать, будто ничего особенного не произошло.
Но ведь его эмоции минуту назад были едва ли не на пределе.
— Тебе было очень паршиво? — Жэнь Сюйбай призадумался. — У меня есть одно лекарство, оно избавляет от снов. В следующий раз, как зайду в сеть, захчу с собой.
— Не нужно, — беспечно бросил Сюй Циннань. — Вспомнишь пару раз — и отпустит.
Сюй Циннань всегда был таким.
Прошлое, способное задеть его за живое, он прокручивал в голове снова и снова, пока оно не переставало волновать его хотя бы на йоту.
Жэнь Сюйбай замер при этих словах, нахмурившись:
— Это связано с… тем, что было после Иньшуансина, о чем ты говорил?
— Ага. — Тон Сюй Циннаня оставался абсолютно ровным.
Мысли Жэнь Сюйбая бешено закрутились в голове, и он вдруг произнес:
— Знаешь, если высказаться вслух, эффект ведь будет только лучше, верно?
— Какой еще эффект?
— Метод десенсибилизации, который ты используешь, — Жэнь Сюйбай сощурил глаза с улыбкой. — Я отменный слушатель, между прочим.
Сюй Циннань с удивлением окинул его взглядом:
— Ты даже в этом разбираешься?
— … — Жэнь Сюйбай приподнял бровь. — Я вообще-то не дурак.
Глаза Сюй Циннаня сузились, во взгляде мелькнула острая колючая сталь:
— Ты пытаешься помочь мне с десенсибилизацией или просто развлекаешься за мой счет?
Жэнь Сюйбай покачал головой и улыбнулся уголками глаз. В наступившей темноте он не заметил тончайшей перемены в тоне Сюй Циннаня:
— Мне просто хочется узнать прошлое человека, который мне нравится.
С легкой ноткой самоуверенности в голосе, будто он заранее знал, что Сюй Циннань непременно согласится.
— Тц, — Сюй Циннань отвернулся, и его взгляд заледенел. — Те же слова.
— Что?
— Один человек говорил мне точно так же, — Сюй Циннань вновь первым завел речь о том самом «предшественнике». Жэнь Сюйбай почувствовал, как сердце ухнуло вниз от дурного предчувствия, а тонкие губы Сюй Циннаня чуть приоткрылись: — А потом он сказал: «Неудивительно».
Лицо Жэнь Сюйбая мгновенно опустело.
В наступившей тишине звук вибрирующего браслета прозвучал оглушительно громко. Сюй Циннань больше не смотрел на него:
— Твое время вышло.
Для слуха Жэнь Сюйбая эти слова прозвучали двояко.
Словно удар молнии.
Он не раз слышал от Сюй Циннаня, что он чертовски похож на того человека, но никогда не спорил впрямь, ведь слова редко бывают убедительны — он верил, что сможет заставить Сюй Циннаня увидеть их различия.
Однако сейчас Жэнь Сюйбай вдруг понял, что совершенно беспомощен. Он смог лишь ухватить Сюй Циннаня за рукав и выронить фразу, которая даже для него самого звучала жалко и бессильно:
— Я не он.
Сюй Циннань легко высвободил руку.
Он с самого начала говорил, что пришел сюда вовсе не для того, чтобы крутить романы, а потому никогда и не отвечал ни на чьи ухаживания.
Отказ Жэнь Сюйбаю просто пополнился еще одной причиной.
Е Юйяо вышел наружу, когда Сюй Циннань, скрестив ноги, сидел на качелях и вглядывался в непроглядную черноту неба. Качели медленно раскачивались, и казалось, будто само время замедлило свой бег.
— Ни за что бы не подумал, — Е Юйяо опустился на соседние качели, ухватившись обеими руками за веревки из лозы и слегка отталкиваясь ногами, чтобы те пришли в движение, но не отрываясь от земли. — Что ты любишь качаться на качелях.
Сюй Циннань даже не повернул головы, бросив небрежно:
— Давно не катался. Да и качелей, способных выдержать мой вес, осталось не так уж много.
Е Юйяо проследил за взглядом Сюй Циннаня, но кроме кромешной тьмы ничего не разглядел:
— На что ты смотришь?
— На звезды, — быть может, тишина ночи и вправду способна успокоить душу, но, то ли Е Юйяо мерещилось, то ли голос Сюй Циннаня и впрямь прозвучал непривычно мягко. — Сейчас на большинстве планет натянуты защитные сетки, и я уже много лет не видел звезд, которые выглядели бы настолько правдоподобно, пусть это и симуляция.
У каждой планеты есть собственное магнитное поле, и когда оно колеблется, это неизбежно влияет на соседей. К тому же планеты бывают разных размеров, и если расстояние слишком мало, огромная планета молчаливо заслоняет собой половину неба, давя на нее своей мрачностью и портя индекс счастья обитателей маленьких миров.
Поэтому на каждой планете возводят изолирующие сети, визуально отсекая остальные небесные тела. Погоду настраивают по сезонам, и если у тебя хватит веса в обществе, можно устроить даже снегопад в разгар июня.
Е Юйяо перевел взгляд туда, куда указывал палец Сюй Циннаня. Там мерцала крошечная, едва заметная искорка звезды — ее трудно было отыскать, но стоило лишь заметить ее хоть раз, как взгляд приковывало к ней снова и снова.
— Когда я был маленьким, мне тоже ужасно нравилось. Так что на мое десятилетие отец купил мне в подарок на день рождения крошечную необитаемую планету и не стал натягивать там изолирующую сеть, — Е Юйяо поправил очки. — Если хочешь, я могу подарить ее тебе.
Планета — пусть даже необитаемая — стоила как минимум четыре миллиона звездных монет.
Е Юйяо же говорил об этом так легко, словно она стоила не больше четырех монет.
http://bllate.org/book/33312/4091321
Готово:
