После общения Мо Янь обнаружил, что Чу Юйюань не так уж страшен, как раньше, хотя по-прежнему оставался суровым и холодным.
— Молодой господин, молодой господин! Что с вами?! — суматоха неподалеку привлекла всеобщее внимание. — Что происходит в вашем постоялом дворе? — нетерпеливые слуги уже начали обвинять подбежавшего парнишку-трактирщика.
Мо Янь видел очень отчетливо: упавший на землю человек был тем самым мужчиной, который днем распускал руки.
Хозяин постоялого двора, пухлый мужчина средних лет, осмотрев упавшего, покачал головой — спасать было уже некого. Тщательно оглядев всё вокруг, он в конце концов перевел взгляд на пиалу и палочки, из которых ел погибший.
— Прошу прощения, я дам вам двоим объяснение! — рассыпался в извинениях трактирщик.
— Объяснение? Какая от него польза, моего молодого господина больше нет! Я заставлю вас заплатить за его жизнь. Никому не позволено уходить! Если не найдете убийцу, мы перебьем вас всех!
Слова слуги разозлили многих. Кто-то с раздражением бросил:
— Не мы же его убили, с какой стати нам нельзя уходить?
— Уважаемые гости, потише! Потише! Покойник превыше всего, покойник превыше всего! — глазки трактирщика размером с соевые бобы источали лукавый блеск, и он принялся поспешно всех успокаивать.
— Вы ведь знаете, кто убийца! Лучше выдайте его по добру по здорову, а не то не взыщите — Дворец Цзюли не станет церемониться!
Слуга говорил невероятно заносчиво. Многие уже подумывали расправиться с ними, но, услышав про Дворец Цзюли, тут же поумерили свой пыл.
Хотя врачи должны обладать милосердным сердцем, а Дуань Хэчжи, будучи лекарем, был обязан выйти вперед и спасать умирающих, сейчас он сидел в стороне, закинув ногу на ногу, и наблюдал за представлением.
— Поедим и в комнату! — Чу Юйюань бросил взгляд на угол. Та кучка людей преследовала их всю дорогу: они вышли за ними из постоялого двора, а теперь снова увязались следом. Неизвестно, к какой именно силе они принадлежали.
— Угу! — тихо ответил Мо Янь. Поддавшись человеческой природе — зеваке, не пропускающему зрелищ, — Мо Янь воспользовался тем, что Чу Юйюань не смотрит на него, и несколько раз вытянул шею, чтобы получше разглядеть происходящее.
Чу Юйюань вовсе не был слеп к маленьким уловкам сидевшего рядом человека, просто предпочел сделать вид, что ничего не замечает.
Внезапно Чу Юйюань протянул руку и притянул Мо Яня к себе в объятия, защищая его, а зажатый в пальцах кусок мяса упал на пол. Лянь Синь настороженно поднялась на ноги и огляделась по сторонам.
— Что, у тебя есть зацепка?! — Слуга оказался крайне бдительным и, заметив движение Лянь Синь, тут же прекратил препирательства с трактирщиком.
— Нет, просто моему молодому господину нездоровится, будьте добры, проявите снисхождение! — на лице Лянь Синь отразилось беспокойство.
Чу Юйюань слегка поправил позу Мо Яня. Он надавил пальцем Мо Яню на затылок, причинив такую боль, что его миловидное личико мгновенно побледнело, а в глазах закружились готовые сорваться слезы.
Слуга бросил взгляд на сидевшего во главе стола мужчину: тот обладал выдающейся статью. Хотя статус Дворца Цзюли в мире Цзянху был высок, существовали и те, с кем они предпочитали не связываться. Ткань одежды этого человека была превосходным шелком, так что он явно происходил из знатной или богатой семьи. Да и доспехи и одежды окружавших его стражей тоже выглядели недешево.
Заметив, что цвет лица у паренька действительно нездоровый, слуга решил пойти на уступку:
— Не выходите за пределы постоялого двора! — бросил он и больше не обращал ни на кого внимания.
Видя, что свита Чу Юйюаня собирается уходить, две сидевшие вдали компании тоже занервничали. Они поднялись, собираясь сбежать, но слуга рявкнул на них, заставив остарыхнуться.
Внизу еще какое-то время раздавался треск и стук. Дуань Хэчжи, чувствуя беспокойство, оглянулся назад — никто за ними не увязался. Вскоре посреди шума вновь раздался голос слуги:
— Все убытки Дворец Цзюли возместит! Но и убийцу Дворец Цзюли со счетов не сбросит! Вам лучше вести себя смирно!
— Этот Дворец Цзюли и впрямь такой, как о нем ходят слухи! — Дуань Хэчжи покачал головой, выказывая презрение к надменности Дворца Цзюли.
— Третий мастер боевых искусств во Дворце Цзюли, а под его началом — тринадцать золотых шпилек. Соберутся вместе — трудно сыскать противника, рассредоточатся — каждый один способен противостоять тысяче! — произнес Лянь Синь, оценивая силы Дворца Цзюли, и с некоторым сожалением подумал о том, что эту мощь невозможно обратить себе на пользу.
— Сегодня вечером усилить бдительность! Всем быть осторожнее! — Чу Юйюань приказал всем возвращаться в комнаты.
— Прости! — увидев покрасневшие глаза Мо Яня, Чу Юйюань подсознательно извинился. Сорвавшееся с языка слово тут же заставило его пожалеть, но, заметив на шее Мо Яня красные следы, он почувствовал укол вины: похоже, он действительно переборщил с силой. Прежние следы от пальцев почти исчезли, но на белой коже все еще отчетливо виднелись.
— Ничего! — Находясь рядом с Чу Юйюанем, Мо Янь чувствовал себя несколько скованно и какое-то время не знал, стоять ему или сидеть и чем вообще заняться.
Чу Юйюань не обратил на Мо Яня никакого внимания, извлек из пазухи два письма и принялся их внимательно читать. Это были донесения, присланные старыми подчиненными с границы.
Не успел он вернуться, как щупальца этих людей уже дотянулись до границ. Раз они больше не дорожат своей жизнью, он с радостью поможет им ее лишиться. Старый хрыч, они сами напросились на неприятности — пеняй на себя, если кто-то пострадает!
Мрачный и свирепый взгляд испугал Мо Яня. И без того неловкая атмосфера заставила его в страхе отступить на два шага назад и рухнуть на пол.
Чу Юйюань почувствовал легкую головную боль: этот паренек оказался слишком труслив, оставалось надеяться, что он не испортит его планы.
— Отдыхай! — Чу Юйюань приподнял фонарь и сжег письма дотла.
— Эм... Ну... я помогу тебе! — Одним из условий, выдвинутых Дуань Хэчжи, было то, что каждый вечер они обязаны представать друг перед другом без утайки для глубокого общения.
Нынешний Чу Юйюань вовсе не был тем маленьким дурачком, который родился таким из-за него самого. Мо Янь смущенно выговорил эти слова, совершенно не зная, как теперь обращаться к нему.
— Юйюань! Можешь звать меня по имени! — Это имя дала Чу Юйюаню благородная супруга Шу, надеясь, что в будущем он станет счастливым человеком, находящимся под защитой небес и полным благополучия. Она также желала ему удачи и исполнения всех замыслов, тщательно обдумав каждое слово.
Чу Юйюань и сам не понимал, почему назвал это имя Мо Яню, но чей-то голос в глубине души нашептывал ему, что нужно сказать именно его.
— Послушай... Юйюань! Молодой господин Дуань сказал... что каждый вечер мы должны... — Мо Янь чувствовал, как от стыда горит всё его тело.
— Мм! Я не сделаю тебе больно! — пальцы привычно и мягко зарылись в волосы на макушке Мо Яня.
Глава 10
Пятна лилово-красных синяков, пусть и поблекшие, все еще отчетливо выделялись на этой белой, словно шелк, коже. Мо Янь лежал на кровати крайне скованно.
В лунном свете глубокие глаза мужчины отливали ледяным холодом, а подавляющее доминирование вызывало у Мо Яня сильнейший дискомфорт. Вовсе не так, как тот маленький дурачок, который каждый раз норовил обнять его со спины и безостановочно шептать что-то на ухо.
— Слушайся, расслабься, я не сделаю тебе больно! — Низкий и бархатистый голос прозвучал прямо у него над ухом, словно бормотание буддийских мантр.
Мо Янь чувствовал себя марионеткой на ниточках, погружающейся в пучину. Но при всей схожести обжигающих прикосновений на этот раз в душе Мо Яня зарождалось тягостное чувство предательства.
Мозоли на ладонях Чу Юйюаня скользили по каждому дюйму кожи Мо Яня, а истома дразнила последние пределы его выносливости.
http://bllate.org/book/33326/4093241
Готово:
