Гу Цзинмин стоял на месте, совершенно ничего не понимая.
— Это еще зачем?
Ощутив странное, смутное предчувствие, Гу Цзинмин заметил, как сбоку протянулась рука и мягко ухватила его за уголок одежды.
Движение было легким: два пальца зажали край ткани и слегка потянули вниз.
Гу Цзинмин опустил взгляд на мальчика, но не успел ничего сказать, как Сун Ци уже разжал пальцы, и те плавно соскользнули вниз, опустившись на тыльную сторону его ладони.
— Почему ты так долго искал заколку?
Гу Цзинмин присел и машинально прижался к нему плечом:
— Всего минутку, разве это долго?
Сун Ци больше ничего не сказал.
Он пододвинул книжку с картинками к коленям Гу Цзинмина, открыл на той самой странице, которую читал сам, и указал пальцем на иллюстрацию.
Это означало: продолжай читать отсюда.
Гу Цзинмин взял книжку и прокашлялся.
Сун Ци прижался к нему боком, его голова постепенно склонилась и наконец уткнулась в ямочку на плече Гу Цзинмина. Солнечный свет пробивался сквозь решетчатое окно, падая на страницу, которую они читали вдвоем, и бумага отливала тонким золотистым сиянием.
— Лис сказал маленькому принцу: «Пожалуйста, приручи меня!»
Гу Цзинмин опустил глаза.
— Кого на самом деле любит маленький принц? Страстную розу или хитрого лиса?
Гу Цзинмин немного подумал:
— Хм… Наверное, розу.
Сун Ци пристально смотрел на страницу.
— Но раз он любит розу, почему тогда позволил лису привязать себя к нему?
Гу Цзинмин не уловил в его словах никакого подтекста и с улыбкой потрепал его по щеке:
— Не забивай себе голову всякими глупостями.
Сун Ци послушно пот、римался щекой о его ладонь.
Он думал:
Роза не должна была отпускать маленького принца — ей следовало вырвать свои корни из земли, мокрые, облепленные грязью, обвиться ими вокруг него, сжимая кольцо дюйм за дюймом, чтобы он не смог уйти никуда.
И лис не должен был униженно вилять хвостом — ему следовало распороть собственную шкуру, обнажив бьющееся внизу горячее, окровавленное сердце, чтобы он увидел: это сердце от начала и до конца бьется только ради тебя.
Он снова уткнулся лицом в плечо Гу Цзинмина, прижавшись кончиком носа к его шее, и глубоко вдохнул.
Это запах Сяо Мина.
— Маленький принц… — пробормотал он, шевеля губами почти у самой кожи под воротом, — ну и дурак же он.
Глава 20. История о звездах
Дни пролетали один за другим, и приближался утренник.
Постановка «Маленького принца», которую готовили Гу Цзинмин и остальные, была сокращенной версией: в конце концов, детсадовцы не смогли бы запомнить длинные монологи, поэтому большую часть реплик отдали закадровому голосу.
Репетиции тоже проходили легко.
Жизнь в детском саду казалась малышам увлекательной, но для студента она неизбежно была скучноватой.
Когда новизна перерождения улетучилась, будни свелись к простому распорядку. Повседневная рутина маленького Сяо Мина состояла всего из четырех дел: поесть, поспать, сходить в туалет и учить Сун Ци быть хорошим человеком.
Наступило время обеда, и нянечка Лу Лу покатила тележку с едой.
Подносы из нержавеющей стали пыхали жаром, аккуратно разделенные на аккуратные секции: идеальный белый рис, ярко-желтые яйца с помидорами, насыщенно-ароматные тушеные куриные крылышки, ярко-зеленые обжаренные овощи и несколько кусочков уваренной до мягкости морковки, примостившихся в уголке овощной ячейки.
Гу Цзинмин не был привередлив в еде — точнее, не совсем привередлив: овощи, которые ему не нравились, он все же ел, просто без особой радости.
Морковь относилась как раз к таким. В детстве он к ней вообще не притрагивался, а став старше, научился проглатывать, но относился к категории «есть можно, но терпеть не могу».
Однако он был обязан подавать личный пример и учить Сун Ци не перебирать едой.
Гу Цзинмин глубоко вздохнул, взял палочки для еды, подцепил кусочек моркови и отправил в рот.
В следующее мгновение серьезное выражение на его детском личике полностью рассыпалось.
Брови резко сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Густой приторный землистый привкус ударил прямо в нос, а в уголках глаз от физиологического шока блеснули капельки влаги.
Как же… это… гадко.
Детские вкусовые рецепторы были гораздо чувствительнее взрослых, и от многих оттенков вкуса, которые взрослые даже не замечали, во рту ребенка некуда было деться. Держа во рту этот кусок моркови, Гу Цзинмин почти готов был выплюнуть его обратно.
Но он проглотил его, вытянув шею, словно отправляясь на смертную казнь, и дрожащей рукой подцепил второй кусочек.
— Морковь полезна для глаз, ее нужно есть побольше.
Сун Ци сидел с миской супа и с самого начала не притронулся к еде.
Его темные, непроницаемые глаза были прикованы к лицу Гу Цзинмина: он смотрел, как хмурятся его брови, как дрожат ресницы, как второй кусочек моркови надкусывают, после чего замирают.
Зажав во рту половинку моркови, с распухшими щеками и мученическим выражением лица, Гу Цзинмин так и застыл на месте.
Сун Ци из вредности продолжил пялиться на него и негромко произнес:
— Сяо Мин.
Гу Цзинмин поднял лицо; его глаза покраснели, а на ресницах застряли невольные слезинки.
— Почему у тебя глаза мокрые?
Лицо Гу Цзинмина все еще было сморщенным, но язык опередил мозг:
— Ой… та-так вкусно.
Его лицо было сморщено, в уголках глаз блестели слезы, нос слегка покраснел, а рот был плотно сжат — во всем его облике не было ничего общего со словом «вкусно».
И при этом он упрямился, держался с видом человека, абсолютно правого, и смотрел на Сун Ци своими влажными глазами.
Какая прелесть, до безумия мило.
Сун Ци ничего не ответил.
В его темных, бездонных глазах мелькнула улыбка. Он подался вперед и прямо с палочек Гу Цзинмина откусил оставшуюся половинку моркови — легко и непринужденно.
Вкусно? Понял. Помогу тебе доесть.
Гу Цзинмин на мгновение остолбенел.
В следующую секунду он быстро опустил голову, решив притвориться слепым, и тогда Сун Ци с полным на правол владельца аппетитом доел всю оставшуюся на тарелке морковь.
Воспитательница Чэнь подошла собирать подносы, бросила взгляд на пустую овощную ячейку и похвалила:
— Сяо Мин сегодня съел всю морковку до конца, какой молодец!
Уши Гу Цзинмина слегка покраснели, и он что-то невнятно пробормотал в ответ.
На беду,
после полудня погода резко испортилась.
Сначала закапал мелкий дождь, затем вспышка молнии рассекла небосвод, над головой прокатился громовой раскат, и хлынул ливняк.
Гу Цзинмин посмотрел в окно — водяная завеса скрывала весь мир, — а затем перевел взгляд на Сун Ци, опасаясь, что тот вспомнит тяжелые воспоминания.
Но лицо Сун Ци оставалось совершенно спокойным, так что Гу Цзинмин не стал ничего специально говорить.
Ночь летнего ливня выдалась влажной и душной, воздух липко прилипал к коже.
Среди ночи Гу Цзинмин проснулся от позывов в туалет. Сонно выбравшись из-под одеяла и справившись с естественной необходимостью, он шел обратно к кровати, протирая глаза, как вдруг яркая вспышка молнии озарила ночное небо, за ней последовал оглушительный грохот, и раскат грома разорвал тишину.
В тот самый миг, при свете вспышки, он увидел Сун Ци.
Сун Ци сидел на краю кровати, сложив руки на коленях. Вспышка осветила половину его лица — ни единой эмоции, глаза широко открыты, черные, как два глубоких колодца.
Гу Цзинмин испугался, весь сон моментально слетел с него, и он быстро подбежал ближе.
— Сяо Ци, что с тобой?
— Приснился кошмар?
Сун Ци ответил:
— Мне не снились сны.
— Тогда почему ты не спишь?
Гу Цзинмин пододвинулся ближе.
За окном шумел дождь, густые капли барабанили по стеклу.
— Я ненавижу дождливые дни.
Гу Цзинмин откинул одеяло, нырнул обратно и снова лег рядом с Сун Ци.
Сун Ци не ложился спать, и Гу Цзинмин тоже не спал.
Мальчик смертельно хотел спать, его веки слипались, голова то и дело клевала носом, но он отчаянно сопротивлялся, не закрывая глаз, и каждые несколько секунд встряхивался, чтобы снова бодрствовать и охранять его.
Сун Ци повернул к нему голову.
Затем протянул руку и мягко прижал клевавшую носом, соскальзывающую вбок голову к себе на грудь. Гу Цзинмин невнятно хмыкнул.
— Спи.
произнес Сун Ци.
Гу Цзинмин не спал, лишь слегка прикрыл глаза.
Ливняк пришел быстро и ушел так же быстро — пошумев всласть, тучи в мгновение ока рассеялись, и за окном стихло.
Ночное небо, вымытое ливнем, распахнуло Млечный Путь, протянувшийся от юга до севера. Миллиарды звезд были растолчены в пыль и рассыпаны по нему, и все ночное небо казалось глубоким и бескрайним.
Гу Цзинмин потряс головой:
— Сун Ци… тебе все еще не хочется спать?
— Мм.
Гу Цзинмин внезапно поднялся, взял его за руку и, переплетя пальцы, повел к окну.
В его комнате было эркерное окно, застеленное мягким матрасом: вдвоем они как раз помещались на нем, прижимаясь друг к другу коленками и плечами.
— Звезды после дождя самые красивые. — Гу Цзинмин задрал голову, указывая пальцем на ночное небо и по очереди называя созвездия для Сун Ци: — Раз уж ты не спишь, давай я расскажу тебе сказку.
Он указал на восток, проводя пальцем по воздуху.
— Видишь? Вон та область — это Орел, а другая — Лира. Главная звезда Орла называется Альтаир, а главная звезда Лиры — Вега. Это же пастух и ткачиха из легенды о Пастухе и Ткачихе. Между ними лежит Млечный Путь.
— Землю и Альтаир разделяет ровно шестнадцать световых лет.
— Один световой год — это расстояние, которое свет проходит за целый год.
Он повернулся к Сун Ци, и в его глазах отразились осколки звездного света.
— Свету звезды потребовалось шестнадцать лет, чтобы преодолеть такую холодную Вселенную только для того, чтобы этой ночью коснуться наших глаз.
— Разве это не романтично?
Когда Гу Цзинмин говорил о том, что ему действительно интересно, он буквально весь светился изнутри.
— Самая яркая звезда на небе называется Утренняя звезда. В Новой Зеландии есть поверье…
Он чуть понизил голос.
— На языке маори Утренняя звезда называется Копу, она — вестник влюбленных. Она всегда восходит в самый темный час перед рассветом, одиноко сияя на востоке в ожидании первого луча солнца.
— Легенда гласит, что души разлученных влюбленных превращаются в Копу. Каждое утро она приходит раньше солнца, озаряя первый взгляд проснувшегося возлюбленного. Стоит только увидеть ее, и ты поймешь…
— «Я жду тебя, мы снова встретимся».
Когда его голос затих, на эркере воцарилась тишина. Млечный Путь раскинулся так широко, охватывая весь небосвод, а два мальчика, сбившиеся в кучку на подоконнике, казались меньше пылинок во Вселенной.
Гу Цзинмин легко выдохнул.
— Если представится возможность, я хочу съездить в Новую Зеландию и посмотреть на ночное небо.
Сун Ци изначально не интересовался этими выдуманными людьми сказками.
Но каждое слово Гу Цзинмина он запечатлел на самом дне своего сердца.
С этого момента звезды обрели смысл.
Потому что Гу Цзинмин и был его звездой.
Глава 21. Дорогой маленький принц
Первое июня.
Детский сад «Голубое небо».
Горки и качели-балансиры на игровой площадке у заранее убрали, освобождая огромное открытое пространство.
http://bllate.org/book/33330/4093942
Готово:
