Их губы снова соприкоснулись. На этот раз кровавый привкус нашёл выход: тонкой змейкой скользнув по кончику языка, он пробрался из одного выхода прямо во вход.
На смену прежней сухости пришла влага: сначала роса, постепенно превратившаяся в капли дождя, а в конце слившаяся в целый поток.
Поток, не успевший влиться в море, стал водопадом, рухнувшим с обрыва, который кто-то смахнул кончиками пальцев.
Янь Цзюэ отступил в нетерпении, пока тепло не превратилось в обжигающий жар. Серебряный мостик был разорван окровавленным кончиком языка, а на губах и в глазах искрился влажный блеск.
— Так считается?
Дыхание его было сбивчивым и горячим, пальцы уже легли на грудь И Суйюня — не натешившись вдоволь, они так и норовили продолжить.
Стоило И Суйюню произнести заветное «считается», и его дальнейшие действия стали бы очевидны без всяких слов.
Прежнее тепло еще не рассеялось, смутно витая между их дыханиями.
И Суйюнь тихонько усмехнулся, слегка отстранился и заново надел очки.
— Не считается.
Ответив мягко, он тут же добавил, пока Янь Цзюэ не успел ощетиниться:
— Только если проявлю инициативу я.
Янь Цзюэ уставился ему в глаза, чувствуя, как зубы зудят от досады.
Любимчикам всё дозволено, они всегда на высоте, и правил у них вечно масса.
Янь Цзюэ напустил на себя грозный вид:
— Тогда снимай очки, я поцелую тебя еще раз.
Янь Цзюэ руководствовался по жизни принципом дай палец — откусят руку: за первым поцелуем должен был последовать второй, но когда он снова подался вперёд, И Суйюнь оттолкнул его.
— Имей совесть.
Янь Цзюэ фыркнул.
— Не умею читать, ничего не слышу.
С обессиленным видом откинувшись назад, он уселся перед ним по-турецки и погрузился в глубокие раздумья.
— Ты ведь только что не оттолкнул меня.
— С чего бы мне отталкивать?
Совершенно невозмутимый И Суйюнь вытянул сбоку салфетку и промокнул губы.
Салфетка мгновенно стала влажной, окрасившись в едва заметный розоватый оттенок — то ли от его собственных губ, то ли от губ Янь Цзюэ.
Увидев такую реакцию, Янь Цзюэ рассвирепел. Подумать только, какая наглость — кто еще кого тут сторонится! Из упрямства он тоже выхватил салфетку и принялся яростно тереть себе рот. Не рассчитав силу, он за пару мгновений стёр губы до ярко-алого цвета.
Заметив это, И Суйюнь молча отобрал у него салфетку, взял за подбородок и внимательно осмотрел, убедившись, что тот не содрал кожу, и только тогда отпустил.
Янь Цзюэ высунул кончик языка и невнятно пробормотал:
— Тут кровь.
На верхней губе и правда краснела крошечная точка, ничего серьезного. И Суйюнь глянул на неё и сам ощутил во рту привкус крови, оставшийся от Янь Цзюэ.
Сохраняя невозмутимость, он сглотнул, оставил это без внимания и ответил на недавний вопрос Янь Цзюэ:
— Не проявлять инициативу, не отказываться, ни за что не отвечать — кто виноват, что я такое чудовище в овечьей шкуре?
Эту характеристику Янь Цзюэ дал ему много лет назад, и И Суйюнь охотно принял её, запечатлев в памяти по сей день.
Хоть Янь Цзюэ и затаил обиду, он понимал, что в один миг всё не изменится, а потому пока отложил этот разговор.
— Ладно, а кроме поцелуев? Что мне еще делать?
И Суйюнь кивнул в сторону, и Янь Цзюэ, послушно перевернувшись, замер в ожидании дальнейших указаний.
И Суйюнь легко улыбнулся:
— А теперь спать.
Это проще простого. Глаза Янь Цзюэ засияли, он уже собирался повторить недавний трюк, как услышал уточнение И Суйюня:
— В смысле закрыть глаза и спать.
Договорив, он погас свет, оставив Янь Цзюэ во мраке зловеще сверкать на него двумя зелёными лампочками.
Три дня пролетели незаметно. Хотя процесс шёл под строгим надзором И Суйюня, когда Янь Цзюэ наконец закончил править сценарий, под его глазами залегли два чёрных круга.
Уладив все дела, он по привычке опустился в кресло позади мониторов и остался вполне доволен тем, как Шэнь Чжиюй выглядел в кадре.
Не зря он приметил этого парня так рано — актрёрское мастерство просто безупречно.
Но стоило камере переключиться на Жань Юя, как только что разгладившийся лоб Янь Цзюэ снова нахмурился.
Тот едва успевал за игрой Шэнь Чжиюя.
Стоило Янь Цзюэ нахмуриться, как режиссер, словно почуяв неладное, в панике закричал «Стоп!» и подозвал Жань Юй к себе.
Режиссер проявил завидное терпение и еще раз разобрал с Жань Юем сцену. Жань Юй вёл себя вполне прилежно и слушал со всей серьезностью.
Он изначально не был одарён природным талантом, и если раньше ему удавалось кое-как поспевать за счёт упорного труда, то теперь рядом с Шэнь Чжиюем он откровенно пасовал.
Янь Цзюэ прикрыл глаза, сдерживая нарастающее раздражение, и принялся методично перебирать чётки на запястье.
Раздался резкий щелчок — казалось, еще чуть-чуть, и он порвёт нить.
Едва он успел растревожиться, как на его виски легли чьи-то прохладные руки и принялись мягко массировать.
Раздражение заметно улеглось. Он поднял взгляд и встретился глазами с Шэнь Чжиюем.
— Сильно бесит? — спросил Шэнь Чжиюй.
Вопрос был из разряда очевидных: раздражение Янь Цзюэ так и читалось на лице. Отвечать он не стал, лишь снова закрыл глаза.
— Давай чуть сильнее.
Шэнь Чжиюй вздохнул, но послушно исполнил просьбу.
— У меня много совместных сцен с Жань Юем. Ты переписал мою роль, разумеется, задев и его. У него сейчас кислая мина, должно быть, всю ночь просидел над новым сценарием.
Шэнь Чжиюй был всеобщим любимцем и прожженным тертым калачом, так что с первого взгляда раскусил старания Жань Юя.
Янь Цзюэ не был дураком и прекрасно понимал то же самое, что и Шэнь Чжиюй.
— Так по-твоему, почему я его терплю?
У него просто скверный характер, он вовсе не лишён здравого смысла. Попытаться за одну ночь запомнить съемочный план на сегодня да еще и приноровиться к изменённым сценам — кроме Шэнь Чжиюя, с этим мало кто справился бы.
Шэнь Чжиюй тихонько усмехнулся и поддразнил его:
— А я-то думал, твой нрав наконец смягчился.
Янь Цзюэ тут же взмахнул кулаком, предлагая тому прочувствовать его нрав на собственном опыте.
Шэнь Чжиюй поспешно запросил пощады и перевёл разговор на сплетни:
— Он человек генерального директора И?
Это не было тайной, так что Янь Цзюэ выдал из глубины горла невнятное «угу».
Шэнь Чжиюй не удержался от наблюдений.
Жань Юй как раз внимательно и послушно слушал наставления режиссера.
Ничего общего с Янь Цзюэ — ни от начала до конца, ни снаружи, ни изнутри. Их можно было назвать полными противоположностями.
Тогда отношение этого генерального директора И выглядело довольно двусмысленно.
Не говоря уже о тех, кто внутри ситуации — даже он, посторонний наблюдатель, не мог до конца раскусить позицию И Суйюня.
Откуда было знать вечно занятому Шэнь Чжиюю, что у Янь Цзюэ найдется время тревожиться из-за его слов? После недолгого массажа Янь Цзюэ почти задремал, как вдруг Жань Юй на том конце площадки просиял:
— Я понял!
После этого съемки возобновились. Жань Юй в кадре выглядел ещё чуточку зелёным, но поскольку по сюжету герои испытывали первые юношеские чувства, это вполне вписывалось в образ.
Съемочный день завершился на удивление гладко, если не считать того, что Жань Юй выглядел так, будто с него содрали шкуру — после команды режиссера ассистенты едва ли не на руках уводили его с площадки.
И неудивительно: даже озарив его озарением, он умудрился собрать больше всего дублей, и теперь Жань Юй до смерти боялся Янь Цзюэ, страшась услышать от него злополучное «переснимаем».
Янь Цзюэ махнул рукой, отпуская его, а сам остался сидеть прямо на площадке.
Завтрашние сцены снимались в тех же декорациях, разбирать их пока не собирались, и оставаясь здесь, он мог лучше прочувствовать атмосферу.
Янь Цзюэ устроился в затенённом уголке, натянув на голову кепку, и вскоре мимо проходившие рабочие даже не заметили его присутствия.
— Ты видел? Тот тип сегодня окончательно с катушек съехал, как же он измывался над Жань Юем.
— Ой, и не говори! Раньше за ним такого зверства не водилось. Наверняка бесится из-за чего-то, вот и отыгрывается на личных обидах.
— Тсс, потише, болтай осторожнее. Жань Юя только пожалеть остается.
— На его месте я бы пошел жаловаться. Разве можно так издеваться над людьми?
Янь Цзюэ понял, что говорят о нём, еще с первой фразы. Он не придал этому значения и даже не разозлился — лишь когда сплетники удалились на безопасное расстояние, сдвинул кепку на затылок и задумался.
Вернувшись в номер, он обнаружил у дверей ужин — по одному лишь виду было понятно чьих это рук дело.
Захватив еду внутрь, Янь Цзюэ принялся уплетать ее за обе щеки и параллельно прокручивать в голове слова тех рабочих. Чем больше он думал, тем больше убеждался в их правоте.
Не зря говорят: со стороны виднее. Народная мудрость гласит — хочешь быть сытым, прислушайся к советам. Пожалуй, ему действительно стоит прислушаться к гласу общественности.
Приняв решение, Янь Цзюэ чинно уселся на краешек кровати и замер в томительном ожидании у двери.
Когда И Суйюнь вернулся, перед ним предстал именно такой Янь Цзюэ. При всей своей выдержке, столкнувшись с этим взглядом, застывшим подобно статуе безутешной вдовы, он невольно вздрогнул.
— Что стряслось?
Тихий ребёнок непременно затевает пакость, — мысленно насторожился И Суйюнь.
Янь Цзюэ глубоко вдохнул и медленно произвел на свет:
— Сегодня меня сильно обидели, так что я пришел жаловаться.
Янь Цзюэ: Любознательность — одно из моих прекрасных качеств.
Глава 15
— Кто?
— Я.
— Что с тобой?
— Обидели.
— И что нужно сделать?
— Пожаловаться.
Три ключевых слова в одном предложении — И Суйюнь переспросил еще раз для верности.
Повесив пальто у входа, он придвинул стул и чинно уселся напротив Янь Цзюэ.
— Излагай в подробностях.
Янь Цзюэ прочистил горло и только было собрался начать, как прямо перед его носом вырос экран телефона. Он ошарашенно уставился на него:
— Чего это?
Рука И Суйюня, державшая аппарат, не дрогнула ни единым мускулом.
— Профессиональная деформация родителей, потерпи немного.
Янь Цзюэ вытянул телефон из его пальцев — на шкале записи уже шла третья минута.
Какой родитель фиксирует детские жалобы на диктофон? Янь Цзюэ бросил на И Суйюня косой взгляд, отвернулся в сторону и тихо пробормотал в динамик:
— И Суйюнь извращенец.
После этого он ткнул в красную точку, остановил запись, немного пообрезал лишнее и швырнул телефон обратно владельцу.
— Не смей удалять.
Появление в телефоне подобного файла ничуть не смутило И Суйюня. Спрятав гаджет в карман, он вернулся к сути:
— Кто тебя обидел?
Янь Цзюэ тут же выпрямился, мысленно подбирая слова:
— Жань Юй.
— Жань Юй?
http://bllate.org/book/33434/4108028
Готово:
