Юй Жань приоткрыл рот, но не нашёл слов для возражения и был вынужден проглотить то, что хотел сказать.
Линь Пэй произнёс:
— Веди Хуайшэна домой. Поздняя ночь, даже если завтра тебе не нужно в присутствие, ему ещё предстоит учиться.
Юй Жань сказал:
— Столько лет я относился к тебе и старому канцлеру У с неизменным глубочайшим уважением, но этот единственный рубеж переступить не могу.
Линь Пэй ответил:
— Человеческие сердца подобны морю: стоит сделать шаг назад, и не останется рубежей, которые невозможно преодолеть.
Юй Жань поднял руку, указывая на дверь, и горько усмехнулся:
— Скажи, как мне в сновидениях держать ответ перед душой покойного брата Чжэна?
Вскоре Юй Жань увёл Хуайшэна.
Линь Пэй сидел на прежнем месте, слушая, как затихают шаги, и, массируя пальцами виски, сосредоточился.
Судя по обстоятельствам, он знал, что следующим местом, которое посетит Юй Жань, станет усадьба семьи Лу на улице Чунжэньли.
Эта пешка была обречена на потерю.
*
На следующий день Линь Пэй отправился в Великий судебный приказ.
Все три главных судебных ведомства — Великий судебный приказ, Министерство наказаний и Ведомство цензоров — располагались к северу от императорского города, на берегу озера Хоуху, а дела чинов пятого ранга и выше хранились в близлежащем высоком павильоне Фэнгэ.
Линь Пэй поднялся по каменным ступеням.
Яо Энь указал на одну из дверей, сказав, что досье о Чжэнь Жане находится внутри.
Линь Пэй сказал:
— Хорошо, дай мне ключ.
Яо Энь повернулся к главному судье Великого судебного приказа и нескольким сопровождающим:
— Возвращайтесь первыми, я останусь здесь сопровождать первого министра Линя.
Линь Пэй велел:
— И ты возвращайся, с проверкой архивов я справлюсь и один.
Яо Энь замер на мгновение, но тут же покачал головой, возражая:
— Так не годится. Кто-нибудь войдёт в архивохранилище, и если в один прекрасный день обнаружится, что дела повреждены или похищены, потом ничего не докажешь. Прошу первого министра Линя позволить подчиненному войти вместе с вами.
Линь Пэй улыбнулся, понимая в душе, что Яо Энь защищает его, но на этот раз обстоятельства были особыми: он предпочёл бы сам понести всю полноту ответственности, чем позволить Яо Эню пострадать из-за причастности.
Глухой стук — и деревянная дверь закрылась.
Подняв свечу, Линь Пэй прошёл по годам к книжной полке и снял пожелтевшую тетрадь.
Знакомый почерк предстал перед глазами.
Читая слово за словом, Линь Пэй чувствовал, как его глаза постепенно влажнеют.
Он получил подтверждение своей догадке: У Яньчжоу защищал его, не позволяя ему самому вести это дело.
Судебное дело не было безупречным: касательно точного времени вооружённой стычки и конкретных сумм утраченных денег и зерна Великий судебный приказ неоднократно выносил заключения с требованием провести повторное расследование, однако в силу особых обстоятельств Министерство наказаний сперва вынесло приговор, а пояснительные материалы дособирало уже после.
Приказ о вынесении приговора отдал У Яньчжоу.
У всего в мире есть две стороны — светлая и тёмная, особенно для Государства Фу, которое пережило более чем десятилетие межфракционной борьбы и внутренних распрей: при внешней видимости процветания на деле оно было истощено, и здесь любое движение за любую ниточку могло вызвать землетрясение на другом конце.
Положив руку на раскрытую тетрадь, Линь Пэй глубоко вздохнул, смял в комок ту страницу, где Великое судебное приказ требовало пересмотра, и вырвал её.
В этом и заключалась цель его визита.
Он хотел взять на себя вину У Яньчжоу за тогдашнюю «неосторожность при рассмотрении дела».
Приближалось большое заседание совета, и если этому делу суждено было пройти через пересмотр, он надеялся сберечь доброе имя У Яньчжоу на закате его дней.
— Учитель, в прошлом вы всегда защищали меня, опасаясь, как бы меня не подставили негодяи и не ранили скрытые стрелы, — сжегши бумажный комок и стряхивая пепел со стола, проговорил Линь Пэй. — Теперь же я прочно встал на ноги при дворе и больше не боюсь людской молвы, так что настала моя очередь защищать вас.
*
Перед заседанием совета огни в Павильоне Вэньхуэй не гасли три дня и три ночи.
Вернувшись из Хоуху, Линь Пэй первым делом затребовал все материалы по переброске зерна с юга на север, изучил транспортные маршруты округ за округом, после чего расставил пометки, составил черновик и поручил Вэнь Ин подготовить партию официальных бумаг на случай необходимости.
Мелкие и крупные чиновники в павильоне были совершенно сбиты с толку.
— Разве переброска южного зерна на север не шла прекрасно? — спросил Вэнь Ин. — В последние два года ни с Западным краем, ни с Тибетом войн не было, к чему такая спешка с подготовкой этих документов?
Линь Пэй ответил:
— На всякий случай. Лучше бы они не пригодились.
Вэнь Ин поинтересовался:
— Срочно?
— Не срочно, — ответил Линь Пэй. — Главное — закончить до рассвета.
В павильоне воцарилось молчание.
Говорят, не срочно, но такой напряжённой атмосферы здесь прежде никогда не бывало.
— Господин, завтра большое заседание, разве не для того оно созывается, чтобы испросить награду для министра Фана, восстановить доброе имя главного администратора Ли и отпраздновать успех миссии Сюаньчжэн в Гуаннане? — оглянувшись на правую комнату, тихонько произнёс Вэнь Ин. — Я не могу взять в толк: нам-то ладно, но почему правый первый министр тоже сидит тут ночи напролёт?
— У него есть свои заботы, — Линь Пэй поднёс к губам чашку чая, смачивая горло. — А у меня — свои.
*
Пятнадцатое число седьмого месяца, утреннее собрание в во Дворце Вэньхуа.
Небо постепенно сменяло глубокую синеву на бледное золото, дворцы и терема тонули в тумане.
Линь Пэй и Лу Си плечом к плечу прошли через левые ворота Емэнь.
Трижды прозвучал тихий бич, рассвело, и туман рассеялся.
Гражданские и военные чиновники выстроились в аккуратные ряды, в парадных одеждах и с головными уборами, украшенными жемчужными нитями.
— Всем сановникам подняться.Чжу Юсю восседал на драконьем троне, а Дун Янь, как обычно, сидела за жемчужной занавесью.
Только на этот раз на императорском столе прибавилась ещё одна игрушка — нефритовая повозка с голубыми колесами, которые умели крутиться; эта вещица пришлась по вкусу маленькому императору в последнее время.
Слегка кашлянув, Линь Пэй начал доклад:
— С начала года и по сей день делегация Сюаньчжэн Министерства ритуалов прибыла в Гуаннань, задействовав людские ресурсы Гуаннаньского главнокомандования, Гуаннаньского административного управления и двенадцати округов. За четыре месяца, затраченные на это, у Поместья десяти ванов была возвращена власть над Гуаннанем и наведено местное управление. Миссия завершена с полным успехом.
Доклад был совместным от Министерства ритуалов, Министерства войны, Министерства финансов (Хубу), Министерства чинов и Министерства наказаний; в него вошли результаты переговоров императорского двора с Поместьем десяти ванов, а также сведения о дворах, чиновниках, землях, морских портах, казённых и частных мастерских в уездах и округах Гуаннаня после их нового упорядочения.
Чжу Юсю произнёс:
— Наградить.
Наградой Фан Шицзину стали парные государственные чернильницы с изображением благовествующих облаков и цилиней.
Аромат чернил разносился на тысячи ли, передаваясь из поколения в поколение.
Фан Шицзин отвесил земной поклон, благодаря за императорскую милость.
Выдержав паузу, Линь Пэй продолжил:
— Ваше Величество, бывший гуаннаньский администратор Ли Лянъе был направлен двором на места в качестве тайного агента. Ныне порядок в Гуаннане восстановлен, и надлежит вернуть верительную бирку из вороненого золота. Ваш слуга просит восстановить его в чине второго ранга и оставить при столице для особых поручений.
Линь Пэй ждал за воротами дворца уже давно. Услышав своё имя, он глубоко вздохнул, поправил одежду и поднялся в тронный зал.
Бирка из вороненого золота состояла из двух половин — верхней и нижней, соединенных замком; на левой и правой сторонах были выбиты даты и выдавшее ведомство, а сверху выгравировано название документа. Только расстегнув застёжку, можно было разъединить две части, внутри же, на вложенном куске шёлка, содержался сам текст.
Увидев императорскую печать, Чжу Юсю кивнул.
Линь Лянъе пал ниц на пол, его спина дрожала.
Чжу Юсю приказал евнуху:
— Поднимите уважаемого Ли.
Заливаясь слезами, Линь Лянъе проговорил:
— Благодарю... Ваше Величество.
После этого несколько младших евнухов опустились на колени и рукавами стерли с золотых кирпичей пола слёзы и сопли.
Присутствующие осыпали всё это похвалами.
Линь Пэй вернулся в ряды гражданских чинов, и в следующее мгновение Лу Си вышел из строя.
Их одежды задели друг друга.
Краем глаза Линь Пэй заметил едва заметную улыбку на губах Лу Си.
— Гуаннань возвращен, и говорят, что на местах было пересмотрено несколько десятков судебных ошибок и ложных обвинений, — произнёс Лу Си. — Стало быть, нынешняя миссия Сюаньчжэн действительно принесла реальные плоды, это поистине радостное и счастливое событие.
Чжу Юсю крутил пальцами нефритовую повозку:
— Правый первый министр хвалит то, как левый первый министр справился со своими обязанностями?
Лу Си улыбнулся:
— Именно так. Дела левого первого министра превосходны, и дело, которое я собираюсь поднять сегодня, не могло бы быть оправдано, если бы Поместье десяти ванов ещё не покорилось.
Чжу Юсю спросил:
— Что за дело?
Лу Си поднял голову, чеканя каждое слово:
— Дело трёхлетней давности о нападении Чжэнь Жана, управа Гаочжоу, на зернохранилище Чанпин.
В зале воцарилась тишина.
Затем чиновники зашушукались: те, кто не знал подробностей, гадали, к чему поднимать это дело, а те, кто был в курсе, вспоминая тогдашние обстоятельства, горько вздыхали.
Выражение лица Юй Жаня слегка изменилось.
Словно преодолев тяжёлую внутреннюю борьбу, он наконец поднял голову и устремил взгляд на Лу Си.
— Ведите истца во двор для подачи жалобы.
Раздался призыв.
Одетый в траурное белое полотно Хуайшэн с опущенной головой прошёл проходом между гражданскими и военными чиновниками к самому трону, совершил три земных поклона и протянул обеими руками прошение, написанное кровью.
Жар от горящих свечей размыл фигуру юноши.
Чжу Юсю потёр глаза.
— Ваше Величество, Владычица-мать, — произнёс Хуайшэн. — Мой отец Чжэнь Жан три года назад погиб из-за преследований Поместья десяти ванов, став жертвой несправедливости, и умер с открытыми глазами. Ныне, услышав, что двор вернул Гуаннань и во всех округах пересматривают старые неправедные дела, отец пришёл ко мне во сне, надеясь, что Ваше Величество и Владычица-мать вернут доброе имя всему роду Чжэнь.
Глава 14. Оправдание (часть 1)
— Ваше Величество, ещё в те годы в этом деле было немало сомнений, — произнёс Лу Си. — Я прошу затребовать судебное дело из Министерства наказаний.
— Ваше Величество, хотя это дело и произошло в Гуаннане, по своему характеру оно отличается от прочих, — сказал Линь Пэй. — Ваш слуга против повторного рассмотрения этого дела.
Лу Си повернулся в пол-оборота:
— Господин Линь, раз в деле есть сомнения, разве я, будучи правым первым министром, не имею права истребовать судебные свитки из Министерства наказаний?
Линь Пэй возразил:
— У государственных дел есть разделение труда. Вы изначально не ведали этим делом, а теперь вдруг берётесь за его повторный разбор; если не будет веских доказательств того, что род Чжэнь оклеветан, это не убедит ни меня, ни тех сановников, которые участвовали в расследовании в те дни.
Этот диалог высек искры.Чжу Юсю обернулся к Дун Янь и тихо пожаловался:
— Почему они опять ссорятся? Разве правый первый министр только что не хвалил левого?
Жемчужная занавесь приподнялась.
В поле зрения присутствующих открылись заросли китайских розариев — тёмно-красные и светло-красные, сияющие цветами.Дун Янь заговорила:
— Первый министр Линь говорит разумно. Это старое дело, выверенное старым канцлером У, и сейчас оно по справедливости должно находиться в ведении левого первого министра.
Лу Си спросил:
— Но как быть, если он бездействует?Дун Янь перевела разговор, глядя на Линь Пэя:
— Первый министр Линь, как ты смотришь на то, чтобы поступить так: пусть пока Министерство наказаний доставит сюда дело для означения. Если правый первый министр нёс чепуху и не может представить доказательств, я покараю его по закону; если же его слова обоснованы и он сможет предъявить неопровержимые улики, мы вновь обсудим вопрос о пересмотре.
Линь Пэй помолчал немного и произнёс:
— Хорошо.
Ожидание затянулось: чиновники различных ведомств по очереди доложили о делах, а судебные свитки из Министерства наказаний всё ещё не прибывали.
Чжу Юсю разобрал ту нефритовую повозку и собрал её обратно, после чего со скуки принялся зевать.
Лу Си с улыбкой произнёс:
— Ваше Величество, пока мы ждём, ваши слуги могут побеседовать о том о сём, чтобы развеять вашу скуку.
Чжу Юсю сказал:
— Хорошо.
Лу Си продолжил:
— Три года назад этот Лу ещё находился на местах, и мне хотелось бы спросить коллег, присутствующих в зале, кто лично пережил оглашение приговора по тому делу: каким человеком, по вашему мнению, был занимавший тогда пост префекта Чжэнь Жан?
http://bllate.org/book/33475/4113989
Готово:
