Чэн Ваньцю сидел на ступенях чуть вдалеке от неё, глядя на стаю диких уток, плававших по водной глади вдалеке, и произнёс:
— Слова Линь Чу, возможно, и прозвучали резко, но каждое из них было сказано тебе во благо. Пожалуйста, не сердись на него.
Девушка всхлипнула пару раз:
— Я знаю, мне просто очень тяжело на душе. Я ведь впервые так сильно кого-то полюбила, в первый раз в жизни…
Чэн Ваньцю ответил:
— В самом чувстве нет ничего плохого. Ошибкой с твоей стороны было неподходящее время и то, как именно ты пыталась его добиться.
Чэн Ваньцю говорил неторопливо, ровно и спокойно, так что человек невольно начинал прислушиваться к его словам. Постепенно девочка успокоилась и с недоумением посмотрела на него:
— Я понимаю насчёт неподходящего времени, но способ… Что с ним не так? Я поддерживала его дело, покупала у него алкоголь, чтобы поднять продажи и увеличить его премию. Разве я была неправа?
— Неправа, — спокойно кивнул Чэн Ваньцю. — Позволь спросить: деньги, на которые ты покупала алкоголь, — твои собственные?
Девушка широко раскрыла глаза:
— Ну конечно мои! Это карманные деньги, которые мне дают папа с мамой. Я их не крала и не отнимала, они чистые!
Чэн Ваньцю не смотрел на неё:
— Ты сама их заработала?
— …Нет, но ведь это…
— Родители дают тебе карманные деньги, обеспечивая тебе безбедную жизнь, чтобы ты покупала дополнительные учебники или то, что тебе действительно нравится, а вовсе не для того, чтобы ты ходила в бар и скупала алкоголь в поддержку Линь Чу. Поступая так, ты не только пренебрегаешь своими родителями и самой собой, но и вредишь Линь Чу.
Девушка внезапно умолкла.
— Есть множество способов выразить кому-то свою симпатию, но ты почему-то выбрала худший из них, которым делаешь больно и себе, и другим, — произнёс Чэн Ваньцю и наконец повернулся к ней: — Ты вообще знаешь Линь Чу?
— Если дать мне время, я узнаю его.
Чэн Ваньцю, должно быть, счёл её слова наивными до смешного, потому что на его губах действительно появилась улыбка:
— Ты его не знаешь.
— Получается, ты его знаешь?
— Чуть лучше, чем ты, — ответил Чэн Ваньцю. — По крайней мере, я знаю, что он терпеть не может мазью Хосян Чжэнци, обожает мясо, плохо переносит жару, любит пить ледяную воду, не против поесть маринованных сырых морепродуктов, ах да, и совсем недавно я узнал, что у него нет аллергии на манго.
Девушка опешила, и на её лице промелькнуло странное выражение. Девичьи сердца обычно очень чувствительны и восприимчивы, особенно в таком возрасте, когда принято говорить всё, что думает. Не став ничего скрывать, она прямо спросила:
— Зачем ты так хорошо его знаешь? Ты что, тоже влюблен в него?
— Мы с ним друзья, разве ненормально знать о друге такие вещи? Но раз ты так сильно любишь его, почему не догадалась, что он на дух не переносит, когда посторонние люди выслеживают его здесь? — заметив, что её гнев утих и она вслушивается в его слова, Чэн Ваньцю достал телефон и протянул ей. — Позвони своим родным. Они наверняка не знают, что ты примчалась сюда. Тебе пора домой.
Девушка не взяла телефон, её взгляд был прикован к Чэн Ваньцю:
— Мне кажется… ты любишь его.
Чэн Ваньцю не стал отрицать. Он в свою очередь спросил:
— Разве любить его — это странно? Разве ты сама не любишь его?
Эта череда вопросов совершенно сбила с толку шестнадцатилетнюю девочку, и лишь спустя долгое время она пришла в себя:
— Но ты же парень!
Чэн Ваньцю приподнял бровь:
— Разве парням нельзя любить парней? Кто это установил?
Чэн Ваньцю держался настолько уверенно и невозмутимо, что у девушки от этого спокойного тона слова застряли в горле — ни выплюнуть, ни проглотить.
— Всё равно это неправильно! Линь Чу знает, что ты гей?
— Сейчас не знает.
— Я пойду и скажу ему! — выпалила девочка, вскочила с земли и уже собиралась уходить, как вдруг заметила, что Чэн Ваньцю по-прежнему спокойно сидит на прежнем месте, медленно забирает телефон обратно и даже не смотрит в её сторону.
Такая реакция показалась ей крайне странной, и она нерешительно остановилась:
— Ты что, не собираешься меня останавливать?
— С какой стати мне тебя останавливать? — с недоумением переспросил Чэн Ваньцю.
— Ты… неужели ты не боишься, что Линь Чу обо всём узнает?!
— Он рано или поздно всё равно узнает. Если ты пойдёшь и расскажешь ему сейчас, будет лишь два исхода: либо он отнесётся к этому с неприязнью и попросит меня держаться от него подальше, либо отнесется спокойно и мы продолжим дружить. Я приму любой результат. Если же я покажусь ему отвратительным, я могу и уйти отсюда.
Линь Чу всё это время стоял у каменной стены на въезде в деревню, курил и наблюдал за ними у озера. Лишь когда сигарета догорела, охваченный глухим раздражением, он направился к ним. Шаги его были бесшумными, так что оба не заметили его приближения, и он подо как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова Чэн Ваньцю.
Он нахмурился:
— Куда это ты собрался?
От этого голоса оба у озера вздрогнули и резко повернулись к нему.
Линь Чу не смотрел на девушку, его взгляд был прикован исключительно к Чэн Ваньцю. Он повторил:
— Куда ты собрался?
Чэн Ваньцю безмятежно встретил его взгляд и тихонько улыбнулся:
— Никуда.
Взгляд Линь Чу сузился от недовольства:
— О чём таком она может знать, чего не могу знать я?
Чэн Ваньцю слегка закусил уголком губ, перевёл взгляд с Линь Чу на ошеломлённую девочку и сказал:
— Ей нужно кое-что тебе сказать.
Линь Чу тут же перевёл на неё взгляд:
— Не говори ничего, я не хочу слушать. — Затем он снова посмотрел на Чэн Ваньцю: — Говори ты.
Чэн Ваньцю ненадолго задумался:
— Мне нравятся мужчины.
Линь Чу:
— …?
— Ты мне нравишься.
— …………
— Вот и всё.
Едва Чэн Ваньцю договорил, Линь Чу развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Проводив его взглядом, Чэн Ваньцю легко усмехнулся и медленно повернулся обратно.
Девушка, наблюдавшая за всей этой сценой от начала и до конца, с тревогой в голосе произнесла:
— Зачем же… зачем ты и правда всё рассказал?!
Чэн Ваньцю странно посмотрел на неё:
— Раз он спросил, я должен был ответить. Моя сексуальная ориентация — не какая-то страшная тайна.
— Но… но ведь ты…
— Ничего страшного, раз уж сказал — так сказал. В худшем случае завтра же съемусь отсюда. А теперь давай вернемся к тебе: почему ты до сих пор не дома?
Сообразив, что она снова натворила дел, девочка не смела задерживаться и дрожащими руками достала телефон, чтобы сделать звонок.
Пока она ждала родных, она не решалась уйти куда-либо далеко и сидела неподалёку от Чэн Ваньцю, боясь вымолвить хоть слово, лишь время от времени бросая на него украдкой испуганные взгляды.
http://bllate.org/book/33497/4116878
Готово: