Сяо Вань поначалу даже не думал обо всём этом. Послушав несколько уроков по культуре, он счёл, что здешние преподаватели объясняют материал куда подробнее, чем на Семнадцатом Небе. Они были гораздо старше, а потому и понимали всё намного лучше. Он старался аккуратно вести конспекты, а после занятий часто заходил в библиотеку, чтобы взять пару дополнительных книг для чтения.
После прорыва до уровня Духовного Послушника методы культивации и требования у адептов разных элементов постепенно начали различаться, так что разделение по классам стало неизбежным. Углубленный класс Сяо Сюэманя тоже разделили по стихиям на разные группы для раздельного обучения. Когда Сяо Вань поступал в академию, он осторожно скрыл свой дар Элемента Огня, показав лишь Элемент Дерева, поэтому все его одноклассники тоже владели Элементом Дерева.
Их духовная сила была примерно такой же, как у него — все находились на ступени Духовного Послушника. Однако каждому из них исполнилось больше десяти лет, так что по сравнению с Сяо Ванем они начали обучение гораздо позже. Рядом с ними Сяо Вань казался совсем крохой, поэтому он сидел за первой партой.
Обычно он не любил разговаривать с другими, уткнувшись нос в учебу, но его выдающийся талант просто не позволял окружающим хранить молчание. Время от времени Сяо Вань то тут, то там слышал шепотки и тычки одноклассников в свою спину.
Семья Сяо Ваня на первый взгляд казалась совершенно обычной. Кто-то даже откопал его личное дело, оставленное в академии, и его прошлое выходца с Семнадцатого Неба перестало быть тайной.
Сяо Вань вовсе не видел необходимости скрывать это. Ну и что с того, что он прибыл с Семнадцатого Неба?
Но его соученики думали иначе.
Похоже, на Пятнадцатом Небе начали придавать большое значение происхождению и знатности рода. Талант к культивации, безусловно, важен, но ресурсы, которые удается заполучить в процессе последующего развития, и полезные знакомства зачастую ценятся выше простого дара.
Некоторые одноклассники, словно найдя изъян в этом внезапно выскочившем гении, почувствовали себя гораздо увереннее. Когда на первом же небольшом экзамене Сяо Вань занял первое место, бывший отличник, а ныне второй ученик, прямо при всех скривил лицо и со злобной усмешкой бросил презрительное: Ты тоже ничем не примечателен, подумаешь, выходец из помойки, долго ли продержишься на первом месте?
Сяо Вань: М? Да я вроде никогда и не заявлял, что я какой-то особенный.
Второе место занимала десятилетняя девочка с довольно миловидным личиком, однако язык у нее был вовсе не добрым. Сяо Вань узнал, что ее зовут Ло Иньинь, только когда рассматривал список результатов. Он понятия не имел, почему она вдруг затаила на него злобу. Сам он всегда учился тихо и мирно, неприятностей не искал, даже старательно прятал часть своего таланта, чтобы привлекать как можно меньше внимания, но всё равно это не помогало.
Прежде Сяо Вань действительно не сталкивался с подобными людьми. На Семнадцатом Небе одноклассники, пусть кому-то из них и не нравилось, что он занял первое место, никогда не выказывали открытой вражды.
Сяо Сюэмань тоже кое-что обо всем этом знал. Он упорно продолжал лично встречать и провожать ребенка каждый день, всегда заботился о нем и не мог не быть в курсе происходящего.
Если они и вправду зайдут слишком далеко, Сяо Ваню не о чем бояться, твой папа ведь рядом. Но этот мир устроен именно так: не вызывают зависти лишь бездарности. Сохраняй чистоту и спокойствие сердца, нет нужды суетиться, — говорил ему Сяо Сюэмань. — Жизнь в маленьком городке на Семнадцатом Небе была простой, но, Сяо Вань, мы ведь всё равно не смогли бы прожить там вечно.
Сяо Сюэмань повидал на своем веку немало. Он очень баловал Сяо Ваня, но никогда не планировал прятать его под стеклянный колпак всю жизнь. У ребенка всегда будет собственный путь, и рано или поздно ему придется столкнуться с подобными вещами, понимая, что далеко не каждый встречный исполнен добрых помыслов.
Я не чувствую себя обиженным, — честно ответил Сяо Вань, сжимая руку отца. — Мне просто кажется это странным и бессмысленным.
Он пришел в академию лишь за тем, чтобы почерпнуть полезные знания, а вовсе не для того, чтобы слушать высокомерные шпильки. К счастью, порядок в учебном заведении поддерживался строгий, и та девочка со своими прихвостнями не смела распускать руки. В худшем случае они отпускали едкие замечания, которые Сяо Вань просто пропускал мимо ушей.
Хотя Сяо Сюэмань и собирался быть рассудительным и понимающим родителем, Сяо Вань был еще мал, и оставлять всё на самотек он не собирался. Поэтому он то и дело заглядывал в академию, страшась, что его чадо действительно обижают, а он и не узнает по возвращении домой.
Он собственными глазами видел ту заносчивую девчонку. Наведя справки, он выяснил, что она — дочь главы филиала Гильдии Наемников в Городе Морозного Ветра. Происхождение у нее было знатное, да и талант до появления Сяо Ваня считался отменным. С детства окруженная всеобщим баловством, она закономерно выросла высокомерной.
Пока Сяо Сюэмань учил сына сохранять душевное спокойствие в культивации, сам он в душе был человеком злопамятным и отчаянно ревностно оберегающим свое.
Словесное насилие — это тоже насилие, если они переходят все границы, — с предельной серьезностью заявил он Шэнь Гуаню по возвращении. — Пусть Сяо Вань не обращает внимания, я не могу сидеть сложа руки.
Шэнь Гуань тоже обучал сородичей из своего клана, но те всё же не были его собственными детьми. У него не было времени следить за их детскими стычками: пока дело не заходило слишком далеко, вмещаться не стоило. В конце концов, взрослому человеку приставать к детям из-за мелочей означало показать свою убогость и узость взглядов.
Но когда речь заходила о Сяо Ване, всё менялось.
Он был так же пристрастен и солидарен с Сяо Сюэманем, как и он сам, и даже ответил с поразительной серьезностью, словно они собирались провернуть какое-то великое дело: Чего ты хочешь?
Однако прежде чем Сяо Сюэмань успел что-либо предпринять, из академии прислали вестника с известием, что Сяо Вань подрался с кем-то на занятиях.
Подрался? Сяо Вань?
Сяо Сюэмань и Шэнь Гуань переглянулись, не в силах поверить своим ушам.
Больше всех был потрясен Сяо Сюэмань. Сяо Вань, которого он воспитывал с малых лет, рос послушным и дисциплинированным, он отродясь ни с кем не дрался. Не теряя ни минуты, он поспешил в академию и нашел своего мальчика в учительской.
Родители второй стороны, казалось, уже прибыли. Еще не переступив порог, Сяо Сюэмань услышал доносившиеся из комнаты слова: Интересно, кого воспитали такие родители, почему в нем нет ни капли манер! Когда в академии учатся такие ученики, как остальным детям чувствовать себя в безопасности?
Сидя в самом углу, Сяо Вань слушал эти речи. На его руках и щеках виднелись ожоги, словно оставленные пламенем духовной энергии. Школьный лекарь уже залечил их, но его уровень был невысок, а целебный эффект ограничен, так что раны по-прежнему выглядели жутковато. Сяо Вань не плакал и не жаловался на боль; крепко сжав губы, он сидел с холодным выражением лица до тех пор, пока не увидел вошедшего Сяо Сюэманя. Только тогда его напряжение немного отпустило: на лице промелькнуло выражение детской привязанности, и он чуть протянул руки, прося взять его на ручки.
При виде ребенка в таком состоянии у любого сердце кровью облилось бы, не говоря уже о Сяо Сюэмане и Шэнь Гуане, в котором вмиг всколыхнулась ярость.
Люди, стоящие на вершине власти, обычно редко гневаются — вероятно, потому, что в этом мире остается не так уж много вещей, способных их задеть. Но сейчас оба взрослых испытали давно забытое всепоглощающее бешенство.
Сперва Сяо Сюэмань тщательно осмотрел раны сына. Защитный костюм, который он ранее сшил из одежды Шэнь Гуаня, всё же сослужил свою службу: по крайней мере, он защитил жизненно важную область груди. Остальные повреждения он принялся молниеносно исцелять с помощью духовной силы, и страшные на вид ожоги начали затягиваться прямо на глазах.
Еще болит? — тихо спросил он.
Сяо Вань покачал головой и потерся щекой о щеку Сяо Сюэманя, глухо произнеся: Она первая начала обзываться. Она неправа.
Стоило Сяо Сюэманю исцелить сына, как грозные родители с противоположной стороны внезапно умолкли.
Элемент Дерева отвечал за регенерацию, тогда как за лечение отвечал Элемент Воды. На слух эти функции кажутся близкими, но на деле они кардинально различались. К тому же Сяо Вань пострадал от огня, и применение водной стихии было бы самым естественным выбором, однако кончики пальцев этого человека светились зеленым светом — это был чистейший Элемент Дерева, и родитель девочки отчетливо это видел.
Сяо Сюэманю было уже абсолютно всё равно, раскрывает он свои способности или нет. Пока его не трогали, он оставался мягким и дружелюбным, но стоило задеть его ребенка — да еще столь гнусным образом, — как он отбросил все сомнения, решив заставить обидчиков заплатить сполна.
Стоявший в стороне учитель, видя, что обстановка накаляется, все же решил вмешаться и вкратце объяснил случившееся.
Драка у Сяо Ваня вышла с той самой десятилетней второклассницей Ло Иньинь. Стоя за спиной своих родителей, она закрывала лицо руками, а по ее щекам все еще катились слезы. Не дожидаясь, пока преподаватель договорит, она взвизгнула:
Это Сяо Вань первый начал! Он бросил в меня вещь! — закричала она, и из-за искаженного злобой выражения ее миловидное личико стало откровенно уродливым. — Проклятый отродья мусор!
Преподаватель хотел замять конфликт, да и сам отчасти склонялся к определенной предвзятости. Ло Иньинь была дочерью главы филиала Гильдии Наемников в Городе Морозного Ветра, с детства избалованная, своенравная и даже злобная, связываться с ней никто не смел. Однако слова, слетевшие с ее губ, поставили в тупик даже самого учителя.
Мусорное отродье — так здесь презрительно называли тех, кто пробился наверх из нижних Небес. Это было страшнейшее оскорбление для любого культиватора, равное поношению предков до восемнадцатого колена. Любой адепт, услышав подобное в свой адрес, имел полное право на ответное нападение.
Сяо Вань действительно ударил первым, но и предварительные грязные провокации со стороны Ло Иньинь были неоспоримым фактом.
На самом деле эта девчонка уже не раз бросалась словечком мусорное отродье. Сяо Вань не выходил из себя, лишь считая ее завистливой и жалкой. Сама Ло Иньинь тоже чувствовала, что ее слова не достигают цели, вспомнив, как несколько дней назад увидела у ворот академии того, кто приходился Сяо Ваню отцом — необыкновенно красивого, но совершенно обычного человека.
Это ведь твой папаша? Я видела его, — издеваешься бросила она тогда Сяо Ваню. — С какой стати он притащил тебя с Семнадцатого Неба на Пятнадцатое? За счет этой мордашки? Такой изнеженный, интересно, через какую заднюю дверь он сюда пробрался, а?
По правде говоря, она приберегла напоследок еще более обидные слова, но Сяо Вань, до того неизменно глухой к ее нападкам, впервые повернул голову и посмотрел на нее.
Всё дальнейшее происходило на глазах у учителей и учеников по ту сторону окна. Сяо Вань силой духовной энергии поднял в воздух всё, что лежало на его парте — от массивных учебников до мелкой канцелярии, — и один за другим с хирургической точностью запустил эти предметы прямо в брызжущую ядом рот.
Его движения были настолько молниеносными, что учитель даже не успел среагировать.
Изрыгаешь сквернословие, — поднявшись из-за парты и в упор глядя на нее, произнес Сяо Вань, — заслуживаешь пощечины.
Все ученики в классе были адептами Элемента Дерева, лишь недавно переступившими порог уровня Духовного Послушника. Они только начинали осваивать управление духовной силой, к тому же древесная стихия плохо подходила для боя. В итоге Ло Иньинь проиграла Сяо Ваню и по оценкам, и в драке — тот безжалостно подавил ее своим опытом.
Однако у этой девицы нашлось немало защитников. Сяо Вань не стал сдерживаться, и ее раскрасневшееся от ударов лицо горело огнем, уголки рта кровоточили, а кожу пересекали мелкие порезы от неизвестно откуда взявшегося лезвия — выглядела она действительно жалко. Взвизгнув, Ло Иньинь в слезах выбежала из класса и тут же позвала старшеклассников.
Заступником оказался старшекурсник со стихией Огня, готовившийся к выпуску. Обладая лучшим талантом в академии — в свои пятнадцать лет он уже находился на девятой ступени Духовного Послушника, лишь шагом не дотянув до уровня Духовного Воина, — этот парень, явившись по зову, никак не ожидал, что его противником окажется пятилетний малыш.
Обладая капелькой совести, он счел соперника слишком маленьким, понимая, что избиение ребенка дурно отразится на его репутации. И хотя следы на лице Ло Иньинь были подлинными, ее вздорный нрав не был секретом ни для кого, и вероятность того, что она сама спровоцировала конфликт, стремилась к максимуму.
Я отведу тебя к целителю, не бойся, царапины пустяковые, мимоходом бросил он, утешая Ло Иньинь, а затем перевел взгляд на малыша, испытывая редкое сострадание, но сохраняя надменную позу: Кланяйся Иньинь три раза и извиняйся. Ладно, можешь просто встать на колено, и мы закроем это дело, мне лень марать о тебя руки.
Если бы Сяо Вань умел кланяться перед кем-то, он перестал бы быть Сяо Ванем.
Хочешь драться — давай, извиняться я не стану, — бросил он. — Это она должна передо мной извиниться.
После таких слов старшеклассник тоже потерял лицо. Ло Иньинь принялась подгонять его, и он, поддавшись горячке, полез в бой.
Хотя Сяо Вань уже был ранен, он не собирался стоять столбом, позволяя себя избивать.
Парень стоял неподалеку, молчаливо глядя на происходящее. На его шее алел след от пореза — судя по всему, рану тоже уже подлечили, и опасности она не представляла, но он всё равно был напуган до смерти. Он никак не ожидал, что пятилетний ребенок даст отпор, да еще и пустит в ход смертоносные приемы. Тот самый порез на его шее был оставлен канцелярским ножиком, который Сяо Вань машинально прихватил с собой, когда его выволокли из класса.
Девочка продолжала верещать, изрыгая непрекращающуюся грязную брань. Сяо Сюэмань сперва подумал, что Сяо Вань взбеленился из-за оскорбительного прозвища мусорное отродье, но сын не обратил на него никакого внимания, лишь свирепо глядя на обидчицу в ответ.
Ты не смеешь так говорить про моего папу, — процедил он. — Если еще хоть раз вякнешь подобное, я снова тебя изобью, и никто не поможет.
Ло Иньинь вопила так, будто ее птице наступили на лапу: Паршивый ублюдок!
Прибывший следом отец девочки уже не вел себя столь надменно. Увидав процесс исцеления, он с сомнением и тревогой покосился на Сяо Сюэманя, а услышав вопли дочери, даже попытался ее придержать.
Но слова уже прозвучали, а раны Сяо Ваня оставались неоспоримым фактом. Сяо Сюэмань и Шэнь Гуань видели и слышали всё слишком отчетливо, и спускать дело на тормозах никто не собирался.
Сяо Вань прав, — чем сильнее гневался Сяо Сюэмань, тем спокойнее становилось выражение его лица. — В столь южном возрасте изрыгать сквернословие, иметь гнилое сердце и полное отсутствие воспитания — это действительно заслуживает сурового урока.
http://bllate.org/book/33517/4119818
Готово:
