Гао Сюйжу сделал глоток воды, в пару движений закрутил крышку бутылки и отбросил её в сторону, после чего нахмурился и спросил:
— Что за экзамен?
Альбер подмигнул ему и подсказал:
— Вводный тест перед вступлением в должность телохранителя.
— С чего ты взял, что я набрал всего восемь5 баллов? — изумился Гао Сюйжу, чувствуя себя так, будто кто-то сорвал с него прикрытие.
— И угадай что? Лян Сюньи заставил каждого в доме изучить твой экзаменационный отчёт, включая повара, садовника, маляра и меня. В вопросах найма телохранителей он всегда предельно серьёзен, а в этот раз и вовсе перешёл все границы, — не без гордости хихикнул Альбер и снова завёл машину. — Ты ведь специально занизил баллы, чтобы наниматель обратил на тебя внимание, верно? Надо же, а у тебя талант, я бы с удовольствием посмотрел, как ты ещё в чём-нибудь себя проявишь.
Он болтал без умолку, неся всякую чушь, при этом его густые брови беспрестанно подёргивались. Гао Сюйжу молча сидел рядом, больше никак не реагируя на его слова. Поболтав какое-то время, Альбер наговорился, да и устал смеяться, так что ему пришлось наконец закрыть рот и сосредоточиться на дороге. Впрочем, тишина продлилась недолго, и он снова завёл разговор:
— В тебе столько всяких историй.
— Что ты имеешь в виду?
— У Кесоро есть пословица: меньше болтовни на языке, больше историй в животе. Смысл её глубоко укоренён. По тебе сразу видно, что ты повидал немало бурь и пресыщен превратностями судьбы. Моё ведь чутьё меня не обманывает?
При упоминании о своём прошлом Гао Сюйжу на мгновение погрузился в оцепенение, и все пережитые годы пронеслись перед его глазами, словно во сне. Эх, пусть даже миры перевернулись и всё вокруг изменилось до неузнаваемости, но это чувство скитаний, похожее на сломанную лодку, носимую волнами, и жизнь чужеземца в чужих краях всё так же не давали ему покоя... Отражающая полоса на дорожном ограждении вдруг ярко блеснула под лучами солнца и вернула его к действительности. Глаза Гао Сюйжу защипало, но он не захотел ничего отвечать, лишь поджал губы и отвернулся.
Когда солнце склонилось к вершине самой высокой горы на западе, а облака заката собрались в заснеженные горные пики, и в то же время воздух стал чистым и ясным, тренировка по вождению наконец подошла к концу. Гао Сюйжу велел Альберу припарковать этот баснословно дорогой автомобиль в гараже, вышел из машины, захватив пиджак, и направился к стрельбищу, чтобы издалека понаблюдать за искусством метких стрелков.
Альбер зашёл в магазинчик под главным зданием, купил пачку шоколадных драже и, не торопясь возвращаясь назад, стал по одной закидывать разноцветные шарики в рот. Шатаясь, он подошёл к стоявшему у него за спиной Гао Сюйжу, вытянул шею, разглядывая стрельбище, и, поразмыслив немного, произмолвил:
— Ты стоишь здесь уже почти четверть часа, пора бы сменить пластинку.
Внезапно раздавшийся звук выстреласпугнул сидевших на проволочной сетке скворцов, и следом Гао Сюйжу увидел, как пушистые мишени-манекены за пределами площадки одна за другой получали попадания. Где-то вдалеке пронзительно завизжала стайка птиц, затем ближе, ещё ближе... Все они затянули общую песню — отчаянный и скорбный галдёж, и в одно мгновение вся земля будто превратилась в хрупкое стекло, зазвеневшее от птичьего щебета и оружейных выстрелов. Когда перепуганные птицы угомонились, Гао Сюйжу повернулся к Альберу и спросил:
— Как думаешь, зачем ЧВК обучает этих наёмников?
— Ещё бы не знать, — Альбер самодовольно пожал плечами, продолжая уплетать свои цветные конфеты. — Разумеется, ради бизнеса и больших денег, это же и так ясно, как дважды два четыре.
— Ты прав.
Гао Сюйжу кивнул и направился к главному зданию компании вдоль отбрасываемой стеной тени. По пути он разминулся с женщиной-снайпером в берете и заметил на внешней стороне её обнажённого предплечья татуировку акулы с якорем, символизирующую морскую пехоту.
Летний день выдался долгим, и Гао Сюйжу не стал задерживаться на улице. Зарегистрировавшись на стойке регистрации, они с Альбером друг за другом вошли в лифт и поднялись на этаж, где располагался конференц-зал.
Стеклянные стены переговорной были вымыты до блеска, отражая всё вокруг, словно новенькое зеркало. Он заглянул внутрь со стороны входа, стараясь держаться незаметно. Лян Сюньи сидел в дальнем конце длинного стола, слушая чей-то доклад, и рассеянно поднял глаза на выход из зала. В этот момент его взгляд столкнулся с теми самыми очаровательными и манящими бирюзовыми глазами, отчего у него всё внутри сжалось — тот стоял прямо в поле его зрения. Лян Сюньи торопливо отвёл взгляд и в растерянности то брал ручку, то клал её обратно, однако уже через пару мгновений он совладал с собой и вновь заговорил с подчиненными в своём обычном сдержанном и строгом тоне.
В просторном коридоре вовсю работали кондиционеры, и Гао Сюйжу, чтобы не замёрзнуть, запахнул пиджак и, скрестив руки на груди, встал возле плотно закрытых дверей в ожидании Лян Сюньи. Альбер стоял, заложив руки за спину и скучающе витая в облаках. Гао Сюйжу решил немного разговорить его:
— Сколько ты уже работаешь водителем у Лян Сюньи?
— Да недолго, около года всего, — подумав, ответил Альбер. — У Лян Сюньи прислуга часто меняется, особенно водители и телохранители. Прошлый охранник пробыл у него и полугода, как вдруг угодил в дурацкую переделку.
— А ты пострадал во время того благотворительного вечера?
Альбер покачал головой и погрузился в задумчивость:
— Нет, когда рвануло, я курил на площадке перед зданием, эта сигарета спасла мне жизнь.
— Пути господни неисповедимы, — едва заметно улыбнувшись, произнёс Гао Сюйжу, вплетая в речь двусмысленные намёки. — Прямо как я не ожидал, что однажды окажусь здесь.
— А чем ты занимался до этого? — сгораемый от любопытства Альбер сложил руки на груди и принялся допытываться.
Гао Сюйжу лишь легко повёл плечом, не придавая этому никакого значения, и небрежно бросил:
— Да всем подряд. Считается ли мытьё посуды в ресторане?
Альбер громко расхохотался, но быстро сообразил, что находится у дверей кабинета Лян Сюньи, и тут же зажал рот рукой, покраснев до кончиков ушей. Сгорбившись и втянув плечи, словно дразнящаяся обезьянка, он со смешком заговорщицки произнёс:
— Мытьё посуды... Хе-хе, рыцарь тарелок, хотя это прозвище тебе... ну уж слишком забавно подходит...
— Эта шутка зашла слишком далеко, Альбер, — делая вид, что говорит серьезно, предупредил его Гао Сюйжу.
— Отличная шутка, — у Альбера заблестели глаза, он изо всех сил старался сдержать радость, но всё равно прыснул со смеху. — Как жаль, что здесь нет зрителей, иначе я бы непременно рассказал госпоже Ли, а ещё Тольо...
Гао Сюйжу не произнёс ни звука, лишь пристально, не отрывая глаз, уставился на него. Альбер безудержно хохотал до тех пор, пока от тяжёлого взгляда Гао Сюйжу ему не стало неуютно, словно на иголках. Запоздав сообразить, в чём дело, он умерил свой пыл, виновато и покорно извинился перед телохранителем и больше не ронял ни слова. Гао Сюйжу решил не перегибать палку и оставил его в покое. Отводя взгляд, он повернул голову к концу короткого коридора и сделал вид, что бдительно несёт службу, а на самом деле краем глаза издалека наблюдал за Лян Сюньи.
Около пяти часов вечера, когда солнце уже клонилось к закату, Лян Сюньи объявил об окончании совещания. Люди по обе стороны стола один за другим поднялись со своих мест и гуськом потянулись к выходу. Гао Сюйжу стоял в коридоре и заглядывал внутрь, выискивая глазами фигуру Лян Сюньи. Какой-то мужчина в чёрном костюме остановился прямо перед ним. Гао Сюйжу машинально перевёл на него взгляд и наткнулся на смутно знакомое лицо, а на висевшем у того на груди пропуске значилось имя Фань Си.
Фань Си был тощим и долговязым, двигался легко, отличался пропорциональным телосложением, его небольшая голова всегда была гордо приподнята, а на лице играли живые краски благодаря необычным глазам цвета бирюзы. Его взгляд на мгновение задержался на лице Гао Сюйжу, а затем сменился крайним изумлением:
— Я узнал тебя! Это ведь ты вытащил меня тогда в Ангое.
На миг Гао Сюйжу почувствовал себя совершенно растерянным. Он с тревожным сердцем заглянул в переговорную и, убедившись, что Лян Сюньи всё ещё беседует с кем-то за столом и не собирается выходить, переключил внимание на собеседника. Тем временем Фань Си крепко пожал ему руку, и Гао Сюйжу оставалось лишь вежливо улыбнуться в ответ:
— Это была моя работа.
— После похищения я хлебнул немало лиха. К счастью, вмешался ты — эксперт ICG, разруливший всю ситуацию: меньше чем за месяц ты сбил выкуп с пяти миллионов до миллиона двухсот тысяч. Если бы не твоё своевременное вмешательство, в ту ночь я бы наверняка расстался с жизнью, — искренне произнёс Фань Си. — Моя семья всем сердцем благодарит тебя! И подумать только, что мы снова встретимся. Ты теперь тоже сотрудник Байхун?
Гао Сюйжу снова бросил взгляд на Лян Сюньи и уклончиво ответил:
— Можно и так сказать. А ты? Если память мне не изменяет, раньше ты работал в компании Офан.
Фань Си горько усмехнулся:
— Когда я вернулся из Ангои, компания Офан обанкротилась. Всё распродали подчистую, не осталось даже страховки от похищений. Идиоты из головного офиса вздумали урезать расходы и натворили таких глупостей, так что я остался без работы и был вынужден искать новое место. К счастью, Байхун Интернешнл приняла меня, и теперь я тружусь в их отделе внешних связей.
— Всё круто изменилось, — с улыбкой произнёс Гао Сюйжу и, опустив взгляд, мельком глянул на ноги Фань Си. — Как твои ноги, ещё служат?
— Слава небесам, и не говори — родился в рубашке. По возвращении на родину мне собрали кости, и я пролежал в постели добрых два месяца, пока не стало лучше. К счастью, обошлось без ампутации, иначе сейчас мне пришлось бы сидеть, разговаривая с тобой.
Он рассмеялся с изрядной долей самоиронии, однако Гао Сюйжу было не до смеха. В этот момент Лян Сюньи выкатился в кресле-коляске из опустевшего конференц-зала и, заметив оживленно беседующих мужчин, почувствовал беспричинное раздражение. Увидев выехавшего начальника, Гао Сюйжу поспешил придержать его кресло, но внимание Лян Сюньи было приковано к Фань Си:
— Почему начальник Фань всё ещё здесь? У вас есть вопросы?
Получив в ответ отрицательное покачивание головой, Лян Сюньи повернулся к Гао Сюйжу и произнёс:
— Тогда поехали, заберём сына.
Фань Си распрощался, а Гао Сюйжу повёз коляску по направлению к лифтам в конце коридора. Лучи заходящего солнца косыми полосами падали в окна, зажигая крошечные розовые искорки на сверкающей плитке пола. Пока они ждали лифт, Лян Сюньи внезапно нарушил тишину:
— Ты знаком с тем человеком?
Стоя за его спиной, Гао Сюйжу не видел его лица, но уловил в тоне Лян Сюньи нотки едва уловимого недовольства. В груди у него кольнуло, и он ответил:
— Встречались раньше. Шапочное знакомство, сам не знаю, как мы снова столкнулись здесь.
— Он начальник отдела внешних связей, устроился к нам только в прошлом году, — Лян Сюньи попытался сделать беззаботный вид, но лишь выдал себя с головой. — Смотрю, вы так оживленно болтали, словно старые добрые друзья, чуть было работу не забросил.
Лифт прибыл, и Гао Сюйжу закатил внутрь кресло Лян Сюньи, нажал кнопку нужного этажа, и, как только двери закрылись, они остались вдвоём. Теперь Гао Сюйжу отлично понимал, чем вызвано недовольство Лян Сюньи, и его сердце забилось чаще при мысли о том, что тот всё ещё неравнодушен к нему. Однако ему пока рано было открыто выказывать радость — следовало соблюдать приличия и не переходить границы:
— Тебе показалось, что я слишком сблизился с ним и перестал обращать на тебя внимание?
Попадание Гао Сюйжу было столь точным, что спина Лян Сюньи мгновенно покрылась испариной, а в душе шевельнулось неприятное чувство неловкости от того, что его тайные мысли оказались обнажены. Кабина достигла нужного этажа, и Лян Сюньи слегка запаниковал, опасаясь, что сто́ит дверям лифта открыться, как его истинные чувства окажутся выставлены напоказ всем ветрам.
http://bllate.org/book/33527/4120956
Готово:
