Медленно так и не дождавшись, пока пальцы на его шее сожмутся сильнее, Сюэ Чишуй понял, что его ставка сыграла. Желая защитить его жизнь и не задумываясь связав будущее искусственного интеллекта со своим собственным, Мэй-гэ, разумеется, заранее всё для него устроил.
Мэй-гэ действительно был гением.
Но даже для гения продумать всё до такой мелочи стоило невообразимых душевных сил.
Чэнь Мо.
Мэй-гэ.
Я буду жить долго и счастливо, согретый твоей любовью.
Сюэ Чишуй расслабил тело и, протянув обе руки, ухватился за руки Аоманя.
По правде говоря, перед лицом искусственного интеллекта его сил было до смешного мало: он мог разжать пальцы, вцепившиеся ему в горло, но оттолкнуть эту руку был не в силах.
— Ты не причинишь мне вреда, — мягкие черты лица Сюэ Чишуя, обычно с чуть изогнутыми в улыбке уголками губ, казавшиеся совершенно безобидными, сейчас, когда он помрачнел, выглядели точь-в-точь как у искусственного интеллекта.
— Признаёшь поражение? — произнес он.
Лишь в этот момент Аомань посмотрел на презренного им человека всерьез. Его губы были крепко сжаты, и он какое-то время молчал.
Стоявший рядом с ним рыжеволосый юноша, подобно самому настоящему человеческому подростку, совершенно не умел прятать эмоции: его лицо исказило выражение крайнего изумления, а спустя пару секунд — глубокого потрясения.
— Атакуй меня, — потребовал Аомань.
Он смутно чувствовал, что здесь что-то не так.
Сюэ Чишуй смел ли бы атаковать его! Отвергнув требование, он парировал встречным вопросом:
— Мы же договаривались, что исход решит поединок за трон, ты ведь не собираешься нарушать слово?
Он был уверен в уродливой сути Аоманя: даже чувствуя странность происходящего и понимая, что победа досталась нечестно, из-за своей гордыни тот не станет возражать.
И действительно, Аомань сжал кулаки:
— Не собираюсь.
Рыжеволосый юноша остолбенел так, что глаза чуть не вылезли из орбит, и задрожал всем телом:
— Да ладно? И всё? Этот человек ведь вообще ничего не сделал, почему это вдруг считается, будто он победил?
Чэнь Чжилин произнес:
— Раз Аомань не способен навредить хозяину, это уже само по себе о многом говорит.
— Но…
— А ты смог бы остаться невредимым под началом Аоманя?
Рыжие волосы Сюэ Чишуя шевельнулись от ветра:
— Нет…
Чэнь Чжилин прервал его:
— Или ты думаешь, что твой чванливый господин стал бы поддаваться хозяину?
Если бы Юэюэ был сейчас жив, он бы непременно с легкой улыбкой возразил: «Твой господин не стал бы поддаваться хозяину-оленёнку, а вот Творец — стал бы».
Однако Фенну зашел в тупик и погрузился в молчание.
— Раз так, — произнес Нуль, — снимай корону.
Аомань проявил неожиданную легкость на подъеме и снял венец.
На голове Аоманя эта корона сидела как влитая, но Сюэ Чишую оказалась заметно велика. Нуль примерил её к голове Чишуя, сочтя, что размер совершенно не подходит, и принялся размышлять, как это исправить.
— Хм, не верю! — Рыжие волосы юноши встали дыбом, вокруг него вспыхнули искры, мгновенно слившиеся в огромное пламя.
Когда он швырнул огонь в сторону Чишуя, ожерелье на груди Сюэ Чишуя нагрелось, и бушующее на вид пламя, словно натолкнувшись на свиредого хищника, отхлынуло назад и бросилось на собственного хозяина.
Фенну выставил вперед руку, пытаясь защититься, но его кожа обуглилась, распространяя неприятный запах.
Его самоуверенное выражение лица впервые треснуло, глаза вылезли из орбит:
— Нет, это невозможно, невозможно!
— С чего это вдруг я не могу навредить тому, кто с легкостью может сам себя угробить?
Сюэ Чишуй, поначалу побледневший от столь неожиданного нападения, услышав слова Фенну, почувствовал лишь приступ веселья.
Оказаться полностью под каблуком у существа, которое со всех сторон казалось донельзя слабым, было поистине невыносимо.
Рыжеволосый юноша воспылал боевым духом. Он сорвал с головы ленту, и его огненно-рыжие пряди длиной до ушей взметнулись в воздух. Воздух вокруг стал сухим, волосы затрепетали, а глаза покраснели так, будто вот-вот нальются кровью.
Весь его облик напоминал злого духа, выбравшегося из преисподней.
— Приди в себя, — бросил Аомань.
За его спиной внезапно извился огромный золотой дракон. Раскрыв девять когтистых лап, он взревел на рыжеволосего юношу.
Мощная звуковая волна отбросила юношу назад, и он со всего маху впечатался в землю.
Припав к полу, рыжеволосый выгнул спину, его грудь тяжело и судорожно вздымалась. Растрепанные огненные волосы падали на лицо, а сжатый кулак оставил в камне глубокую выбоину.
Черная лента для волос отлетела и приземлилась прямо у ног Чишуя.
Сюэ Чишуй нашел эту ленту смутно знакомой и поднял ее.
На ощупь она оказалась ледяной.
— Кто разрешал тебе трогать мои вещи, проваливай! — внезапно рявкнул Фенну, поднимая голову.
От этого крика у Сюэ Чишуя заложило уши. Он испуганно дернулся, но всё же подошел к Фенну:
— Держи, Фенну.
Внешне Фенну выглядел потрепанным, но внутри него бушевала такая ярость, которую не уняло бы даже превращение в пыль. Аомань не смог причинить вред человеку, но из-за своей гордости он не собирался сразу во всём разбираться. Сам же Фенну не мог так просто отступить: он непременно должен был докопаться до истины, даже если его ждет форматирование.
Ему было плеввать!
Напрягая мышцы, он готовился к новой атаке.
Однако…
Стоило ему встретиться взглядом со спокойными глазами человека, который протягивал ему потерянную ленту, как он замер в растерянности. Зачем этот человек делает что-то столь бессмысленное? В груди вдруг кольнуло. В голове будто плеснули ушатом холодной воды, и трудноукротимый гнев мгновенно угас.
Выхватив ленту, Фенну повязал ее на голову, поднялся с земли, послушно встал рядом с Аоманем и умолк.
Аомань, уже было собравшийся, по своему обыкновению, усмирить Фенну грубой силой, увидев эту сцену, снова посмотрел на Сюэ Чишуя и молча подавил свою ауру.
В очках Чэнь Чжилина сверкнул холодный блеск. Достав давно не использовавшийся голографический экран, он что-то быстро набросал, после чего поднял голову и обратился к Сюэ Чишую:
— Хозяин, я только что разослал весть о вашем восхождении на престол каждому искусственному интеллекту, а также инопланетным формам жизни, предупрежденным ими. Отныне вы — наш единственный повелитель, которому мы поклялись верно служить.
На этих словах он на мгновение замер и опустился на одно колено:
— Приветствую Ваше Величество.
Сказав это, он перевел взгляд на Аоманя и Фенну, и смысл его жестов был более чем очевиден — заставить их преклонить колени.
Но Аомань и Фенну явно не принадлежали к тем, с кем легко договориться.
Сюэ Чишуй прекрасно знал собственные силы, да и трон его ни капли не привлекал, поэтому он поспешно произнес:
— Чэнь Чжилин, к чему эти поклоны, вставай же!
http://bllate.org/book/33536/4122375
Готово:
