Если это не Инь Чэнъе, то кто же ещё.
Инь Чэнъе шел с презрительным видом. Позади него, помимо нескольких обычных слуг, двигался крепкий, исключительно высокий здоровяк.
— Пока они не подошли, я быстро надену маску, — шепотом бросил Шэнь Цзюэ и уже хотел было убежать.
Инь Муцзинь перехватил его за запястье:
— Не нужно, просто оставайся на месте.
Приблизившись, Инь Чэнъе сначала обошел вокруг Шэнь Цзюэ, с ног до головы окинул его взглядом и только после этого язвительно произвел:
— Тц-тц-тц, а у моего сводного братца и впрямь смелости прибавилось, раз он осмелился спрятать в доме особо опасного государственного преступника, которого разыскивает весь город.
Оставалось только гадать, кому предназначались эти слова. Стоявшие сзади слуги переглянулись, и поначалу никто не решался польстить и поддакивать — как-никак, оба они были молодыми господами клана Инь.
Зато безымянный здоровяк проявил исключительную смелость, выпустив носом струю горячего воздуха:
— Ублюдок, у которого мозги в заднице застряли!
Инь Муцзинь никак на это не отреагировал, зато прибежавшая Шилю тут же взорвалась:
— Если уж на то пошло, то кто тогда устроил так, что побежали доносить властям, и в открытую толкнул клан Инь в пасть огненную? Уж не тот ли, у кого мозгов от рождения отроду не было?
— Ты! Да как ты…
Инь Чэнъе рассвирепел и свирепо ткнул в Шилю пальцем.
Шилю выпятила грудь:
— Я? Что я? Молодой господин, вы хоть знаете, кого я сейчас ругаю?
Видя, что Инь Чэнъе собирается найти кого-нибудь, чтобы отлупить Шилю, Инь Цзю оттащила ее за спину и извинилась:
— Шилю еще не проснулась и бредит, прошу молодого господина не гневаться.
……
Инь Муцзинь наблюдал за происходящим со стороны. Дождавшись, пока они оба разозлят Инь Чэнъе так, что у того из макушки едва ли не пламя повалит, он неспешно вклинился в разговор:
— С чего это у старшего брата нашлось время пожаловать ко мне? Случилось ли что-то, о чем нужно распорядиться?
— Распоряжаться тут не о чем, — Инь Чэнъе перестал смотреть на тех двоих и повернулся к Инь Муцзиню. — Я эти два года скитался по свету и все больше замечаю, что люди в моем подчинении как-то неладно выполняют поручения. Если подумать, дело тут в том, что люди, которых воспитываешь ты, младший братец, с каждым разом становятся все хуже и хуже.
Инь Чэнъе махнул рукой назад, и безымянный амбал сделал шаг вперед, оказавшись перед Инь Муцзинем.
— Ты что, совсем распустился и даже людей воспитывать разучился? Сегодня я тебя хорошенько проучу. Его зовут У Ман, пусть он как следует потренируется с твоими боевыми слугами.
— Да ты ка-… — Шилю собралась обругать его последними словами, но Инь Цзю ловко и быстро зажала ей рот рукой, и оба они устремили взгляд на Инь Муцзиня.
Смысл был более чем очевиден.
Клан Инь не был обычной торговой семьей — они сколотили состояние на охранных предприятиях и зарабатывали на жизнь, ходя по лезвию ножа.
Позже их дело разрослось, и Инь Чэнъе стал главой, в чьих руках сосредоточилось несколько отрядов телохранителей.
Сопровождение грузов делилось на сложное и простое, плата тоже различалась, и между караванами неизбежно шла борьба за заказы.
В других охранных агентствах толком не знали, а в клане Инь действовало лишь одно правило — побеждает сильнейший.
Поэтому среди караванов постепенно укоренилась привычка устраивать регулярные поединки, а боевая мощь мало-помалу стала главным признаком авторитета в ремесле эскорта.
Заявлять сегодня здесь, будто люди Инь Муцзиня ни на что не годятся, было уже чересчур нагло — это оскорбило даже сильнее, чем недавняя фраза здоровяка о мозгах в заднице.
— Что ж, тогда давайте устроим поединок и посмотрим.
Услышав согласие Инь Муцзиня, Шилю принялась яростно потирать руки в предвкушении грандиозной драки, однако ее собственный господин вовсе не собирался выпускать ее вперед.
Инь Муцзинь тыльной стороной ладони провел по щеке Шэнь Цзюэ, и когда тот перевел на него взгляд, произнес:
— Ты будешь драться с ним.
— М-м… м? — Восхищение от зрелища еще не сошло с лица Шэнь Цзюэ, его глаза широко раскрылись от изумления. Он недоверчиво ткнул пальцем в себя и переспросил: — Я?
— Угу, ты.
Инь Муцзинь толкнул Шэнь Цзюэ вперед.
Шэнь Цзюэ заупрямился и в ответ ухватился за его руку, заставляя взглянуть в глаза и оценить колоссальную разницу в их телосложении с У Маном:
— Ты уверен? Я же хроник-хиляк, и бросать меня против такой горилы — разве это не поиск проблем на свою голову? Если он меня пнет, я ведь точно инвалидом стану.
Заметив, что тот ни капли не растроган, Шэнь Цзюэ слегка потряс его за руку и добавил:
— К тому же у меня все еще болит задница.
— …
Инь Муцзинь помолчал пару мгновений, стряхнул руку Шэнь Цзюэ и произвел:
— Если победишь, я возьму тебя погулять.
— С таким же успехом ты мог бы сказать: как только я проиграю, меня забьют до смерти, завернут в циновку и выбросят наемное кладбище — вот это и будет успешный выход из дома.
Обиженно пробормотал Шэнь Цзюэ.
Но на арену он все-таки вышел.
Он и сегодня как следует не завязал волосы: перед самым выходом лишь собрал рассыпавшиеся по спине пряди и скрутил их в кривобокий пучок.
Один здоровенный, другой худой, они стояли друг напротив друга посреди тренировочной площадки. Ветер, кажется, стал сильнее, и полы цвета сливовых побегов на одежде Шэнь Цзюэ затрепетали и зашуршали.
Даже в свободных одеждах фигура Шэнь Цзюэ казалась слишком хрупкой, и рядом с У Маном, похожим на каменный столб, он выглядел совсем неубедительно.
Едва поединок начался, не убедительным оказалось далеко не только телосложение.
Раз уж Инь Чэнъе осмелился лично явиться сюда с провокацией, приведенный им человек несомненно обладал подлинным мастерством.
У Ман полностью оправдывал свое имя: тигриные руки, обезьяний торс, каждое движение сочилось нешуточной силой.
Шэнь Цзюэ же мог противопоставить ему разве что относительную ловкость: он прыгал и метался по небольшой площадке, не только не позволяя У Ману схватить себя, но и умудрившись найти брешь и отвесить тому затрещину.
Правда, толку от этого было чуть.
У Ман, словно неповоротливый медведь, добрую половину дня гонялся за зайцем, но не только не поймал его, так еще и был укушен этим зайцем, из-за чего испустил яростный рев, а его лицо исказилось от свирепости.
Только теперь проявилось его настоящее мастерство: при всей своей массивности он оказался вовсе не тяжеловесным, а скорее стремительным.
Заметив это, Шэнь Цзюэ перестал кружить и попытался сойтись с У Маном в лобовой стычке.
Предсказуемо — он не смог взять верх ни на йоту.
Получив от Инь Цзю весточку, Чжао Цзиньжэнь взвалил на плечо аптечку и бросился сюда.
Когда он вихрем примчался на место, застрявшее в груди дыхание с привкусом железа еще не успело вырваться наружу, как он увидел, что Шэнь Цзюэ принимает спиной увесистый удар, его тело судорожно качнуло, и он едва-едва удержал равновесие.
— Немедленно прекрати! Ты что, с ума сошел, Инь Муцзинь? — Чжао Цзиньжэнь оттолкнул Шилю и протиснулся к Инь Муцзиню. — Ты разве не знаешь, что его раны еще до конца не зажили?
Не отрывая глаз от арены и глядя, как Шэнь Цзюэ делает отчаянный полуоборот, едва избегая кулака У Мана, Инь Муцзинь ответил:
— Он умеет драться.
— Это было раньше! — Чжао Цзиньжэнь закрутился на месте от злости. — Он сейчас потерял память, тебе что, снова растолковывать, что такое амнезия? Он начисто позабыл все те навыки, а ты заставляешь человека, у которого в голове пустота, драться с одержимым боевыми искусствами психом! Тебе не кажется это абсурдным?
Высказавшись, он счел это недостаточным и яростно добавил:
— По-моему, это у тебя с головой не в порядке.
Эти слова были произведены сквозь зубы и вместе с тем донельзя тихо — надо отдать ему должное, даже в такой момент он держал себя в руках, стараясь не бранить его при честном народе.
— Я уже сам перестаю понимать, то ли ты его любишь, то ли ненавидишь… — бросил напоследок Чжао Цзиньжэнь.
Лицо Инь Муцзиня наконец едва заметно переменилось. Он повернулся, бросил на Чжао Цзиньжэня взгляд и после недолгой паузы пошел на попятную:
— Погоди еще немного.
С этими словами он вновь уставился на Шэнь Цзюэ.
Шэнь Цзинь обладал первоклассным мастерством: он столько лет занимался боевыми искусствами, что тело давно выработало привычку, и в большинстве случаев приемы исполнялись сами собой, вовсе не требуя работы ума.
Разве Шэнь Цзюэ не хотел всё вспомнить?
Инь Муцзиню, конечно, были известны те прошлые дни, да только он сам в них участвовал.
Для него прошлое являлось едва затянувшейся раной, покрытой кровавой коркой; он не мог собственными руками сорвать эту корку и выставить все напоказ — ни ради Шэнь Цзюэ, ни ради себя самого.
Он уже сходился в бою с потерявшим память Шэнь Цзюэ, и хотя прошло всего пара приемов, этого хватило, чтобы понять: боевые навыки Шэнь Цзюэ не были утрачены полностью.
Все эти приемы были запечатаны в теле Шэнь Цзюэ, требовалась лишь искра, некий толчок, способный пробудить память плоти.
Шэнь Цзюэ был так умен, он в него верил.
Верил всегда.
И все же…
Чжао Цзиньжэнь напомнил ему: он все-таки поступил слишком опрометчиво. Желая помочь Шэнь Цзюэ вернуть память подобным образом, он вполне мог заставить спарринговаться с ним Шилю или Инь Цзю, на худой конец — выйти самому.
Никто лучше него не подходил на роль спарринг-партнера для Шэнь Цзюэ.
Он и правда действовал слишком безрассудно.
Стоило ли останавливать бой?
Внезапный возглас Шилю выдернул его из раздумий обратно на арену.
Шэнь Цзюэ пропустил удар в живот и согнулся пополам от боли. Не успел он выпрямиться, как У Ман с молниеносной быстротой взмахнул ногой и обрушил удар в тыл его головы.
Попади этот удар в цель, Шэнь Цзюэ, пожалуй, лишился бы памяти во второй раз.
Дыхание Инь Муцзиня замерло.
Исход казался предрешенным: Шэнь Цзюэ неизбежно проиграл бы, да и звать на помощь было уже поздно.
Но боль от того, как Чжао Цзиньжэнь мертвой хваткой вцепился ему в руку, придала ему предельной рассудительности: пусть его собственные ладони сжались до побелевших костяшек и почти онемели, он все равно верил, что Шэнь Цзюэ сможет увернуться.
Он знал Шэнь Цзюэ лучше всех и безгранично доверял ему.
Свист рассекаемого воздуха, песчинки в глазах.
То ли на затылке у Шэнь Цзюэ вырос глаз, то ли он предвидел все заранее, но за мгновение до удара он подался корпусом назад, выгнув гибкую талию под поразительно плавным углом, и пропустил ногу противника мимо.
— О небеса… — пробормотал Чжао Цзиньжэнь.
— Сестрица Цзю, вы видели? Такого глубокого прогиба я отродясь не видела ни у кого, кроме вас! — Шилю тоже поразилась и невольно прижалась к Инь Цзю.
Инь Цзю тихо произнесла:
— Угу, — и потрепала Шилю по макушке.
Прислушиваясь к доносившимся до слуха голосам, Инь Муцзинь испытал немало удивления, но еще больше — облегчения, и вместе с тем…
Он так и знал: Шэнь Цзюэ непременно справится.
Однако этого было еще далеко не достаточно.
Успешно уклонившись от атаки, Шэнь Цзюэ не стал спешить выпрямляться. Опираясь на носки ног, он сделал вращательное движение, наполовину развернул корпус, оказался сбоку от У Мана и, одновременно подтягивая таю и поднимаясь, без колебаний врезал пяткой под коленную чашечку противника.
Кожа и мясо у У Мана были толстыми и грубыми, и куда бы его ни били прежде, все было нипочем, но подколенная ямка отличалась особой уязвимостью.
К тому же сейчас он опирался на землю всего одной ногой, и от удара Шэнь Цзюэ его колено мгновенно подогнулось, и он полурухнул, полуприпал на колени, со всего маху врезавшись в землю.
В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с паникой.
Но это было лишь начало. С той минуты чаша весов качнулась в обратную сторону.
Шэнь Цзюэ словно внезапно озарило изнутри: он превратился в искушенного бродягу цзянху, действовал с невероятной легкостью и непринужденностью, забавляясь с У Маном, как с цирковой обезьяной.
http://bllate.org/book/33555/4124289
Готово:
