Ну, вы двое детей, как это вы пришли? Сюй Эр, я слышал, ты болел, тебе уже лучше? — Сюй Цзун окинул Сюй Чжиюя оценивающим взглядом. Будучи деревенским старостой, он, естественно, был в курсе дел каждой семьи.
Спасибо деревенскому старосте за беспокойство, благодаря заботе Цзяо Юэ мне, Чжитую, намного лучше.
Какая неожиданность: этот человек взял да похвалил ее, да еще и при старосте. Ван Цзяоюэ с изумлением посмотрела на него.
Сюй Чжиюй держался непринужденно, уголки его губ трогала улыбка, вид у него был крайне послушный.
Ну что ж, хорошо. Вы оба — несчастные сироты, и то, что вы можете поддерживать друг друга и налаживать совместную жизнь — это прекрасно, просто прекрасно.
С первого же слова было понятно, что это дежурная вежливость. Разве он мог не знать реального положения дел?
Чжиюй все же должен поблагодарить деревенского старосту за повседневную заботу. Мы с Цзяо Юэ непременно наладим нашу жизнь, только вот... — Сюй Чжиюй замялся, не договорив.
Сюй Цзун отбросил ногой обрезки старого дерева в сторону. По его воспоминаниям, они пришли к нему впервые, а значит, определенно по какому-то делу. — Тьфу ты, посмотрите на меня, заболтался! Дома я один, остальные ушли на ярмарку. Если есть о чем поговорить, давайте зайдем в дом и присядем, пойдемте.
Все вокруг только и твердили, что у этого Сюй Эра скверный характер, но сегодня при встрече манеры парня оказались на высоте.
Сюй Чжиюй поблагодарил его и последовал за ним в дом.
— Дети, выпейте сначала по глотку чаю. Раз уж вы пришли сегодня, у вас наверняка есть какое-то дело? — Сюй Цзун налил две пиалы чая. Будучи деревенским старостой, он отлично разбирался в человеческих отношениях и житейской мудрости.
Сюй Чжиюй торопливо сложил руки перед грудью в поклоне: — Деревенский староста, не стану скрывать: у младшего действительно есть дело, в котором хотелось бы попросить вас, уважаемый старейшина, о помощи.
Сюй Цзун тут же поддержал Сюй Чжиюя за локоть: — Эй, к чему тебе, дитя мое, эти церемонии? Ну-ка, садись, присаживайся скорее. Говори толком, в чем дело. Мы с твоим дедом — двоюродные братья, и раз уж ты зовешь меня деревенским старостой, то всё, что мне по силам, я обязательно для тебя сделаю. Что до... ежегодного подушного налога, твою долю я ведь велел с тебя списать!
Чжиюй понимает. Вы и деревенский староста, и дедушка, а вашу заботу о Чжиюе мы с Цзяо Юэ храним в сердцах. На этот раз мы пришли лишь с тем, чтобы попросить вас восстановить справедливость для меня и Цзяо Юэ!
Ван Цзяоюэ впервые видела Сюй Чжиюя столь учтивым и соблюдающим правила: говорил он мягко, тихим голосом, прямо как какой-нибудь ученый мужа. И это тот самый ее супруг, который прежде и трех слов с посторонними связать не мог?
Восстановить справедливость? С чего это вдруг? — Сюй Цзун нахмурился, мысленно прикинув и уже догадываясь о сути дела.
Однако Сюй Чжиюй не стал сразу переходить к делу, а пустился в воспоминания: — Деревенский староста, вам ведь тоже известно: у Юэ-эра горькая судьба. В восемь лет лишился отца, в десять — матери, а эти глаза после сильного пожара ослепли, и сам о себе позаботиться я не в силах.
Эх, дитя, натерпелся же ты за эти годы! Но мы с твоим дедом надеялись, что ты сумеешь вырваться из тоски и начнешь нормально жить с Цзяо Юэ. Я очень рад видеть, что сегодня ты смог прийти.
Да, воля небес превратна. После всех ударов судьбы Чжиюй и впрямь столько лет провел в унынии, и если бы не крайняя нужда, ни за что бы не посмел тревожить вас, уважаемый старейшина. Ах, какими же счастливыми и радостными были те времена, когда мои родители были живы... — В глазах Сюй Чжиюя блеснули слезы, вид у него был до жалости несчастный, невольно вызывая сочувствие.
Стоило зайти разговор о родителях прежнего хозяина тела, как Сюй Цзун принялся горько вздыхать: — Эх, и впрямь небеса слепы! В тот год Чжунда он, он... Эх... Если бы не твой отец... Эх... В моем доме... — Сюй Цзун тоже поперхнулся от подступивших к горлу слез.
Такие слова Ван Цзяоюэ слышала от Сюй Чжиюя впервые и невольно прониклась сочувствием к превратностям судьбы: все они здесь были людьми с горькой долей.
Эх, не будем больше обрывать прошлое моих отца и матери, не будем, не будем... — заметив, что цель достигнута, Сюй Чжиюй замахал руками.
Все обстояло так: в свое время отец прежнего хозяина погиб, сорвавшись в пропасть, когда спасал сына деревенского старосты, отправившегося вместе с ним в горы за лекарственными травами. Вспомнив это воспоминание прежнего владельца тела, Сюй Чжиюй и решил обратиться за помощью к Сюй Цзуну.
Эх... — Убедившись, что цель достигнута, Сюй Чжиюй утер слезы и с чувством принялся за спектакль дальше.
Старосте незачем печалиться о Юэ-эре, такова уж судьба Юэ-эра. Вот только в прошлом году нас с Цзяо Юэ отделили от большой семьи, чтобы мы жили отдельно, но те пять му пашни моего отца оставили обрабатывать старшему дяде и третьему дяде. Изначально мой старший дядя и третий дядя обещали каждый год давать мне по три даня зерна на подспорье. Но вот осенняя уборка завершилась, зерно лежит в закромах уже больше трех месяцев, а они и не думают выполнять обещание. Изначально мне не выделили никакого имущества, а мое положение вы прекрасно знаете: в последнее время мы с Цзяо Юэ перебиваемся с хлеба на воду, и сейчас зерно у нас вот-вот закончится. Умоляю деревенского старосту рассудить нас с моей женой, нас, мужа и жену! — С этими словами он схватил за руку стоявшую рядом Ван Цзяоюэ и снова отвесил поклон.
Ван Цзяоюэ, которая всё это время не сводила глаз с Сюй Чжиюя, вздрогнула, пришла в себя и поспешно ответила поклоном: — Просим деревенского старосту рассудить нас!
А от брошенного Сюй Чжиюем слова «моя жена» ее лицо мгновенно залилось краской.
Она и не думала, что этот человек нынче проявил сообразительность и додумался сначала заручиться поддержкой деревенского старосты. Иначе, отправься они вдвоем в дом Сюй за зерном, им бы ни зернышка не дали, да еще и оскорбили с насмешками в придачу.
Хотя Сюй Чжиюй выражался иносказательно, Сюй Цзун, разумеется, все понял. Про себя он подумал, что этот Сюй Эр... совсем не похож на того, о ком ходили слухи.
И взгляд, которым он смотрел на Сюй Чжиюя, стал совсем другим.
И такое бывает? Почему же ты, дитя, не сказал раньше? Натерпелся ты, должно быть, немало тягот? — На самом деле положение прежнего хозяина дома он знал лучше всех, просто раньше, раз тот к нему не обращался, он притворялся, будто ничего не ведает.
Сюй Цзун знал, что задолжал Сюй Чжиюю услугу. У него был всего один сын, да и внук тогда еще не родился. Не будь в тот год отца Сюй Чжиюя, его род, скорее всего, прервался бы. И пусть Сюй Чжиюй не сказал всего напрямую, стоило тому лишь заикнуться об этом, как Сюй Цзун всё понял.
Да уж, они посчитали, что мы с Цзяо Юэ еще малы. В прошлый раз, когда я ходил за зерном, меня и вовсе прогнали со двора. И ведь черным по белому было написано, а они отрекаются! Да к тому же перед этим принесли клятву в родовом храме, и вы же сами были тому свидетелем... — Сюй Чжиюй извлек из-за пазухи подписанный при разделении семьи документ.
Сюй Цзун ведь и впрямь позабыл об этом! А нынешний Сюй Чжиюй — собранный и спокойный, говорит учтиво и к месту, меру знает, совсем не похож на того тугодума и молчуна, о котором ходили слухи.
Хорошо! Старик сам сходит с тобой в дом твоего деда! — тут же решительно заявил он.
Цель была достигнута, на лице Сюй Чжиюя отразилось трогательное волнение. Раз уж удалось уговорить Сюй Цзуна, дело с получением зерна было наполовину сделано. Торжествующе толкнув Цзяо Юэ плечом, он приподнял бровь и лукаво усмехнулся, но улыбка эта мелькнула и тут же исчезла. Когда же он повернулся обратно, на его лице снова застыло жалостное и скорбное выражение.
Вот ведь... — Ван Цзяоюэ ошеломленно смотрела на свою руку, которую он все еще держал в своей. Ей хотелось отдернуть ее, но боялась при посторонних уронить авторитет Сюй Чжиюя.
Она никак не ожидала, что у этого человека такие теплые руки.
Глава 12. Звезда несчастья на пороге
Старейшина семьи Сюй по имени Сюй Мин и госпожа Сюй по фамилии Ань родили на свет четверых детей: троих сыновей и дочь.
Отец Сюй Чжиюя, Сюй Чжунда, был вторым по старшинству. Над ним возвышался старший дядя Сюй Боюань, а под ним — третий дядя Сюй Цзипин и младшая тетушка Сюй Линхуа.
Если не считать младшей тетушки, которая уже выдали замуж в поселок, старик Сюй, старший дядя и третий дядя на самом деле жили не разделяясь, и единственным, кого выгнали жить отдельно, оказался прежний владелец этого тела!
Причина была абсурдной и нелепой: заявляли, что прежний хозяин — переродившаяся Звезда несчастья!
Сюй Чжиюй потерял дар речи.
Около двух лет назад в семью Сюй пришла большая радость: старший внук по прямой линии Сюй Чжие, что десяток лет усердно грыз гранит науки при свете тусклой лампады, наконец сдал уездные экзамены и стал единственным туншэном в деревне. С той поры жена старшего дяди, Чжоу Хуннян, от гордости задрала нос выше неба. Она расхаживала по дому гоголем, и все в этом доме казалось ей не так. И без того недовольная тем, что слепой Сюй Чжиюй сидит у них на шее и ест даром чужой хлеб, она теперь принялась изощренно изводить его при каждом удобном случае.
Однажды, услышав где-то праздные сплетни о том, что прежний хозяин — это воплощение Звезды несчастья, чье дурное предзнаменование способно испортить великую удачу на пути к успеху ее дорогого сыночка, она всполошилась. О небеса! Гадатель судеб изрек, что ее драгоценному сыночку в будущем суждено стать чжуанъюанем, и она никому не позволит этому помешать!
Вот она и принялась устраивать дома всякие пакости, плести интриги, плакать и скандалить, требуя разделить семью и выставить бездельника Сюй Чжиюя вон, дабы тот не испортил блестящее будущее ее любимого сыночка.
Тьфу! Туншэн — это же примерно как нынешний выпускник начальной школы, экзамены более высокого уровня он еще даже не сдал, а гору самомнения невесть откуда взял.
Если уж на то пошло, то Сюй Чжиюй со своим дипломом аспиранта был настоящим, стопроцентным чжуанъюанем.
Впрочем, это было лишь к слову.
И старик Сюй, будучи главой семьи, почему-то поверил этому бреду. Сжав сердце от боли, он потратил полглавы серебра, купил ветхую лачугу на другом конце деревни и пристроил туда прежнего хозяина.
Поэтому со второй половины позапрошлого года прежний хозяин и Цзяо Юэ перебрались в ту разрушенную хижину жить отдельно.
*
Оставим долгие разговоры: как уже упоминалось ранее, Сюй Чжиюй разжалобил деревенского старосту Сюй Цзуна своей горькой участью, и тот вместе с ними отправился в дом Сюй выбивать зерно.
Когда троица подошла к усадьбе семьи Сюй, ворота во двор были настежь открыты.
У входа во двор маленькая девочка лет пяти-шести усердно подметала землю.
Эр Э, дедушка и остальные дома? — обратился к ней Сюй Цзун.
Малышка вздрогнула, подняла голову и, увидев брата Юэ-эра, невестку Цзяо Юэ и деревенского старосту, робко замерла с метлой в руках.
Мой де... дедушка и старший дядя с батюшкой ушли... ушли в поселок продавать... продавать корзины. — Она говорила робко, от волнения заикаясь.
Никого из тех, кто принимал решения в доме, не оказалось на месте. Похоже, дело с зерном... Сюй Цзун скривился в нерешительности и перевел взгляд на Сюй Чжиюя: — Юэ-эр, и что теперь делать?
Сюй Чжиюй совсем забыл об этом: семейство его деда промышляло плетением из бамбука. Обычно помимо полевых работ они все вместе плели бамбуковые изделия дома, а потом продавали их за деньги. В ярмарочный день они непременно должны были отправиться в поселок на рынок, чтобы сбыть свой товар.
Ой-ой!
И что же, теперь поворачивать назад?
Но, подумав немного, он решил, что время еще не позднее. Раз уж они пришли, то стоит им уйти и вернуться снова — и решимость испарится, а дело зачахнет. К тому же они привели с собой самого старосту, в присутствии которого Сюй притихнут хоть немного. Возвращаться было нельзя!
Деревенский староста, обычно дедушка с остальными как раз к этому часу уже почти возвращаются. Может, зайдем внутрь и подождем? — Если сегодня не уладить это дело, дома придется голодать.
Сюй Цзун окинул взглядом небо и кивнул: пожалуй, можно.
Наклонившись, он спросил Эр Э: — А кто-нибудь еще из взрослых остался дома?
Сис... старшая сестрица и тетушка моют белье во дворе за домом! А старший дядя с тетушкой — в до... доме! — В ее глазах деревенский староста был самым главным человеком в деревне, и без того заикающаяся малышка волновалась еще сильнее, так что выговорить все удалось с большим трудом.
Хорошо, тогда позови свою тетушку, — доброжелательно произнес Сюй Цзун.
Угу! — бросив метлу, девочка со всех ног умчалась в восточное крыло.
Поскольку здесь жило больше десятка человек, усадьба семьи Сюй была просторной, комнат семь или восемь. И пусть дома были сложены из обычного серого камня, выглядели они вполне аккуратно и светло. Для деревни Сюй такие условия считались выше среднего, так что прокормить слепого, по идее, не составляло никакого труда. К тому же прежний хозяин тоже умел плести из бамбука и не сидел сложа руки без дела.
http://bllate.org/book/33559/4124707
Готово:
