Готовый перевод The Hawthorn Home Life / Цветы дикой сливы: Путь домой: Глава 18

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Десять лет прошло с тех пор, как он уехал в Бичжоу, и вернуться удалось лишь теперь... Оказалось, что те слова всё же затаили в его душе горькую обиду.

Погруженный в тяжелые воспоминания, он сам не заметил, как оказался у ворот особняка первого министра Ли.

Над входом величественно возвышалась алая вывеска, главные ворота были плотно заперты, и лишь в боковой калитке виднелась узкая щель. Ли Ди перевел дух и нащупал у себя за пазухой сверток с пирожными из цветков софоры — они были еще теплыми. Когда много лет назад мать провожала его во дворец, он пообещал ей, что вернется и они вместе приготовят сладости. Это обещание опоздало на одиннадцать лет.

Ли Ди не раз представлял себе, как теперь выглядит его мать. В его памяти она осталась молодой: за ее ухом по-прежнему колышется пушистый цветок из бархата, а украшения в волосах холодят кожу. Его мать происходила из семьи ученых, от нее всегда веяло ароматом туши для каллиграфии. Бывало, он взъерошит ей волосы, а она тихо сделает ему выговор. Мать жалела его — пусть нечасто, но эта любовь существовала.

Словно околдованный этой призрачной нежностью, Ли Ди, сам того не осознавая, сделал шаг вперед. Но стоило ему потянуться к красным воротам, как его оглушил звонкий, похожий на серебряные колокольчики смех. Этот звук, словно вырвав его из забытья, мгновенно вернул в реальность. Похоже, нянька и служанки бежали за кем-то, без конца выкрикивая: Маленький господин!

Ли Ди, словно обжегшись о раскаленное железо, поспешно схватил поводья своей лошади и развернулся, чтобы уйти. Но не успел он отойти и на несколько шагов, как сзади раздался нежный, детский голосок:

— Бей, бей, прогони!

Ли Ди бросил взгляд через плечо и увидел, как карапуз, ростом едва ли выше пестика для ступки, цепляется за боковую калитку. В руке ребенок держал погремушку и что-то невнятно лепетал. Малыш попытался выбраться наружу, но споткнулся о порог, ударился головой о землю и залился громким плачем.

У Ли Ди даже мысли не возникло помочь ему, а вернее, он просто не хотел на него смотреть. В сердце поднялась волна такой острой, невыносимой тошноты, что плач ребенка отозвался в душе ударами ножа. Каждый всхлип вонзался в самое больное место, заставляя кровь кипеть, а боль — застревать в горле, лишая возможности вымолвить хоть слово.

Неужели это зависть?

Завидовать трехлетнему ребенку? Своему родному брату по крови? Он презирал себя за эти чувства, считал их низкими. Но в глубине души что-то яростно кричало:

За что? Почему именно так?

Он рос в глубоких покоях резиденции первого министра до семи лет, и первыми словами, которые он выучил, были: Сын понял. Только эту фразу он и знал. Уроки, прописи, розги, наставления — для всего этого хватало одного ответа. Говорить что-то другое было не нужно, да и некому было слушать.

Когда-то он тоже был любопытным, сосал палец и просил у взрослых всякие диковинки. Тогда он очень любил говорить одну фразу:

Мне бы хотелось...

Но стоило ему начать, как учитель Чжэн Юань тут же обрывал его. Он бил его линейкой по рукам, запрещая хотеть. Как благородный муж, будущий пример для всех людей, может позволить себе предаваться пустым мечтам? Всё, чего ты жаждешь — лишь вред, порождающий алчность и заблуждения. Ли Ди терпел побои, не смея жаловаться отцу, — да он, по правде говоря, и не знал толком, как выглядит его отец. Он понимал: если пожалуется, то вместо леденца получит лишь пощечину.

Шло время, и он перестал говорить мне бы хотелось. Даже если желание было самым простым: увидеть мать или просто посмеяться с другими детьми своего возраста.

То, чего он отчаянно пытался добиться в детстве, но так и не получил, этот ребенок обрел без малейшего труда. Как же не чувствовать горечи...

Но даже эта ненависть имела свой предел. Он не мог ненавидеть по-настоящему — ненависть слишком тяжелая ноша, да и ребенок был ни в чем не виноват.

Ли Ди никогда не верил в судьбу, но сейчас, перед лицом этой застарелой душевной раны, он мог лишь сказать себе: такова воля небес.

Тот ребенок просто оказался удачливее. А он, старший, родился раньше, чтобы принять на себя все тяготы жизни в семье знатного вельможи. Может, в этом и заключается долг брата?

Только вот он совсем не хотел быть старшим братом. Тот брат, о котором он мечтал, был совсем не таким. Это должен был быть юноша в простой одежде, который почти не улыбался, умел писать стихи и рисовать картины, колоть дрова и готовить самую вкусную в мире, пусть и самую невзрачную на вид еду.

Поэтому он никому не будет братом.

Под звуки суетливых шагов няньки и служанок Ли Ди вставил ногу в стремя, натянул поводья и, не оглядываясь, поскакал прочь.

***

Ли Ди ехал верхом и никак не ожидал, что на главной улице столкнется с Се Яо.

Се Яо в ярости оглядывался по сторонам, но, увидев скачущего навстречу Ли Ди, почувствовал прилив уверенности и принялся тыкать пальцем в белоснежно одетого знатного юношу напротив.

Ли Ди спешился. До квартала Дексин, где он снимал жилье, было рукой подать. В Шанцзине квартал Дексин служил пристанищем для приезжих: здесь останавливались ученые, ехавшие на экзамены, или наемные советники в поисках работы. Из-за близости к городским воротам цены на жилье здесь были низкими.

Видя, что Се Яо с кем-то сцепился, Ли Ди сразу понял: у того снова обострилась привычка бросаться на защиту всех обездоленных.

Се Яо указывал на смазливого, белолицего парня и ругался:

— Эй, беломордый! Твое дело — только языком чесать, а если есть смелость, слезай с лошади и покажи, на что способен перед своим дедом!

Беломордый насмешливо фыркнул, высокомерно прищурился и надменно процедил:

— Ого, а я-то думал, какой навозный жук вылез из ямы? Хорошо, что еще не стемнело, а то я бы тебя и не заметил. Тьфу, несет от тебя какой-то дичью! В Бичжоу привык жить как дикарь, так приперся в Шанцзин свои порядки устанавливать? Неважно, что я там делаю, просто боюсь, что от твоих сапог так разит, что мне дышать нечем, куда уж мне перед тобой хвост задирать!

Этот тип был необычайно остер на язык, на каждое слово Се Яо отвечал десятком. Се Яо, хотя и не был смуглым, сейчас покраснел от гнева до корней волос. Он никогда не был мастаком спорить, к тому же мало учился, куда ему было тягаться с жителями Шанцзина? Конечно, тогда Се Яо еще не знал, что столкнулся с самим Чжу Цзиннином — скандально известным сыном тай-вэя Чжу, славящимся своим ядовитым языком.

Се Яо, чувствуя себя униженным и заметив за спиной Чжу Цзиннина заблокированную карету, так разозлился, что из ушей едва не пошел дым. Сжав кулаки, он сделал несколько широких шагов вперед и одним мощным ударом сбил Чжу Цзиннина с лошади. Знатный господин полетел на землю, приземлившись лицом прямо в грязь.

Свита Чжу Цзиннина замерла от изумления. Сцена развивалась совсем не по правилам: согласно этикету Шанцзина, полагалось сперва переброситься парой колкостей и только потом вступать в драку. Неужели в Бичжоу такие дикие нравы, что даже здесь они игнорируют правила словесного боя? Слуги растерянно переглядывались, не зная, что предпринять.

Се Яо, не теряя времени, нанес Чжу Цзиннину еще несколько ударов:

— Ах ты, свиное рыло! Живешь как свинья, и вонь от тебя такая же. Если сегодня не проучить тебя, неизвестно, какой еще свиной чумой ты заразишь окружающих!

Се Яо не знал, что тот носит фамилию Чжу, просто ругался первое, что приходило в голову.

Но лежащий в грязи юноша побагровел и заверещал от бессильной ярости. Больше всего на свете он ненавидел, когда кто-то насмехался над его фамилией. Будучи сыном тай-вэя, он не привык пасовать и, перевернувшись, ввязался в драку. Только тогда его прихлебатели наконец пришли в себя и бросились на помощь.

Ли Ди, стоявший поодаль, медленно вышел вперед и, явно защищая Се Яо, загородил его собой:

— Сразу предупреждаю: если кому-то переломаю руки или ноги, платить не буду.

Слуги присмотрелись — кто-то из них уже узнал в нем молодого генерала, вернувшегося в столицу пару дней назад. Но, поразмыслив, они решили, что ни один уважающий себя генерал не станет устраивать потасовку у городских ворот, и посчитали свои выводы верными. Толпой они бросились на Ли Ди, но результат был предсказуем: вскоре все они, обхватив ушибленные руки и ноги, с воем разбежались по домам искать сочувствия у своих господ.

Се Яо, который вдоволь поколотил свинью, тоже получил пару ударов по лицу. Чжу Цзиннин, привыкший к нежной жизни, теперь выглядел плачевно и, придя в себя, взбесился окончательно. Указывая пальцем на Се Яо, он завопил:

— Проклятый навозный жук! Ты хоть знаешь, кто я такой? Ну ладно, ладно! Ты у меня еще попляшешь, готовься к смерти!

Се Яо бесцеремонно вытер кровь из носа:

— Плевать мне, кто ты такой! Будь ты хоть сыном самого Неба, всё равно получишь свое!

Чжу Цзиннин бросил на Се Яо и Ли Ди полный ненависти взгляд и, прикрывая лицо руками, бросился наутек.

Ли Ди подошел, чтобы помочь Се Яо встать. Се Яо пострадал меньше, чем Чжу Цзиннин: только нос кровоточил, да на губах остались ссадины.

Ли Ди с досадой посмотрел на него:

— С чего ты вообще с ним сцепился? — Хотя он и попрекал друга, но знал, что Се Яо не из тех, кто лезет в драку без причины — значит, тот тип перешел все границы.

— Долгая история, потом расскажу, — Се Яо, то бледнея, то краснея, оттолкнул Ли Ди и нетвердой походкой направился к карете.

Грозный Се-буян, подойдя к экипажу, вдруг замялся и начал путаться в собственных ногах. Наконец, он пробормотал:

— Я... я прогнал его. Мисс может спокойно ехать домой. — За шторкой кареты явно сидело несколько девушек. После недолгой возни служанка ответила за них:

— Мы благодарим молодого господина от лица наших госпож.

Се Яо искренне и счастливо улыбнулся:

— Уже поздно, позвольте мне проводить вас? — Сказав это, он испугался, что был слишком дерзок, и поспешно добавил: — Я буду идти далеко позади, обещаю не беспокоить.

Из-за штор послышался смех прямодушной девушки:

— Мне кажется, эти слова сказаны вовсе не нам всем. В них слышится забота лишь об одной. Господин, может, скажете прямо, какую сестру вы хотите проводить?

От этого смеха у Се Яо покраснели уши. Наконец, раздался мягкий женский голос:

— Раз уж господин так добр, мы с благодарностью примем ваше предложение.

У Се Яо в голове всё поплыло, язык словно прирос к небу. Он только и мог, что по-глупому, по-детски вести лошадь следом за каретой.

Ли Ди издалека наблюдал за его фигурой. За всю жизнь он, кроме матери, почти ни с кем из женщин не разговаривал и не понимал, что в них такого, что способно усмирить даже самого шумного скандалиста и связать его по рукам и ногам. Он не понимал, что такое любовь: разве может называться любовью то, когда человек постоянно носит кого-то в сердце и думает о нем днями напролет? Слишком уж это утомительно.

Но сегодня, глядя на нелепую фигуру Се Яо, он подумал, что той девушке в карете очень повезло. В этом мире еще остались такие чудаки, способные на подобную привязанность: всего одна встреча — и целая жизнь отдана другому. Может, в этом и есть вся суть. Ли Ди улыбнулся, покачал головой и направился в сторону квартала Дексин.

Се Яо собирался провести ночь у него в квартале Дексин, но кто же знал, что вместо спокойного сна ему достанется разбитое лицо.

http://bllate.org/book/33577/4127411

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 19»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Hawthorn Home Life / Цветы дикой сливы: Путь домой / Глава 19

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода