И Чжэ в спешке вернулся домой.
Дома царил тот же кавардак, что и перед его уходом, а Сян Сити, как и ожидалось, уже куда-то ушла. И Чжэ бросил взгляд на приоткрытую дверь её спальни: тот большой чёрный чемодан исчез.
Значит, вернётся она ещё нескоро. Подумав об этом, И Чжэ с облегчением выдохнул. Вспомнив, что скоро может прийти Сюй Танчэн, он взял веник и совок, собираясь навести порядок на заваленном мусором полу, но едва принялся за дело, как уловил какой-то странный запах.
Он остановился, нахмурился и принюхался, наконец обнаруживая источник запаха: судя по всему, проведя на улице слишком много времени, он пропах порохом от петард и фейерверков.
Запах пороха в представлении И Чжэ равнялся запаху Нового года. Это осознание вмиг сделало его раздражительным, и он со злости пнул землю. Носок ботинка ударил по осколкам керамики, те быстро заскользили вперед и сшибли стоявший рядом совок. Череда хаотичных звуков словно нарочно присоединилась к общему шуму, точно сговариваясь постучать ему по голове, словно ему и без того было недостаточно тревожно.
И Чжэ прикусил нижнюю губу, уставившись в какую-то точку в углу комнаты, пытаясь заставить себя снова успокоиться.
Но в поле зрения попала пара перчаток, валявшихся в луже уже засохшего кофе.
Простояв так неподвижно довольно долго, И Чжэ перешагнул через груды домашнего беспорядка, подошёл к месту, где только что задерживался его взгляд, наклонился и поднял ту пару перчаток.
Запах пороха всё ещё сверлил нос, и казалось, будто к нему примешался даже лёгкий кофейный аромат. Сжимая в кулаке испачкавшиеся перчатки, И Чжэ вдруг вспомнил, как выглядел Сюй Танчэн в тот день, когда отдал их ему.
Стоило лишь подумать об этом, как навалилось такое уныние, хоть руки опускай.
Он бросил веник и подошёл к окну, чтобы посмотреть на людей внизу во дворе.
Сюй Танчэн всё ещё возился с тем ребёнком. Мальчишка, должно быть, уже почти всему научился и теперь сам ехал вперёд, крутя педали. Сюй Танчэн бежал следом, крича на ходу, что отпустил велосипед, хотя его руки всё равно продолжали страховать заднее сиденье.
Руль вильнул, мальчик испуганно вскрикнул, и Сюй Танчэн тут же схватился за руль обеими руками, не давая ему упасть.
И Чжэ молча опустил взгляд, наблюдая за ними какое-то время, затем достал пачку сигарет и закурил.
Когда в дверь постучали, И Чжэ всё ещё не успел привести в порядок захламленный пол. Он убрал перчатки в ящик стола, задвинул его и вышел открыть дверь. Всё ещё в чёрном пуховике, он замер на пороге, не глядя на Сюй Танчэна, а лишь опушив голову и неотрывно разглядывая собственный коврик.
— Дома немного беспорядок, я ещё не успел убраться.
Стоявший за дверью Сюй Танчэн сразу понял, почему И Чжэ выглядит таким приунывшим. Он улыбнулся, шагнул в квартиру и поёжился, пряча руки в рукава: — Сегодня на улице жуть как холодно.
И Чжэ закрыл дверь и молча отошёл в сторону, включая кулер.
— Я поставлю тебе горячей воды.
Красный огонёк на кулере загорелся, и тут до него дошло, что вода будет греться ещё нескоро, а Сюй Танчэн вряд ли собирался задерживаться надолго.
— Угу, — раздался за спиной голос Сюй Танчэна. — Ты не простудился?
— Нет, просто в носу заложило.
Услышав, что голос парня действительно вернулся в норму, Сюй Танчэн успокоился: — Вот и хорошо, но всё равно одевайся теплее.
Раздались шаги, приближаясь.
Сюй Танчэн подошёл к И Чжэ и покачал бутыль с водой: — Вода почти закончилась. В дни Нового года пункты доставки тоже отдыхают, так что я попросил побольше бутылей, давай я потом тебе…
Подумав о своей не самой здоровой пояснице, Сюй Танчэн осёкся и перефразировал: — Давай-ка ты со мной сходишь принести одну.
Его улетевшие далеко мысли тут же вернулись обратно из-за одной-единственной бутыли с водой. Поверхность воды в кулере слегка дрожала, и И Чжэ, глядя на стоящего перед ним человека, не знал, как на это ответить.
Пока он хранил молчание, Сюй Танчэн уже поднял валявшийся на полу веник и принялся собирать мусор. Его движения производили лишь тихий шорох, но, услышав стук сталкивающихся друг с другом осколков керамики, И Чжэ в испуге обернулся, шагнул вперёд и перехватил его руку.
— Не надо, — глухо произнёс он. — Я сам потом уберу.
— Ничего страшного, — небрежно бросил Сюй Танчэн и попытался продолжить уборку, но его запястье было зажато с неожиданно упрямым усилием, от которого никак не получалось освободиться.
Сюй Танчэн беспомощно поднял голову. В глазах юноши по-прежнему плескались тишина и твёрдость, безмолвно давая понять, что этот вопрос обсуждению не подлежит.
— Ладно, — подумав немного, Сюй Танчэн принял вид человека, идущего на компромисс и готового торговаться. — Я помогу тебе подмести, а ты потом пообещаешь мне кое-что, идёт?
И Чжэ покачал головой.
— Я выполню твою просьбу, а ты не будешь мести.
Такого ответа Сюй Танчэн никак не ожидал: объект для переговоров совершенно не следовал привычным правилам и легко и непринужденно лишил его всех козырей. На мгновение в голове у него образовалась пустота, и он невольно рассмеялся от такой выходки. Воспользовавшись этим, И Чжэ протянул вторую руку и отобрал у него веник.
Поняв, что переубедить парня невозможно, Сюй Танчэн был вынужден зайти с другой стороны: — Приходи сегодня к нам на обед.
Заметив, как только что уверенно державний веник парень замер, словно одержал маленькую победу, Сюй Танчэн расплылся в улыбке: — Ты же только что согласился.
И Чжэ приоткрыл рот, с внезапным осознанием понимая, что только что автоматически приравнял слово просьба из уст Сюй Танчэна к согласию на всё остальное.
А теперь тот неожиданно сделал ему приглашение.
— Мальчик, которого ты видел только что, — это сын крестной мамы Тан Си. Их дом не здесь, его мама привела его сюда сегодня утром, а сама уехала навестить родственников в здешних краях. На обеде чужих не будет, так что приходи поешь с нами.
— Нет, — помолчав, И Чжэ медленно покачал головой.
— Ну чего ты нет, что ты дома будешь есть, в эти дни кафе…
Сюй Танчэн проглотил оставшиеся слова, но в комнате вдруг повисла полная тишина — в праздничные дни Нового года, даже если какие-то рестораны и открывались, они предлагали лишь заранее забронированные праздничные ужины по фиксированному меню.
— Неужели даже ради помощи с уборкой нельзя согласиться? — Сюй Танчэн вздохнул, и его голос стал тише. — Я просто хочу пригласить тебя поужинать.
И Чжэ не знал, как объяснить ему разницу: по его мнению, выполнить просьбу было легко, а вот принять приглашение — совсем другое дело.
Впрочем, такая реакция была примерно предсказуема для Сюй Танчэна. Будь И Чжэ бессердечным и равнодушным ко всему человеком, он бы не стал по собственной воле держаться на расстоянии после того, как его мать и Сян Сити окончательно разругались.
— Тогда давай это будет считаться ответным подарком?
Эта фраза прозвучала без всяких видимых причин и серьезно испытала способность И Чжэ понимать чужие мысли.
— Ты же купил Тан Си вещь, верно? Мы всё думали, как тебя отблагодарить, да и ты сам знаешь, Тан Си действительно лучше не простывать. Так что просто поешь с нами, пусть это будет ответным подарком. Не сочти за пустяк, ладно?
Сказано было так, что казалось, будто у него просто не осталось причин для отказа. И Чжэ качнулся, отчего рука тоже слегка качнулась вслед за телом.
Опустив глаза и бросив взгляд на собственную одежду, он глухо произнёс: — Ты ведь тоже купил мне одежду, благодарить меня больше не нужно.
— Одежда, которую я тебе купил, тут ни при чём, — боясь, что тот поймет его не так, Сюй Танчэн с нажимом подчеркнул: — Это был подарок, понимаешь?
Неожиданно повышенный тон заставил И Чжэ невольно кивнуть.
Опасаясь, что тот снова выдаст какую-нибудь фразу, способную всё перевернуть, Сюй Танчэн стремительно выхватил веник обратно из его рук и единолично вынес вердикт: — Договорились, приходи к нам обедать.
Сказав это, он даже не посмотрел на И Чжэ и зашагал к выходу. И Чжэ сделал за ним шаг, только приоткрыл рот, как шедший впереди Сюй Танчэн внезапно обернулся и слегка приподнял веник, указывая им на парня: — Не смей идти за мной.
И Чжэ остановился, моргнул и тихо произнёс: — Ладно.
— Вдвоём мы управимся быстрее, а как закончим — сразу садимся за стол, — Сюй Танчэн кивнул в сторону туалета. — Я подметаю, а ты иди ополосни швабру и протри полы. У меня от мытья полов сразу начинает болеть поясница, так что эту работу тебе не уступлю.
Услышав это, И Чжэ послушно зашагал в сторону туалета.
Сюй Танчэн про себя покачал головой, подумав, что накормить человека обедом — дело и впрямь непростое. Он только успел перевести дух, как И Чжэ снова остановился и обернулся.
Их взгляды встретились, и у Сюй Танчэна даже сердце ёкнуло — он смертельно боялся, что тот снова выдаст какой-нибудь отказ и ему придется заводить пластинку с уговорами по второму кругу.
К счастью, И Чжэ спросил лишь одно: — Что у тебя с поясницей?
Закончив уборку, И Чжэ последовал за Сюй Танчэном к нему домой.
Едва они переступили порог, Чжоу Хуэй и Сюй Юэлян тут же вышли им навстречу, тепло и радушно приветствуя гостя. И Чжэ опустил взгляд и, заметив аккуратно расставленную на полке у двери обувь, спросил Сюй Танчэна, нужно ли ему переобуваться.
Чжоу Хуэй услышала это как раз вовремя и тут же замахала руками: — Не нужно, не нужно, проходи так.Сюй Танчэн только собрался сказать, что не стоит, как, переведя взгляд, заметил обувь Чэнчэн у порога, и передумал. Он наклонился, поднял с пола пару серых тапочек и поставил их рядом с ногами И Чжэ:
— Переобувайся в эти.
На серых домашних тапочках красовался узор в виде медвежонка — совершенно очевидно, что они были из той же серии, что и тапочки на ногах Чжоу Хуэй.
Сюй Танчэн присел на корточки, порылся в обувном шкафу и выудил оттуда шлёпанцы.
Сюй Танси и Чэнчэн, скорчившись на диване, увлеченно резались в видеоигру и до сих пор никак не могли выкроить времени, чтобы поздороваться с И Чжэ. Сюй Танчэн вошел в гостиную, бросил взгляд на диван и, обернувшись, чуть заметно усмехнулся уголками губ И Чжэ. Под озадаченным взглядом И Чжэ он неторопливо шагнул вперед и остановился как влитой прямо перед журнальным столиком, полностью загородив телевизор.
— А! Брат!
— Братик Танчэн!
Два сосредоточенных лица вногла выдали по воплям, но Сюй Танчэн лишь ехидно ухмыльнулся и уступать дорогу не собирался.
— Брат, отойди же!
— Вы что, не заметили, что пришел ваш братик И Чжэ? Даже не поздоровались.
— Братик И Чжэ, привет! Братик И Чжэ, привет! — торопливо завопила Сюй Танси, изо всех сил отклоняясь вбок и пытаясь разглядеть экран. — Я потом в другую сыграю, ладно? Давай быстрее...
Она не успела договорить, как из динамиков телевизора раздалась мелодия завершения игры, и Сюй Танси с мальчишкой синхронно взвыли, уставившись на Сюй Танчэна.
— Чэнчэн, не бери пример со своей сестры Танси, — проигнорировав их взгляды, Сюй Танчэн тронул подбородком И Чжэ и обратился к мальчику: — Поздоровайся с братиком И Чжэ.
Как ни досадовал Чэнчэн, а вежливым оставался: он послушно опустил джойстик и выдал:
— Братик И Чжэ, привет.
По сравнению с ребенком, которого заставили здороваться, тот, кого назвали старшим братом, выглядел куда более растерянным. И Чжэ тихонько кашлянул и ответил:
— Привет.
Ответив, он посмотрел на Сюй Танчэна и заметил, что тот с улыбкой отошел с прежнего места и снова встал рядом с ним.
Подгоняемая Чэнчэном, Сюй Танси схватила джойстик и запустила игру заново. У И Чжэ наконец появилась возможность взглянуть на экран телевизора, и, вглядевшись, он обнаружил на редкость знакомый интерфейс.
Только вот курсор выбора проскочил надпись «1 player» и опустился на строчку ниже — «2 players».
А вот это было уже незнакомо.
И Чжэ никогда не умел управлять двумя джойстиками в одиночку, поэтому прежде никогда не проходил уровни на двоих.
Он стоял столбом, не отрывая глаз от телевизора, и Сюй Танчэн, скосив на него взгляд, решил, что тот тоже хочет поиграть.
— Чэнчэн, я помню, твоя мама говорила, что тебе разрешено играть в игры только по полчаса в день. Кажется, ты ведь уже играл перед тем, как мы ушли кататься на велосипедах?
Самый распространенный способ ответа детей на неудобные для них вопросы — просто сделать вид, что ничего не слышишь. Чэнчэн яростно стучал по кнопочкам джойстика, в упор глядя на экран и изображая полную глухоту к словам Сюй Танчэна.
— Чэнчэн, — повторил Сюй Танчэн. — Если не ответишь, я загоню экран.
— Не загораживай, не загораживай! — лицо Чэнчэна покраснело, он наконец бросил умоляющий взгляд на Сюй Танчэна и жалобно заскулил: — Я только доиграю этот раунд и больше не буду.
— Ладно, ровно один раунд, а потом уступишь место братику И Чжэ.
Все трое в гостиной уставились на Сюй Танчэна.
Сюй Танчэн перевел взгляд на Сюй Танси:
— И тебя это касается. Чэнчэн хоть покатался на велосипеде немного, а ты торчишь здесь с самого утра, хотя вчера еще жаловалась, что чувствуешь себя неважно.
Совесть Сюй Танси тоже была не чиста, и она виновато протянула:
— Ой...
И Чжэ продолжал погруженно размышлять над одним-единственным вопросом даже тогда, когда Сюй Танчэн уже вложил ему в руки джойстик: сколько именно процентов своей силы ему задействовать?
Хотя он никогда не играл в режиме на двоих, в одиночном режиме он ориентировался с закрытыми глазами. Едва загрузился боевой интерфейс, как он с одного беглого взгляда понял, по какому маршруту следует двигаться. И Чжэ исподтишка покосился на Сюй Танчэна, думая про себя: может, всё-таки сбавить обороты и дать человеку рядом шанс проявить себя?
Но Сюй Танчэн внезапно повернул голову и спросил:
— Ты ведь умеешь играть?
И Чжэ запнулся и мысленно перечеркнул только что принятое решение.
Пожалуй, стоит продемонстрировать, насколько он хорош.
В ушах по-прежнему звучала та самая знакомая мелодия, которую он слышал уже миллионы раз, но на этот раз он ждал начала схватки с непередаваемым трепетом.
Едва начался бой, крошечный танк И Чжэ со свистом рванул прямиком между двух стен, заставив Сюй Танчэна изумленно выдохнуть:
— Ого, а чего это ты так понесся?
Пока тот на передовой громил врагов, Сюй Танчэн оценил обстановку и сообразил, что лезть на рожон ему теперь совершенно без надобности. Он сделал пару шагов назад и присел на корточки прямо у родной базы, принимаясь охранять их общее гнездо.
Чэнчэн, уплетая поблизости дольку апельсина, и то не удержался от шпильки:
— Братик Танчэн, почему ты не бежишь вперед?
— Твоему братику И Чжэ и одного хватает, — с видом знатока пояснил Сюй Танчэн. — Кто-то же должен сторожить дом неподалеку, разве не знаешь?
— Знаю, — смачно причмокнул Чэнчэн.
Спустя еще пару раундов Чэнчэн закинул за щеку мятную конфетку:
— А почему ты всё время сидишь в обороне?
Сюй Танчэн промолчал.
— Только плохие игроки сидят в обороне. Когда мы играем с сестрой Танси, она отправляет в атаку меня, а сама сидит внизу и защищает базу.
Сбитый с толку дерзостью сопляка, Сюй Танчэн на секунду отвлекся и бросил на вертящего головой ребенка взгляд.
— Ты что опять тайком конфету слопал? Не разрешаю, твоя мама...
На середине фразы Сюй Танчэн почувствовал неладное. Подняв голову, он закономерно обнаружил, что птичку на базе, которую они делили с И Чжэ, уже подбили.
Чэнчэн, раздув щеки, повернулся к нему с нескрываемой издевательской ухмылкой:
— Братик Танчэн, да ты даже базу уберечь не можешь.
Сюй Танчэн шумно втянул воздух:
— А ну-ка выплевывай конфету обратно.
Все четверо еще какое-то время весело играли, пока Чжоу Хуэй не позвала их к столу. Когда все расселись, Чжоу Хуэй вынесла тарелку пельменей. Сюй Танчэн положил парочку Чэнчэну, пару штук — И Чжэ и еще две — Сюй Танси.
В разгар трапезы Чэнчэн вдруг с набитым ртом забормотал:
— Мне попалась конфета!
Как и в младшем возрасте, Чэнчэн по-прежнему обожал это чувство, когда в пельмене обнаруживался сюрприз. Чжоу Хуэй переглянулась с Сюй Танчэном и улыбнулась.
Сюй Танси уже давно вышла из детского возраста и прекрасно понимала, что кому попадется конфета — заранее подстроено Чжоу Хуэй и Сюй Танчэном, однако тоже поддержала всеобщее веселье и радостно объявила, что у нее тоже есть.
— А у тебя есть, братик Танчэн? — Чэнчэн вытянул шею, заглядывая в чужие тарелки.
Сюй Танчэн покачал головой, подцепил палочками пельмень, делая вид, что проверяет, нет ли там сладкой начинки, а сам боковым зрением неотрывно следил за сидящим рядом И Чжэ.
Реакция остальных была бурной и радостной, и только И Чжэ, раскусив нечто приторно-сладкое, вдруг почувствовал, как в горле застрял ком.
Он опустил голову, зажав конфету между зубами с одной стороны и водя по ней кончиком языка, чтобы ощутить расплывающуюся сладость.
Сюй Танчэн поначалу опасался, что тот сдуру проглотит ее целиком, и выдохнул с облегчением, лишь когда заметил, что движения парня внезапно замерли. Но отправив в рот остывший пельмень и прожевав его, он с удивлением понял, что сосед так и не сделал никаких новых движений.
На этот раз он больше не стал подглядывать исподтишка, а просто повернул голову.
И, к своему удивлению, столкнулся взглядом с тем, кто смотрел ровно на него.
Поразительно, но в этом пересечении взглядов Сюй Танчэн ощутил нечто похожее на то, что старшеклассницы называли избытком материнской любви — заметив опустившиеся уголки глаз И Чжэ, ему вдруг до боли захотелось обнять его.
И одновременно стало горько от того, что он так и не произнес вслух заветного поздравления с Новым годом.
Остальные за столом оживленно о чем-то болтали, а И Чжэ прекрасно понимал, как нелепо сейчас выглядит с раздутой правой щекой. Приспустив конфету на языке, он подумал, что в глазах Сюй Танчэна он, наверное, выглядит провинциальным деревенщиной, который даже радоваться сладостям не умеет.
И все же он продолжал тупо и упрямо смотреть на него.
Это была последняя конфета. Когда стряпали пельмени, Сюй Танчэн еще не пересекался с И Чжэ и даже не предполагал, что тот будет обедать с ними, поэтому пельменей с сюрпризом было всего три.
Конфета во рту частично растаяла, скользнув на язык И Чжэ. И Чжэ попытался чуть приподнять уголки губ, показывая Сюй Танчэну, что он тоже рад, но лицо окаменело, жалко и беспомощно не подчиняясь его воле.
Сюй Танчэн, все это время не отрывавший от него глаз, вдруг отложил палочки, зажатые в правой руке, и повернулся к нему всем корпусом.
Два пальца легли на уголки глаз И Чжэ и мягко потянули их вверх, разглаживая лицо.
И Чжэ ошеломленно уставился на улыбающееся лицо перед собой.
— Разве тебе не весело от того, что попалась конфета? — спросил Сюй Танчэн.
Разве могло быть иначе.
Эта конфета казалась слаще всего на свете — словно прохладное утро естественного пробуждения, в котором солнечный свет переплетается с ночными сладкими снами.
А стоило ему улыбнуться, как зашатались сами сны.
Чэнчэн продолжал допытываться, попалась ли конфета Сюй Танчэну, и в тот миг, когда И Чжэ в панике опустил голову, он услышал, как Сюй Танчэн сбивающимся от смеха голосом повторяет:
— Попалась, попалась.
http://bllate.org/book/33590/4128560
Готово:
