Внешний мир всё ещё считал его тем самым бесправным и нищим приёмным сыном Клана Цзянь. Кто бы мог подумать, что спустя пять лет Лян Сюнь создаст за рубежом собственный бренд, скопит несметные сокровища, а теперь вернётся на родину, чтобы пробиться на внутренний рынок.
Как говорится: в прошлом ты пренебрегал мной, а сегодня я уже вне твоей досягаемости. Ничто не описывало Лян Сюня лучше.
— Папа, мама.
— Сяо И, Сяо Сюнь, вы вернулись! — Госпожа Чжао была одета в элегантное ципао. Увидев их, она тут же бросилась навстречу, забрала у Лян Сюня чемодан и продемонстрировала максимум усердия.
Помня о том, что Клан Цзянь дал ему приют, Лян Сюнь кивнул и бесстрастно произнес:
— Тётя Чжао.
Промотавшись весь день, Цзянь Хуайи порядком устал. Поздоровавшись с госпожой Чжао, он сразу поднялся наверх отдохнуть.
Тук-тук-тук, раздался стук в дверь.
Цзянь Хуайи высунул голову из-под одеяла. Волосы немного растрепались, на макушке торчали забавно взъерошенные прядки, придавая ему сонно-глуповатый вид. В этот момент его взгляд столкнулся с насмешливыми глазами Лян Сюня у порога.
Лян Сюнь опустился на диванчик у кровати, обвел комнату взглядом — здесь всё оставалось в тех же светло-голубых тонах, а на потолке по-прежнему красовалось небо с белыми облаками — и заметил:
— Ничего не изменилось.
Цзянь Хуайи прижался щекой к свернувшемуся снежным комом одеялю и, лениво разлёгся на постели, заговорил с Лян Сюнем:
— Ещё бы, я человек постоянный.
Лян Сюнь опустил ресницы и промолчал.
— Зачем пришёл? — половина лица Цзянь Хуайи утопала в одеяле, заглушая чистый голос, отчего тот звучал на удивление мягко и капризно.
Посторонние знали лишь то, что второй молодой господин Клана Цзянь Цзянь Хуайи — человек холодный и высокомерный, и лишь близкие ведали, какое очаровательное лицо скрывается за этой маской безразличия. Он походил на надменную персидскую кошку: выпускал когти перед чужаками и подставлял мягкое пузико своим.
Милашка.
Словно электрический разряд пронзил сердце, оставив после себя лёгкое покалывание. Лян Сюнь чуть сжал ладони, но внешне остался совершенно невозмутимым.
Он достал из кармана компакт-диск, который носил с собой уже долгое время, раскрыл ладонь и протянул прямо перед глазами Цзянь Хуайи. Тот сначала щурился, но, заметив диск, мгновенно подскочил на кровати.
— Где ты его достал? Да еще с автографом! — щеки Цзянь Хуайи порозовели, а его вечно ровный голос дрогнул от возбуждения. Он нетерпеливо открыл прикроватную тумбочку и аккуратно убрал диск внутрь — весь шкафчик был битком набит ими.
— Случайно наткнулся в командировке и попросил расписаться.
— Какая удача.
Лян Сюнь мягко улыбнулся.
Цзянь Хуайи с чувством полного удовлетворения захлопнул тумбочку и повернулся к Лян Сюню:
— Надолго в этот раз?
— Как и в прошлые разы.
Ни много ни мало — полмесяца. Мало — не хочется уезжать, много — уже не сможешь уйти.
— Второй молодой господин, — неожиданно позвонил водителю Цзянь Хуайи.
— Ты забрал Лу Яна?
Лян Сюнь вежливо замолчал, его тёмные глаза упали на стоявшие на полу пухлые домашние тапочки Цзянь Хуайи со свиными пятачками, а суставы пальцев бессознательно согнулись, ритмично постукивая по колену.
— Второй молодой господин, когда я прибыл на место, господина Лу уже увезли другие, — отчитался водитель и переслал Цзянь Хуайи только что сделанную фотографию.
Цзянь Хуайи открыл снимок. На нём двое были запечатлены в весьма близкой позе: Лу Ян приобнимал за талию другого хрупкого юношу, шагая вперед. Они держались очень близко, а их тени под фонарём даже сливались воедино.
— Хорошо, я понял. Спасибо за хлопоты, дядя Лю.
— Что вы, второй молодой господин, пустяки.
Старый Лю вспомнил то, что только что видел своими глазами, и предупредил Цзянь Хуайи:
— Господин Лу, похоже, состоит с этим человеком в весьма близких отношениях.
Цзянь Хуайи нахмурился, сбросил вызов, сел на кровати, скрестив ноги, и опустил взгляд в раздумьях.
— Бойфренд изменяет?
Неизвестно, как Лян Сюнь умудрился сделать такой вывод из пары коротких фраз, но перед ним Цзянь Хуайи не видел смысла скрывать и прямо ответил:
— Не знаю. Может, это просто совпадение.
Лян Сюнь рассмеялся, уголки его губ изогнулись в очень весёлой улыбке.
— Совпадение, что его забирает бывший парень? Какое редкое совпадение.
Хотя Цзянь Хуайи и знал, что у Лян Сюня высокий интеллект, его всё равно поразило, как тот по обрывкам фраз из разговора с водителем догадался, что пьяного парня Цзянь Хуайи Лу Яна увёз бывший возлюбленный.
Цзянь Хуайи протянул уныло:
— Ты что, умеешь читать мысли?
Лян Сюнь изогнул губы, в упор глядя на Цзянь Хуайи тёмными глазами, и произнёс фразу с двойным дном:
— Если бы умел, было бы здорово.
Цзянь Хуайи пропустил его слова мимо ушей, опустил голову и отправил Лу Яну сообщение. Пождав немного и не дождавшись ответа, он просто швырнул телефон в ножной конец кровати.
— Помощь нужна? — Лян Сюнь слегка сжал руки в кулаки и спросил.
— Не нужно.
Цзянь Хуайи не хотел впутывать Лян Сюня в эту историю. Во-первых, Лян Сюнь страдал гомофобией и на дух не выносил никаких представителей сексуальных меньшинств, кроме самого Цзянь Хуайи. Во-вторых, хотя они с Лян Сюнем и были лучшими друзьями с пелёнок, обсуждать измену парня было слишком стыдно, а гордость свою он всё-таки берег.
Хотя, пожалуй, перед Лян Сюнем вся его гордость давным-давно пошла прахом.
В дверях появилась экономка и обратилась к сидевшему и лежавшему парням:
— Второй молодой господин, молодой господин Лян, госпожа зовёт вас к столу.
Поскольку дело происходило в собственном доме, Цзянь Хуайи не стал церемониться: всунув ноги в тапочки, он вместе с Лян Сюнем спустился вниз.
Старейшина Цзянь, несмотря на то, что перешагнул пятидесятилетний рубеж, выглядел в традиционном костюме сунь ятсена очень бодро.
Бросив взгляд на тапочки на ногах Цзянь Хуайи, он сурово отчитал его:
— Совсем манеры растерял.
Заметив, что трость вот-вот опустится на голень Цзянь Хуайи, Лян Сюнь шагнул вперёд и заслонил его собой, высокой и прямой фигурой полностью закрыв того от удара. Старейшине Цзяню пришлось вернуть трость назад, глухо стукнув ею о пол.
— Сяо Сюнь.
Всего за пару секунд его отец словно превратился в другого человека. Брови Цзянь Хуайи разгладились — при мысли о том, что такой старый человек вынужден изображать доброту перед лицом младшего, которого раньше ни во что не ставил, ему безумно хотелось рассмеяться.
— Дядя Цзянь.
Встреча носила характер приветственного банкета, поэтому Лян Сюню за столом не давали ни минуты покоя. Вопрос за вопросом у него выведывали планы на возвращение — в конце концов, бренд, оказавшийся в руках Лян Сюня, был лакомым кусочком, попробовать который хотел каждый.
Нынешний Клан Цзянь едва удерживал за собой крошечный клочок внутреннего рынка, и чтобы закрепиться на позициях, требовалось смотреть шире, а выход на зарубежные рынки представлялся наилучшим решением.
Позвать Лян Сюня домой на ужин и попытаться сблизиться с ним решили именно потому, что Клан Цзянь жаждал урвать лакомый кусок из рук Лян Сюня, а в качестве разменной монеты выступала забота, проявленная Кланом Цзянь о сироте Лян Сюне за последние десяток с лишним лет.
Настоящий отец своего сына, у всех чувств здесь имелся чёткий ценник.
Цзянь Хуайи молча усмехнулся про себя — те истины, что понимал он, разумеется, прекрасно осознавал каждый присутствующий.
Но и Лян Сюнь оказался не из тех, с кем легко договориться. Столкнувшись со Старейшиной Цзянем, чей уровень манипуляций тянул на все десять баллов, он по-прежнему вёл себя невозмутимо, ловко уходя от прямых ответов. В конце концов Старейшина Цзянь первым потерял терпение, его величественное лицо помрачнело, и он прямо спросил Лян Сюня:
— Стоит Клару Цзянь получить долю в твоём бизнесе, и я сделаю всё возможное, чтобы исполнить любое твоё желание.
Лян Сюнь рассеянно бросил взгляд на Цзянь Хуайи, который упорно ковырялся в тарелке с едой. Эту сцену тут же заметил Старейшина Цзянь.
Он припомнил, что ещё в бытность Лян Сюня в Клане Цзянь те двое вечно крутились вместе. Мутные глаза старика сощурились, и его голос снова обрел спокойствие:
— Сяо Сюнь, если у тебя всё ещё есть какие-то сомнения, я могу лично распорядиться, чтобы вы с Сяо И поженились, и зафиксировать договор в брачном контракте.
Едва эти слова сорвались с губ, не успел Лян Сюнь и рта открыть, как Цзянь Хуайи выпрямился во весь рост. Он бросил палочки для еды и вперил в Старейшину Цзянь ледяной взгляд:
— Отец, это уже перебор.
Не говоря уж о том, что у него вообще-то имелся парень — пусть они, возможно, скоро и расстанутся, — из-за лютой гомофобии самого Лян Сюня он просто физически не мог жениться на нём.
Отец совсем потерял рассудок, раз додумался попытаться продать собственного сына ради сделки. Но строить планы насчёт Лян Сюня было пустой тратой времени. Лян Сюнь не гей, а их связывали исключительно братские узы.
Старейшина Цзянь проигнорировал Цзянь Хуайи и снова обратился к Лян Сюню:
— Сяо Сюнь, что скажешь?
— Дядя Цзянь, вы преувеличиваете, — слабо улыбнулся Лян Сюнь.
Цзянь Хуайи шумно выдохнул и вместе с остальными за столом перевел взгляд на Лян Сюня, совершенно не понимая, чего тот тянет с ответом.
Только не говори мне, Лян Сюнь, что ради мифической благодарности Клану Цзянь за приют ты решил продать самого себя? Ты же лютый гомофоб, какая к чёрту свадьба с мужиком? Чем это отличается от тюремного срока?
Цзянь Хуайи искренне не хотел устраивать спектакль на тему взаимного отвращения лучших друзей.
http://bllate.org/book/33607/4130619
Готово:
