Чэнь Цзю почему-то казалось, что только что брат Юэ Шаояя как-то странно повел себя — словно собирался поцеловать. В следующую секунду тело онемело, пораженное потоком истинной ци.
Увидев, что Чэнь Цзю упал, Юэ Шаояй на мгновение замер, после чего его подхватили и взмыли в воздух.
— Что с ним? — тревожно обернулся Юэ Шаояй, и лишь заметив округлившиеся и неподвижно уставившиеся на него глаза Чэнь Цзю, немного успокоился.
Вскочив вместе с Юэ Шаояем на раскидистое дерево, Лу Цинцзюэ опустил его на ветку и сразу прижался губами к его губам.
Юэ Шаояй спиной уперся в ствол, жесткая кора немного саднила спину, но Лу Цинцзюэ не давал ему даже времени сменить позу: не желая заниматься парным культивированием, он свирепо впился зубами в его губы.
На губах расплылся легкий привкус крови.
Черт, прокусил... Юэ Шаояй не смел больше отвлекаться, тут же запустил циркуляцию техники, и их потоки истинной ци вновь соединились.
Луна постепенно смещалась к западу.
В густой лине раскидистого дерева смутно угадывались две крепко обнявшиеся фигуры.
Завершив полный цикл циркуляции по сорока девяти меридианам, Юэ Шаояй попытался вырваться, но Лу Цинцзюэ снова притянул его к себе и прижал обратно к стволу.
— ...Еще... — низко прозвучал чистый и пронзительный мужской голос.
Юэ Шаояй вздрогнул. Лу Цинцзюэ заговорил! Лу Цинцзюэ вовсе не был немым!
— Тот человек, что был со мной... — Юэ Шаояй волновался за Чэнь Цзю.
— Жив...
— Еще. — Лу Цинцзюэ повторил снова и опять поцеловал его.
Голос был очень красивым... но все равно совсем не похожим на женский...
Юэ Шаояй закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом звуке, и начал второй круг тренировки...
Ночь углублялась, сонливость Юэ Шаояя усиливалась, и тело невольно расслабилось.
Лу Цинцзюэ замер, прижал его к груди и сменил позу, чтобы тому было удобнее спать.
Это его вещь, нужно беречь ее...
Холодный бледный свет луны пробивался сквозь верхушки деревьев, и утонченный, отрешенный от мира человек вновь открыл глаза.
Сегодня... время, когда он способен контролировать свое тело, кажется, наступило раньше?
Отрешенный взгляд с холодным огоньком пытливо уставился на человека в его объятиях. Это уже второй раз, когда он просыпается, обнимая Юэ Шаояя.
И гадать не нужно: снова постаралась Демоническая мысль.
Резко оттолкнув Юэ Шаояя, Лу Цинцзюэ услышал глухой стук — голова Юэ Шаояя ударилась о ствол дерева, но тот так и не проснулся.
Лу Цинцзюэ помедлил, осторожно выпрямил его, и рука его невольно стала мягче.
Юэ Шаояй по-прежнему был в белых одеждах, и лунный свет падал на его безмятежное спящее лицо, словно превращая его в жемчужину, купающуюся в лучах луны.
Стоило появиться малейшему источнику света, как он тут же рассыпался ослепительным сиянием.
Этот человек был весьма странным. Белые одежды на других выглядели либо легкими и невесомыми, либо благородными и мягкими, и только на нем они становились ослепительно белыми — настолько приковывающими к себе взгляд, что никто не мог игнорировать его присутствие.
Да и у этого человека действительно были основания привлекать к себе всеобщее внимание: одной лишь легкостью цигуна, благодаря которой он увел его из Культа Темного Ян, оставив далеко позади даже Первоклассных Мастеров, Лу Цинцзюэ не переставал поражаться, не видя ничего подобного ни у кого другого.
И к тому же...
В глазах Лу Цинцзюэ мелькнуло сложное выражение. За те несколько дней, что он провел с Юэ Шаояем, не только его приступы искажения ци, когда он терял контроль над телом, пошли на спад.
Сегодня, проснувшись, он отчетливо заметил, что его собственный истощенный костер — янская ци в печи — немного увеличился.
Его техника была предельно экстремальной: хотя она и давала стремительный прогресс, платой за него служило истощение собственной янской ци в печи, а ведь эта янская ци являлась важнейшим условием для прорыва в Сферу Сяньтянь в боевых искусствах.
Практикующий этот метод лишался корней, уподобляясь плывущей без опоры ряске, а огонь в печи гас, уступая место инь, что с легкостью вело к искажению ци.
Зачастую, прежде чем эта техника оказывалась освоена, адепты либо гибли от полного истощения жизненных сил, либо умирали от дисбаланса в печи и последующего искажения ци.
Возможно, остаться рядом с Юэ Шаояем — это шанс выжить...
Эта мысль мелькнула в голове Лу Цинцзюэ лишь на мгновение и тут же была отброшена.
До безвыходного положения еще далеко, оставался еще один неиспробованный способ, а вариант с Юэ Шаояем следовало рассматривать лишь как последний рубеж отступления.
Что же касается самого Юэ Шаояя... Взгляд Лу Цинцзюэ упал на белые одежды Юэ Шаояя, и он чуть покачал головой.
Впервые он видел, чтобы кто-то носил сокровище и совершенно об этом не подозревал — у этого парня и впрямь было широкое сердце.
Но все же, как Драгоценные Одежды Темного Ян попали к Юэ Шаояю?
Поколебавшись, он протянул руку, чтобы расстегнуть Драгоценные Одежды Темного Ян, и в голове некстати промелькнула картина: одежда соскальзывает, обнажая молочно-белое тело. Лицо Лу Цинцзюэ тут же омрачилось гневом.
Разве в тот день одежда соскользнула случайно!
А еще тот случай, когда с ним обращались как с женщиной...
Долго вглядываясь в лицо Юэ Шаояя, он произнес:
— Будь это в прошлом, Юэ Шаояй, ты бы уже давно был мертв. Благодари свою с таким трудом доставшуюся жизнь.
— Ладно уж. Мне больше не нужны Драгоценные Одежды Темного Ян, оставлю их пока у тебя. Если в будущем они понадобятся, я их заберу.
Пробормотав это себе под нос, Лу Цинцзюэ спрыгнул с дерева и исчез в лагере.
В лагере Чэнь Цзю, который до этого изображал спящего на ночном дежурстве, шевельнул глазами и, придерживая рукой грудь, поднялся с земли.
Если бы в детстве старший брат Цин У не обучил меня методу обращения циркуляции меридианов, то от того потока истинной ци я бы, пожалуй, пролежал полгода! Этот брат Юэ Шаояя просто отвратителен!
Он всегда думал, что Лу Цинцзюэ хворый и немощный, за которым нужен уход даже во время еды и питья, с какой стати тому владеть боевыми искусствами? Но сейчас казалось, что этот человек определенно намного сильнее Юэ Шаояя, и соперничать с ним он не сможет ни за что на свете.
Если этот человек останется в их отряде...
Чэнь Цзю задумался и тут же направился в ту сторону, куда ушел Юэ Шаояй.
Хруп!
Раздался звук, и метательный нож вонзился в ствол дерева. Юэ Шаояй резко очнулся от грубого окрика Чэнь Цзю и обнаружил, что рядом с ним никого нет.
— Чэнь Цзю? А он где?
— Кто? Твой брат?
— Да, куда он ушел? — Юэ Шаояй старался изо всех сил не выдать панику.
Лу Цинцзюэ можно было назвать залогом его выживания, и если бы он не смог его отыскать, ему конец.
Чэнь Цзю перевел взгляд и небрежно указал в какую-то сторону:
— Я видел, что он направился туда.
Услышав это, Юэ Шаояй бросился в погоню, непрерывно используя встроенную в Систему легкость цигуна так, словно истинная ци ничего не стоила.
К счастью, вскоре Юэ Шаояй заметил неспешно идущую в лунном свете фигуру.
Лу Цинцзюэ еще не успел уйти далеко и в тот же миг заметил Юэ Шаояя:
— ...Юэ Шаояй?
http://bllate.org/book/33618/4132169
Готово:
