Обезоруживающе-прекрасный и холодящий душу.
Ло Кайнин выхватил мышь из рук Си Чэньяна и закрыл видео, которое воспроизводилось по крупу в сотый раз.
— Чэньян, зачем ты это переслушиваешь? Не терзай себя чувством вины: после той аварии все видели твою благодарность и помощь Цзи Цину. Но и впрямь чертовщина какая-то: стоить мне увидеть Цзи Цинá, как от него просто невозможно отвести взгляд. Хотя раньше он мне вовсе не нравился. Наверное, и правда изменился — сейчас он и впрямь похож на младшего господина семьи Цзи, которого воспитывал Цзи Яньюй.
Изысканный, холодный, а иногда похожий на ощетинившегося ёжика, от которого сплошь исходит одно раздражение.
Адаптовка Ло Кайнина быстро дважды дернулась, но он тут же взял себя в руки.
— Мгм, — бесстрастно отозвался Си Чэньян.
После аварии они с Цзи Яньюем объединили усилия, чтобы докопаться до истины и во всем разобраться.
Заодно он тогда попутно навел справки и о Цзи Цине.
Нынешний Цзи Цин был очень похож на того Цзи Цинá, о котором он узнал два года назад, и в то же время между ними пролегали разительные отличия.
Правду от лжи отличить было трудно.
Си Чэньян машинально потирал подушечки пальцев: ему чудилось, будто в пёстром сплетении запахов на кончике носа вновь мелькнул прохладный аромат мяты.
Заметив странное выражение лица Си Чэньяна, Ло Кайнин поспешил сменить тему:
— Кстати об этом самом Сюань Цине — ты его нашел?
— Нет. Кроме той пейзажной картины, о человеке нет никаких сведений.
Си Чэньян поднялся, обошел кованое кресло и первым направился к выходу из мониторной:
— Раз человек в Хайчэне, рано или поздно мы его отыщем.
Ло Кайнин последовал за ним и невпопад бросил:
— Если подумать, у Сюань Циня и Цзи Циня иероглифы в именах разные, а звучат одинаково — в этом определенно есть какая-то судьбоносная связь. Правда, я слышал, что картины Цзи Цинá ничем не отличаются от того, как Черный Бездушный забирает души.
До смерти пугают.
Си Чэньян на мгновение замедлил шаг, и когда он покидал галерею «Мята», в его голове промелькнул мельком увиденный иероглиф «Сюань».
Показалось?
Впрочем, рисовать Цзи Цин не умел, а вот каллиграфия у него была неплохая.
Стоит взглянуть.
Интересно, те работы уже оформили в рамки?
Разумеется, оформили.
С самого утра Чжан Цянью руководила трудившимся студентом-практикантом, перетаскивая три свитка с каллиграфией и одну картину прямо в кабинет Цзи Цинá.
Затем она притащила стул и уселась сторожить у входа в кабинет.
В надежде на то, что Цзи Цин с первого же взгляда заметит огромные темные круги у нее под глазами.
И в его сердце всколыхнется чувство вины.
Глава 14. Ешь досыта
Десять часов утра.
Чжан Цянью клевала носом от сна.
Цзи Цин появился с опозданием и, не дожидаясь, пока женщина заговорит, легко шлепнул два билета ей на плечо.
Рефлекторно перехватив их, Чжан Цянью прижала тоненькие листочки к руке, скользнувшие вниз, и крепко зажала в кулаке.
Она закусила губу и мысленно усмехнулась.
Даже если у Цзи Цинá лицо, искусно доработанное самой богиней Нюйвой, и он станет рассыпаться перед ней в любезностях, она всё равно не поступится своей гордостью ради какой-то горсти риса.
— Эти сладенькие посулы для меня — лишь мимолетный дым...
Голос внезапно оборвался. Чжан Цянью посмотрела на билеты в своей руке — эти невесомые листочки бумаги чуть не сломали ей запястье.
Премьера нового фильма кинозвезды Сан Цзи.
Первый ряд!
Вся дрожа, она активировала экран телефона и, глядя на утонченного Сан Цзи, почувствовала, как её сердце сейчас растает.
Цзи Цин вовремя подал голос:
— Чтобы заполучить эти два билета, я опоздал на целый час.
Чжан Цянью тут же поспешила засвидетельствовать свою преданность:
— Отныне стоит вам лишь отдать приказ, и я буду ночи напролет горбатиться ради вас!
Таков уж мир офисного планктона.
В одну секунду — чтоб тебя, а в следующую — матушки мои.
Какой же Цзи Цин глупый и погрязший в романтической слепоте влюбленный дурачок.
Повышение зарплаты, подарки, разжалобление — эта комбинация приемов работала безотказно.
Прекрасно разбирается в людях, красив и добр душой.
— Еще что-то? — Цзи Цин кивнул стоявшему неподалеку и наблюдавшему за сценой студенту-практиканту, придвинул стоявший рядом со своим столом стул и уселся напротив Чжан Цянью.
Сделав вид, будто ни о чем не догадывается, он кивнул на картины и каллиграфию в кабинете и спросил:
— Зачем вы их сюда принесли? Почему не повесили?
— Повесим, сейчас же повевесим!
Чжан Цянью первая подскочила с места, а студент-практикант тут же последовал за ней. Под ироничным, с прищуром, взглядом Цзи Цинá они живо перенесли свитки и картину в выставочный зал.
Ближе к полудню в галерее «Мята» было лишь несколько случайных посетителей: они бесцельно бродили вдоль длинного коридора, разглядывая висевшие на стенах полотна и изредка перекидываясь парой тихих слов со спутниками.
Чжан Цянью окинула взглядом выставочный зал, а затем перевела глаза на три работы с подписью Цзи Цинá и одну — с подписью Сюань Циня.
Она обратилась к студенту-практиканту:
— Сяо Гао, повесь эти три свитка в самом заметном месте, в зоне А, а эту картину...
Потерев подбородкок, она подумала о том, что раз оформление заказал сам Цзи Цин, то заказчик наверняка приходится ему важным другом:
— Повесь в зоне Б.
Не слишком бросается в глаза, но и не затеряется.
Поразмыслив пару секунд, она велела Сяо Гао как следует расставить картины и каллиграфию, по очереди сфотографировала их, выложила пост в ленту друзей с большим поднятым вверх пальцем.
И заодно отметила через @ Цзи Цинá, а также главного закулисного босса — Цзи Яньюя.
Угодив обоим разом, Чжан Цянью осталась весьма довольна собой.
Цзи Цин, получивший уведомление с отметкой, бросил косой взгляд на всплывшую красную точку и проигнорировал ее.
Вместо этого он сосредоточился на переписке с Цзи Яньюем.
[Машина припаркована на подземном этаже 2, зона С, место 356]
[Я отвезу тебя на медосмотр, не пытайся сбежать]
— Хлопотно как, — Цзи Цин погасил экран телефона и с холодным выражением лица вышел из кабинета.
Спустя пару секунд он вернулся обратно, вытащил из ящика маленького деревянного столика несколько плиток шоколада и мятные леденцы, после чего неспешно направился на парковку.
Стоило ему устроиться на заднем сидении, как он встретился взглядом с сидевшим рядом Цзи Яньюем, который тут же выпрямился и продолжил разговор по телефону.
— Прости, отвлекся, — произнес Цзи Яньюй. — Кого ты просил мне помочь пробить?
— Сюань Циня, — Си Чэньян говорил по громкой связи. Отослав помощника, который направлялся к нему в кабинет с рабочим докладом, он повернулся и прислонился спиной к рабочему столу. Его взгляд скользнул сквозь панорамное окно, следуя за потоками дневного света, и окинул кипящую жизнь хайчэнских улиц.
Он молча смотрел на резвящихся и шумящих под высоткой мужчин и женщин, на курьеров с термосумками, снующих среди толпы, и на молодых людей, оживленно беседующих под красными навесами от солнца.
Оживление и одиночество накатили подобно приливу.
В памяти всплыло выжженное на ней творение Сюань Циня.
Густая, живая зелень на вершине снежной горы, словно пробивающийся бамбуковый росток, пронзающая насквозь темноту.
Си Чэньян коротко хмыкнул:
— Яньюй, если будут новости, дай знать.
— Мгм, — рассеянно бросил Цзи Яньюй, подсознательно бросая взгляд на Цзи Цинá.
Младший брат как раз открыл приложение для общения, чтобы проверить маленькую красную точку, и тихо усмехнулся.
Цзи Яньюй подался ближе: интерфейс телефона внезапно сменился, и на экране появился мужчина в серебряных волосах и черных одеждах, в правом нижнем углу которого смутно угадывался иероглиф «Сюань».
Но когда он всмотрелся внимательнее, экран уже погас, отразив янтарные глаза Цзи Цинá.
— Что разглядываешь? — Цзи Яньюй потер подушечки пальцев, а в голове у него все еще мелькало то самое слово «Сюань».
И в памяти всплыло то мимолетное, увиденное мельком полотно.
Картины Сюань Циня — это фэншуй, а не портреты людей.
— Каллиграфию и живопись, — ответил Цзи Цин.
Цзи Яньюй допытывался:
— Чьи работы?
— Мои, — ровным тоном ответил Цзи Цин, игнорируя облегченный вздох Цзи Яньюя, и перевел взгляд на синеватые тени под глазами брата, скрытые за тонированной оправой очков.
Он забрал телефон с уха Цзи Яньюя, бросил взгляд на светящееся на дисплее имя «Си Чэньян» и спросил:
— Вы закончили разговор?
Цзи Яньюй кивнул.
Все, что нужно было, они обсудили.
Дальше шли лишь дежурные любезности взрослых людей.
Цзи Цин сбросил вызов и быстрым движением правой руки швырнул телефон в импровизированную корзину из рук Цзи Яньюя — аппарат полетел по параболической траектории.
— Если хочешь, чтобы я вел себя послушно, сегодня обойдешься без телефона.
Цзи Яньюй уставился на чуть приподнявшиеся уголки губ Цзи Цинá и молча смирился с открытой и нагловатой местью младшего брата.
Черный седан тронулся с места, двигаясь без спешки, и спустя полчаса припарковался на стоянке частной клиники.
Цзи Цин послушно прошел внутрь в сопровождении сотрудника. Когда он вышел, пальто висело на локте, а черная базовая водолазка и свободная жилетка в британском стиле небрежно свисали.
Цзи Яньюй нахмурился, сделал шаг вперед и заботливо поправил перекосившийся воротник:
— Почему ты не надел худи?
Он только что научился завязывать пуговицы-петельки из шнура и еще не опробовал обновку.
Цзи Цин бросил на него косой взгляд и сохранил молчание.
Затем он протянул руку и полез в карман Цзи Яньюя: невзирая на то, как на миг напряглось тело мужчины, он замер лишь тогда, когда пальцы коснулись холодного корпуса телефона, и медленно отдернул руку.
— ...Я же не пользовался телефоном, — Цзи Яньюй перехватил запястье Цзи Цинá, и от этого теплого прикосновения его лицо смягчилось.
Цзи Цин отвернулся, переводя тему:
— Есть ли какие-то успехи с тем благотворительным фондом, о котором я говорил тебе вчера?
Цзи Яньюй скользнул взглядом по покрасневшим ушам Цзи Цинá, стянул пальто с локтя брата, накинул ему на плечи и, дождавшись, пока тот послушно закутается, ответил на вопрос:
— Завтра человек, которого я нанял в качестве твоего представителя, придет в галерею «Мята».
— Угу.
Они брели куда глаза глядят, ведя безыскусный разговор.
Сквозь прохладное ранневесеннее солнце пробивались лучи, в их мягком сиреневом мареве кружились пылинки, которые тут же скрылись за внезапно дернутой плотной шторой, погрузив всё в сумрак.
Звук каблуков, отбивающих звонкую дробь о паркет, казался резким в пустом коридоре.
Шаги стихли. Цзи Цин приподнял веки и бросил взгляд на табличку над головой: «Психологическое консультирование».
Странное выражение промелькнуло на его лице, и он тщательно взвесил слова, прежде чем позволить им сорваться с губ:
— Ты собрался лечить голову?
Прошло уже два года.
Он и не думал, что Цзи Яньюй все же не минет участи психопата.
Цзи Яньюй тяжело нахмурился.
А Цзи Цин неторопливо продолжал гнуть свое:
— Навязчивые состояния? Шизофрения? Или, может, мания чистоты?
Терпение Цзи Яньюя лопнуло. Основанием левой руки он зафиксировал Цзи Цинá за затылок, правой толкнул дверь кабинета психологической консультации и, вложив силу в мышцы предплечья, внес его внутрь.
Не ожидав подвоха, Цзи Цин качнулся от толчка вперед, но в самый последний момент, заметив надвигающийся письменный стол, резко оттолкнулся носком туфли и, за долю секунды переменив положение тела, твердо встал на ноги в полуметре от препятствия.
— Разозлился от бессилия, — холодно бросил Цзи Цин, искоса глянув на Цзи Яньюя.
Тот пропустил шпильку взбунтовавшегося брата мимо ушей и перевел взгляд на доктора в белом халате, который уже некоторое время с интересом наблюдал за этой сценой.
— Чжан Су, твой будущий сосед по комнате.
Только теперь Цзи Цин обратил внимание на второго человека, находившегося в кабинете.
Воспользовавшись этим моментом, Цзи Яньюй нашарил в кармане безостановочно вибрирующий телефон.
http://bllate.org/book/33622/4133127
Готово:
