Вдовствующая императрица мгновенно выпрямилась на стуле.
Благородная супруга Жун прикрыла лицо руками, а в её взгляде читалась жгучая обида:
— А-Хуа пострадала, а я ведь просто переживала за своего сына и приказала допросить её! Сестра же, едва придя, сразу так разозлилась — неужели ты решила привязать себя к одной лодке с принцессой из Даляна?
— Хватит пугать меня тут, — произнесла Императора Синь. — Во всём этом пусть разбирается Министерство наказаний. Даже если вина будет полностью доказана, с учётом её нынешнего статуса жены наследного принца её следует отправить в Императорский клан, уж точно не тебе вершить самосуд!
Вдовствующая императрица не удержалась:
— Судя по словам Цин Жун, Сянь Шэн вместе с Чжань Инь и Цин Жун забрал Цинь И, но при этом он запер только их двоих, подверг Цин Жун пыткам, а Сянь Шэн принял как почётную гостью. Цин Жун сама рассказала об этом, разве это может быть ложью?
— Вот это поистине странно. — Императора Синь слегка приподняла брови. Выглядела она так, будто стала чуточку почтительнее к благородной супруге Гуй, но в её словах не было и следа сдержанности. — Цинь И питает к Чжань Чжэню смертельную ненависть, и если уж кому-то и чинить расправу, так это Чжань Инь. В итоге же именно Цин Жун подрезали сухожилия... Матушка лучше бы призвала Цин Жун и расспросила её, как именно она сумела разгневать Цинь И.
Вдовствующая императрица нахмурилась. С одной стороны, она велела позвать Цин Жун, а с другой — ласково посмотрела на Чжань Инь:
— А Ин, ты знаешь, почему так вышло?
Чжань Инь торопливо ответила:
— Я не знаю. Её увел одну, а когда она вернулась, сухожилия на руке уже были перерезаны.
Как только эти слова слетели с её губ, на лице Вдовствующей императрицы отразилось ещё более глубокое сострадание, и она переспросила:
— А Сянь Шэн была не с вами? Неужели всё было так, как говорила Цин Жун — её и впрямь приняли у Цинь И как почётную гостью?
— Я тоже этого не знаю, — отозвалась Чжань Инь. — Меня заперли с завязанными глазами, и что творилось снаружи, я совершенно не ведала... Цин Жун тоже уводили с повязкой на глазах, откуда ей знать, что невестку привечали как почётную гостью?
Сянь Шэн сидела неподалёку, поддерживаемая служанкой, хранила молчание и лишь изредка легко покашливала.
Вскоре привели Цин Жун. Императора Синь спросила её:
— Каким же образом ты умудрилась разозлить Цинь И?
Та замялась, опустила голову, а Вдовствующая императрица принялась её утешать:
— Не бойся, говори не спеша.
— Я... — Цин Жун бросила взгляд на Чжань Инь и тихо произнесла: — Он спросил, я ли Чжань Инь. Я испугалась, что он причинит вред А Ин, и сказала ему, что это я — Чжань Инь...
Чжань Инь недоверчиво уставилась на неё:
— Т-ты сделала это ради меня?
В глазах Сянь Шэн мелькнул огонек. Императора Синь на мгновение растерялась от этого внезапного проявления душевной теплоты, но тут благородная супруга Жун вдруг рассмеялась. Хлопая в ладоши, она воскликнула:
— Забавно! Вы защищаете главную виновницу, но при этом нападаете на Цин Жун, которая сделала вам добро. Как забавно, до чего же забавно!
Цин Жун всхлипывала, опустив голову, а Императора Синь переспросила:
— И правда так?
— Угу... — Цин Жун безвольно опустила одну руку и молча утирала слёзы, а Сянь Шэн задумчиво разглядывал её.
В тот раз Цинь И обронил фразу: «Та девчонка, что так истошно вопила, — это она?»
По идее, Цинь И прекрасно знал, кто из них Чжань Инь. К Сянь Шэн он всегда относился так, будто готов исполнить любое её желание, и раз Сянь Шэн запретила ему трогать Чжань Инь, он бы ни за что не ослушался приказа.
Но вот как именно Цин Жун лишилась сухожилий на руке — оставалось загадкой, и раз она заявляла подобное, опровергнуть её слова никто не мог.
— Чушь собачья! — Внезапно раздался голос вошедшего Чжань Чжэня. Его взгляд упал на Цин Жун, отчего у той внутри всё заледенело: помимо страха, в ней шевельнулось какое-то смутное, тягостное чувство.
Холодно бросил Чжань Чжэнь:
— Цинь И видел Чжань Инь в лицо, с чего бы ему принимать тебя за неё?
Лицо Цин Жун побледнело, ресницы затрепетали, и ей стоило немалых трудов сдержать слёзы:
— Мы с Чжань Инь были одеты практически одинаково, так что вполне естественно, что он мог ошибиться.
Она упорно стояла на своём, однако Чжань Чжэнь лишь усмехнулся:
— Подумай хорошенько, как именно были повреждены твои сухожилия, или ты хочешь, чтобы я разоблачил тебя прямо здесь?
Присутствующие переглянулись в замешательстве. Цин Жун залилась слезами, её губы задрожали, и она попятилась назад, укрывшись за спиной Вдовствующей императрицы. С видом предельного оскорбления она промолвила:
— Раз Высочество считает, что я лгу, пусть так оно и будет.
Какой изящный манёвр — отступить, чтобы продвинуться вперёд. Любой здравомыслящий человек видел, что она влюблена в Чжань Чжэня, и её отступление перед лицом его яростных выпадов выглядело совершенно естественным. Вдовствующая императрица с сочувствием сжала её ладонь и сказала:
— Ладно-ладно, на сегодня хватит. Чжэнь-эр, уводи Сянь Шэн. Это дело требует тщательного расследования, и если действительно выяснится, что она связана с Цинь И, её ждет суровое наказание...
— Августейшая бабушка, — громко прервал её Чжань Чжэнь и, отвесив поклон, произнес: — Принцесса чиста душой и непорочна, а ныне она к тому же законная жена вашего внука, взятая им по всем правилам. Пока дело не завершено, я смею надеяться, что Августейшая бабушка будет подбирать выражения более осмотрительно.
Его тон был подчеркнуто почтительным, но в каждом слове сквозило обвинение Вдовствующей императрицы в недостойном старческом поведении. Лицо её переменилось, а благородная супруга Жун, не желая ввязываться в конфликт с будущим наследником престола, благоразумно промолчала.
Взгляд Чжань Чжэня скользнул по сторонам:
— Если больше нет никаких вопросов, внук посмеет откланяться.
Императрица с одобрительным выражением лица опустилась в поклоне:
— Эта невестка тоже удаляется.
Чжань Чжэнь подошел и поддержал Сянь Шэн. Тот только что резко опустился на колени, и теперь колени отчаянно ныли; прошагав пару шагов, он совсем ослаб в ногах, и Чжань Чжэнь подхватил его на руки. Опустив ресницы, Сянь Шэн позволил унести себя в карету, и они первыми вернулись в покои Императрицы.
Не успели они переступить порог, как Императрица радостно рассмеялась:
— Какое облегчение! Сколько уже времени прошло с тех пор, как я в последний раз лупила её? Чжэнь-эр, вы с Шэн-эром останьтесь сегодня, отпразднуем это вместе с матушкой!
— Только если матушка сама встанет к плите, тогда я останусь, — ответил Чжань Чжэнь.
— Будь по-твоему!
Императрица первой шагнула в комнату, но вдруг замерла на месте. Сянь Шэн шел следом и поначалу ничего не понял, как вдруг услышал мягкий голос Императрицы:
— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество.
Император Цзинь с мрачным лицом восседал на главном месте, а сбоку стоял с видом полнейшей безнадёжности Чжань Цзинь. Тяжелым голосом Император бросил:
— Кого это ты избила?
Императрица бросила на него мимолётный взгляд и невозмутимо ответила:
— Жун Цзин, благородную супругу Жун.
Император Цзинь с грохотом хлопнул ладонью по столу:
— Ты и впрямь становишься всё более наглой и своенравной!
Чжань Чжэнь выступил вперед:
— Отец-император...
— Заткнись!
Сзади Сянь Шэн молча сделал шаг из-за спины Чжань Чжэня и тоже отдал положенный поклон. Взгляд Императора Цзинь упал на него, гнев на мгновение угас, и он холодно спросил Чжань Чжэня:
— Что ты хотел сказать?
— Супруга первой вознамерилась применить к Шэн-эру пытки, проявив неуважение, и матушка просто не стерпела этого.
Император Цзинь снова глянул на Сянь Шэн и осведомился смягчившимся тоном:
— Какие ещё пытки?
— Она избила служанку, сопровождавшую принцессу. — Чжань Чжэнь кивком велел Жуи выступить вперед. Щеки служанки были опухшими и красными, и та торопливо опустилась на колени: — Благородная супруга Жун едва переступила порог, как тут же собралась дать принцессе пощёчину. Принцесса хрупкого телосложения, разве выдержала бы такое... К счастью, ее величества Императрица подоспела вовремя и спасла ей жизнь.
Сянь Шэн инстинктивно поднял глаза на Императора Цзинь — в его взгляде читалась еле заметная тень обиды. Император перевел взор на Императрицу и уже мягче упрекнул её:
— Ты же мать государства, к чему было марать руки?
Императора Синь холодно парировала:
— Я защищаю своих, и Вашему Величеству ли не знать об этом не первый день.
Сянь Шэн молча глянул на Чжань Чжэня. Тот встретился с ним взглядом и поинтересовался:
— Матушка сегодня сама встанет к плите, не соизволит ли отец-император остаться на трапезу?
— Некогда, у Меня еще есть дела.
Стоило ему заявить о делах, как от Императрицы тут же вернулся отправленный ранее соглядатай с донесением: «Он направился в покои благородной супруги Жун».
На лице Императора Синь не отразилось никаких мыслимых эмоций, а Чжань Чжэнь молча провел Сянь Шэн во внутренние покои, достал мазь для разгона крови и снятия застоев и велел:
— Дай-ка мне взглянуть, во что ты там умудрился удариться.
— Пустяковая царапина, пусть лучше Жуи потом...
— Она приняла удар за тебя, так что дай ей пару дней отдыха. — Чжань Чжэнь стянул с него обувь с носками, закатал штанину — кожа там лишь слегка посинела, ничего по-настоящему страшного не было. Чжань Чжэнь растер в ладонях целебное масло и мягко втер его в ушибленное место. Заметив, как юноша слегка вздрогнул, он поддразнил:
— Боишься боли?
Сянь Шэн сохранил бесстрастное выражение лица:
— Ни капли.
Чжань Чжэнь снизу вверх посмотрел на него, слегка склонив голову набок в попытке разглядеть хоть какие-то очертания под одеждой, но вместо этого натолкнулся на прямо-таки кристально ясный вид прекрасного лица.
Он спросил:
— Хочешь что-то сказать?
Сянь Шэн помедлил и убеждённо произнес:
— Ты понятия не имеешь, как Цин Жун получила ранение.
— Раскусил?
— Если бы ты действительно знал, то не позволил бы Вдовствующей императрице так легко замять это дело.
Растирая ушиб, Чжань Чжэнь со многозначительной усмешкой глянул на него:
— Принцесса понимает меня всё лучше и лучше.
Сянь Шэн зыркнул на него.
Не удержавшись от смешка, Чжань Чжэнь мягко проговорил:
— Я просто уверен, что она делала это вовсе не ради Чжань Инь.
— Почему?
— Если бы Цинь И хотел навредить Чжань Инь, он бы не ограничился парой подрезанных сухожилий. К тому же Чжань Инь вечно говорит что думает и успела насолить ей немало раз — Цин Жун вовсе не из тех, кто платит добром за зло.
Сянь Шэн не понимал:
— Но вы же были в хороших отношениях.
— У членов императорской семьи все отношения хороши лишь напускным образом.
Мягкие нажатия ладоней постепенно разгоняли боль, и Чжань Чжэнь поинтересовался:
— Всё ещё болит?
— Гораздо лучше. — Сянь Шэн потянул штанину вниз и не выдержал: — Насчёт Цинь И... Ты действительно думаешь, что я тут ни при чём?
— Разве я хоть раз говорил подобное?
У Сянь Шэна внутри всё сжалось. Чжань Чжэнь уже уперся руками по обе стороны от него, а его взгляд сделался опасным:
— Ты — главный подозреваемый.
Сянь Шэн испытал вспышку глухого раздражения:
— Тогда почему ты до сих пор не запер меня?
— Разве просто запереть — это выход? Я должен еще и допросить тебя с пристрастием, выбив всю правду.
Встретившись с ним взглядом, юноша увидел глубокий мрак в глазах мужчины, от которого замирало сердце, а лицо покрывалось бледностью:
— Раз так... чего же ты ждёшь?
Чжань Чжэнь еще немного подержал его в поле своего зрения, а затем внезапно улыбнулся взглядом, полным нежности и баловства. Придвинувшись вплотную, он накрыл губы Сянь Шэна поцелуем, отпустив лишь тогда, когда тот начал задыхаться, и, прикоснувшись кончиком носа к его носу, прошептал:
— Запереть тебя в Резиденция наследного принца, держать под личной стражей, подвергнуть «близкому допросу», «допросу в объятиях», «допросу с прикосновениями»... А когда окрепнешь — подвергнуть и «допросу с разрушением девственности», а напоследок заставить родить мне такую же прекрасную дочку, разве не чудная картина?
Лицо Сянь Шэна вспыхнуло алым, и он попытался оттолкнуть его:
— Ты...
С одной стороны, ему казалось, что над ним издеваются, с другой — это унижало. Но поразмыслив секунду, он нашел Чжань Чжэня совершенно нелепым: в конце концов, он сам был мужчиной, и последние два пункта его «пыток» ему точно не грозили.
Чжань Чжэнь так и не позволил себя оттолкнуть, снова накрыв его губы долгим поцелуем, пока Сянь Шэн не отклонился назад и не рухнул спиной на разложенные постельные принадлежности. Опираясь на колени, мужчина навис над ним, но в этот момент у Сянь Шэн от резкого движения заныло колено, и он злобно задохнулся от боли:
— Это покои матушки, как ты можешь вести себя столь распутно?!
Чжань Чжэнь на секунду замер, отстранился и произнес:
— Ладно, отдохни пока немного, а как приготовят еду — я за тобой зайду.
Сянь Шэн только этого и ждал. Он поспешно забился вглубь постели, поджал ноги и натянул одеяло прямо на голову.
Задумавшись о чём-то, Чжань Чжэнь крутанулся на пятках и вышел, направившись в маленькую кухню, где хозяйничала Императрица.
Императрица уже завязала рукава тесёмками, засучив узкие манёкредные рукава верхнего платья, и при виде него тут же приподняла брови:
— Что? Пришёл помочь матушке?
— У меня есть дело, в котором требуется совет матушки.
Откатив лопатку в сторону Матушки Доу, Императрица позволила сыну утянуть себя к клумбе с цветами и недовольно проговорила:
— Я так и знала, что этот твой внезапный сыновий долг и желание составить компанию кроются в какой-то корыстной просьбе.
— Ну что вы, я искренне...
— Не морочь мне голову, выкладывай давай. — Императрица оборвала его, и Чжань Чжэнь без лишних предисловий перешёл к делу:
— Я тут слышал от третьего старшего брата, будто во дворец поставляют особые пирожные, приготовленные по секретному рецепту, способные... хм... сделать девушек с невзрачной фигурой... — он тщательно подбирал слова, — ...чуть-чуть более привлекательными?
Императрица схватила суть на лету:
— Пирожные «Пышная грудь девы»?
Чжань Чжэнь щелкнул пальцами, с облегчением выдохнув, и почтительно сложил руки:
— Матушка проницательна.
http://bllate.org/book/33635/4134582
Готово: