Он молча повернулся и направился к Цзян Сяоюю, остановился прямо перед ним и бросил:
— Пошли.
Он взял его за руку и почувствовал, как у Цзян Сяоюя дрожат кончики пальцев. Воспользовавшись этим, Юй Шан перехватил его ладонь так, чтобы она полностью оказалась в его собственной, и потянул за собой, проходя мимо Ли Чжэна и остальных.
У самого выхода один из парней, которые постоянно околачивались возле Ли Чжэна, как раз собирался войти, но Юй Шан, не говоря ни слова, взмахнул ногой и выкинул его пинком наружу.
Удар был невероятно сильным. Того отбросило больше чем на два метра, он несколько раз попытался подняться, но не смог, а затем завалился на живот, прижимая руки к животу и испуганно скуля.
Ли Чжэн помрачнел, с мрачной злобой наблюдая за происходящим. Он прекрасно понимал: это показательная казнь, чтобы запугать его. Вроде бы Юй Шан сохранил приличия и не стал рвать отношения до конца, но на самом деле растоптал его авторитет в щепки.
С мрачным лицом Юй Шан вытащил Цзян Сяоюя прямо на причал, усадил в машину и поехал в сторону Биньхайской дороги.
Добравшись до смотровой площадки, он резко затормозил. Не успел затихнуть визг шин, как он холодно произрнес:
— Возвращайся, собери свои вещи, а завтра поезжай обратно в деревню Сибэй.
Цзян Сяоюй вмиг остолбенел, застыв на месте и не зная, как отреагировать.
Он понимал, что доставил Юй Шану хлопот, и испытывал страшную вину. Всю дорогу он то и дело украдкой косился на Юй Шана, пытаясь по его лицу угадать настроение.
Видя, что тот едет с мрачным лицом, не говоря ни слова, а автомобиль мчится на бешеной скорости, он страшно тревожился и паниковал. Цзян Сяоюй ожидал, что Юй Шан разозлится, станет отчитывать его, но никак не думал, что тот попросту прогонит его.
Лишь спустя несколько мгновений оцепенения Цзян Сяоюй опомнился. В панике и спешке он вытащил блокнот и черную гелевую ручку, которые всегда носил с собой.
Его бледные пальцы судорожно сжали корпус ручки, и он принялся быстро-быстро строчить целое полотно текста, после чего в испуге протянул блокнот Юй Шану.
Юй Шан не взял его, тогда Цзян Сяоюй поднес блокнот еще ближе к его лицу и, не находя себе места от страха, заискивающе закивал, испуганно мыча:
— Мм… мм… мм…
Заметив, что у Цзян Сяоюя от переживаний покраснели глаза, а лицо сделалось совершенно белым, Юй Шан все же не выдержал. Уняв свой гвар, он протянул руку и взял блокнот.
Почерк у него и в обычное время был красивым, а сейчас в нем сквозила острая, колючая решимость: каждый штрих и крючок дышали твердостью и силой, выдавая душевное состояние пишущего.
Вглядываясь в написанное, Юй Шан чувствовал, как только что угасший гвар вспыхивает с новой, удесятеренной силой.
Оказывается, Ли Чжэн притащил Цзян Сяоюя силой.
Стоило Юй Шану уйти, как Ли Чжэн заявился к нему домой и соврал, будто Юй Шан велел забрать Цзян Сяоюя и привезти его на вечеринку.
Цзян Сяоюй не дал согласие слепо и попытался отправить Юй Шану сообщение в WeChat для проверки, но бесконечная тягомотина в конце концов вывела Ли Чжэна из себя, и он просто велел подручным затолкать парня в машину.
Юй Шан вытащил телефон и открыл WeChat: Цзян Сяоюй и правда прислал ему несколько сообщений с вопросом, не отправлял ли он друзей к нему домой, но, к сожалению, он этого не заметил.
Смертельно боясь, что ему не поверят, Цзян Сяоюй безостановочно жестикулировал, из всех сил силясь объясниться и издавая жалобное мычание.
Он снова и снова кланялся, извиняясь таким образом, и бил себя в грудь, обещая, что больше никогда не совершит подобной ошибки.
Видя, что от отчаяния у Цзян Сяоюя непрерывным потоком каются слезы, которые он даже не успевал утирать, а лишь продолжал строчить в блокноте, умоляя не прогонять его, Юй Шан перевел взгляд на страницы.
Я буду очень послушным и тихим, больше я не ошибусь.
Я умею готовить, делать работу по дому, стирать, я отлично позабочусь о твоем быте.
Я умею выращивать цветы, приводить в порядок двор, я буду содержать дом в идеальной чистоте.
Я сам устроюсь на работу и буду зарабатывать деньги, сам покупать еду, я не стану для тебя бременем.
Мне не нужна отдельная комната, я не займу много места, просто дай мне где-нибудь приютиться.
Умоляю тебя, не прогоняй меня, я буду слушать все твои указания, только не отправляй меня обратно.
Умоляю тебя, брат Юй Шан.
Умоляю тебя, ну пожалуйста.
Лицо Цзян Сяоюя уже было залито слезами, капли падали на блокнот, а он все писал и писал, словно пытаясь выложить перед Юй Шаном всю свою ценность — лишь бы тот сжалился.
Салон машины наполнился тихими рыданиями Цзян Сяоюя. Глядя на то, как горько тот плачет, Юй Шан почувствовал, как вся его стойкость окончательно рушится.
Словно спасаясь бегством, он отвернулся к окну: гладкая, без единой ряби гладь ярко-синего моря скрывала бушующий в груди шторм.
Солнечные лучи падали на воду, и та искрилась, будто россыпь упавших с небес звезд. Несколько чаек сделали пару кругов над красным маяком и улетели в самую даль морского горизонта. Легкий морской ветер коснулся лица, и ему на мгновение показалось, что он слышит звон ветряных колокольчиков во дворе.
Это был прекрасный остров, и все вокруг казалось таким чудесным.
Он глубоко вздохнул, задержал воздух на несколько секунд и медленно выдохнул — так, будто преодолел тяжелейшее испытание на прочность или же принял решение за один единственный вдох и выдох.
И что с того, что на дне моря бушуют подводные течения? Неужели он, Юй Шан, не сможет защитить какого-то Цзян Сяоюя?
Он не знал, правильным или ошибочным окажется его решение, принятое на волне минутного порыва; он боялся, что из-за собственной оплошности испортит Цзян Сяоюю жизнь, но…
Он посмотрел на Цзян Сяоюя: глаза покраснели и распухли, нижние веки припухли, ресницы намокли от слез, а некогда чистый взгляд омрачился безысходностью, словно парню вынесли смертный приговор.
Почему возвращение в рыбацкую деревню так до смерти пугает его?
Юй Шан молча смотрел на него и был вынужден признать: его сердце дрожало от жалости.
Он не мог больше выносить вид Цзян Сяоюя. Протянув руки, он притянул его к себе, обвив крепкими руками спину и прижав к груди.
Теплая, надежная ладонь легла на затылок Цзян Сяоюя, и хриплый голос произнес:
— Прости, Сяоюй, я больше не прогоню тебя.
Цзян Сяоюй уткнулся ему в плечо, судорожно кивая, и, крепко обхватив руками его шею, горько заплакал.
Когда они вернулись домой, Цзян Сяоюй уже успокоился.
Юй Шан поднялся с ним на второй этаж и открыл дверь гостевой спальни напротив:
— Теперь будешь жить здесь.
Цзян Сяоюй от неожиданности растерялся и принялся отчаянно махать руками, показывая, что ему вполне хватит и комнаты для прислуги на первом этаже.
Голос Юй Шана понизился:
— Снова не слушаешься?
В ужасе от собственной дерзости, Цзян Сяоюй поспешно закивал.
Юй Шану стало немного тяжело на душе. Отровернувшись, он подумал, что сегодня парень и впрямь натерпелся страху.
Набрав код, он открыл дверь за своей спиной и пригласил:
— Заходи.
Не смея медлить, Цзян Сяоюй шаг за шагом последовал за ним.
Это оказался кабинет. На глаз — площадью больше двухсот квадратных метров, с высокими потолками. Огромные книжные шкафы занимали три стены, а вдоль одной из них была устроена передвижная деревянная лестница, чтобы доставать книги с верхних полок.
Помимо шкафов, здесь было всё необходимое: диван, журнальный столик, письменный стол, подвесное кресло, а в углу стоял рояль марки Steinway.
В глубине комнаты висела винтовая лестница, уходившая на первый этаж. Внизу не было дверей, лишь панорамное окно от пола до потолка, сквозь которое солнечный свет падал на пол, отбрасывая узор оконных переплётов.
— Это кабинет, — пояснил Юй Шан. — Можешь приходить сюда читать. На компьютере за столом нет пароля, но вот этот ноутбук не трогай, это мой личный.
Цзян Сяоюй непонимающе кивнул и с восторгом огляделся. Подойдя к книжной полке, он осторожно провел пальцами по корешкам книг, а уголки его губ тронула легкая улыбка — он любил читать, очень любил.
Оглянувшись на Юй Шана, он получил в ответ молчаливый кивок.
На душе у Цзян Сяоюя сразу стало легко и спокойно. Он понял: с сегодняшнего дня он принадлежит и Острову Пулань, и брату Юй Шану.
Выходя из кабинета, Юй Шан бросил взгляд на часы и велел:
— Устройся в спальне как следует, а я съезжу к клановым, вернусь поздно. Впредь, когда остаешься один дома, запирай парадную дверь, тогда никто не посмеет сюда войти.
Стоило запереть входную дверь, как не только Ли Чжэн и его компания, но даже старейшины рода не стали бы заявляться без предупреждения — таковы были здешние правила, и нарушить порог Пяти великих семей мало кто отважился бы.
Цзян Сяоюй стоял у ворот двора и провожал взглядом отъезжающую машину Юй Шана, пока та совсем не скрылась из виду.
Только тогда он отвел глаза.
Он счастливо улыбнулся и отчетливо произнес:
— Брат Юй Шан.
Когда вечером Юй Шан вернулся, Цзян Сяоюй спал, свернувшись калачиком на диване в гостиной.
Стараясь ступать тихо, Юй Шан поставил на журнальный столик коробку для еды из ценного сандалового дерева.
Цзян Сяоюй вздрогнул и резко распахнул глаза. Узнав пришедшего, он заметно расслабился.
— Что такое? Снился кошмар?
Цзян Сяоюй приподнялся на диване и покачал головой.
http://bllate.org/book/33647/4135878
Готово:
