Глава 15. Из самого ада
Второй подземный этаж офисного здания ФБР в Чикаго.
Резкие, глухие звуки выстрелов непрерывно гремели, подолгу отдаваясь эхом в замкнутом пространстве. Человекоподобные мишени одна за другой выскакивали из темноты и быстро перемещались. В плотной череде выстрелов каждая мишень, появлявшаяся не дольше чем на три секунды, тут же получала маленькую черную дыру точно в центре круга и с хлопком опрокидывалась назад.
Из-за укрытий внезапно одновременно выскочили пять мишеней, двигаясь вперед с разной скоростью и по разным траекториям. Но у стрелка как раз закончились патроны в магазине, остался лишь один, последний, в стволе. В мгновение ока, быстрее, чем можно было заметить, он большим пальцем нажал на фиксатор, выбросил пустой магазин, левой рукой выхватил из-за пояса новый и вставил его в пистолет. Весь процесс прошел как по маслу и занял всего полсекунды! Последовали пять быстрых прицельных выстрелов — казалось, он стрелял не глядя, почти наугад, — но каждый попал точно в яблочко. Пять движущихся мишеней рухнули почти одновременно.
Грохот выстрелов внезапно стих. Следом раздался синтезированный женский голос, объявляющий результат: Тренировка с движущимися и исчезающими мишенями завершена. Тип: тренировка по стрельбе при освобождении заложников. Площадка: 1. Уровень сложности: А. Количество попаданий: тридцать восемь. Меткость: 100%. Среднее время реакции: 1,39 секунды. Общая оценка: А+.
Мышцы Рио, до этого напряженные, как стальные струны, медленно расслабились. Он опустил пистолет и снял звукоизоляционные наушники. На металлической стойке высотой чуть больше метра рядом с ним микрокомпьютер предлагал сохранить результат тренировки, уведомляя, что этот показатель обновил лучший рекорд в рейтинге. Рио безразлично нажал отмена на сенсорном экране, убрал пистолет и, развернувшись, направился к выходу.
— Эй!
Позади раздался мужской голос. Он был необычайно мощным и звонким, словно звук, прежде чем вырваться из горла, сотни раз ударился о грудную клетку, обретая объемный, гулкий резонанс.
Такой характерный тембр… черт возьми, до боли знакомый! Рио, словно не расслышав, направился к выходу, сознательно ускоряя шаг.
— Эй-эй! Я уверен, что ты меня слышишь, мой прекрасный, строптивый жеребчик, — не отставая, проговорил этот голос прямо у него за спиной.Рио вынужден был остановиться. Лицо его помрачнело, словно покрывшись инеем, и он резко обернулся, холодно глядя на стоявшего перед ним громилу с бритой головой. При росте шесть футов пять дюймов (1,96 метра) и весе в двести двадцать пять фунтов (102 килограмма) тот возвышался подобно железной башне, а в его бугристых мышцах таилась ужасающая ударная мощь и взрывная сила. Но еще страшнее этой колоссальной силы была техника рукопашного боя, созданная исключительно для уничтожения противника: его стальные ноги, способные наносить по четыре удара в секунду и с одного удара переламывать железный столп толщиной в 2,7 дюйма, в свое время размозжили сто пятьдесят семь прочных черепов на подпольных боях высочайшего мирового уровня.
Энтони Квиллерот, американец бразильского происхождения, выходец из сибирского тренировочного лагеря по прозвищу Свидетель смерти, целых восемь лет оставался непобедимым в подпольных боях без правил и ограничений. Его послужной список насчитывал сто девяносто девять боев при ста девяноста восьми победах, из которых сто пятьдесят семь закончились гибелью соперников. Единственное и последнее поражение стоило ему сломанных рук, ключицы, трех ребер и тяжелейшего сотрясения мозга. Полуживого бойца тогда сочли бесперспективным для дальнейшей эксплуатации и едва не прикончили, но по счастливой случайности его спасли несколько федеральных агентов, чудом вырвавших его из лап смерти и отправивших на лечение в лучшую клинику. Полиция надеялась использовать его как пробоину, чтобы разорвать гигантскую сеть организаторов подпольных боев, однако, будучи лишь участником — пусть даже и королем ринга, — он знал не так уж много, и в итоге правоохранителям удалось лишь срезать внешние узлы этой паутины. Упорно выжив и восстановив большую часть своей физической формы, Энтони, опираясь на прежнее соглашение с министерством юстиции, благодаря силе, все еще намного превосходящей человеческую, и богатому безупречному опыту стал инструктором по рукопашному бою в нью-йоркском отделении ФБР.
Три года назад Рио, еще не переведенный в штаб-квартиру, был буквально растерзан этим инструктором по боям без правил на тренировочной площадке нью-йоркского филиала. Впрочем, в этом не было ничего постыдного: все агенты, которым доводилось с ним сходиться, и даже прекрасно обученные спецназовцы неизменно бывали уложены на лопатки. Все дело было в том, что этот тип являлся геем и неизменно проявлял к Рио избыточный нездоровый интерес.
После очередного инцидента с распущенными руками на тренировке он самодовольно заявил Рио: Тебе неприятно? Какая жалость. Чтобы пройти обязательный курс боевых искусств, у тебя есть всего два выбора: первый — победить меня; второй — заплакать, как девчонка, и побежать к боссу жаловаться на домогательства. Что выбираешь?
Итогом того случая на рабочем месте стал трещина в берцовой кости разъяренного курсанта, в то время как бессовестный инструктор отделался лишь синяком на щеке.
И вот теперь этот тип снова объявился на подземной тренировочной арене чикагского отделения ФБР. Хотя по большей части это было просто совпадением, при первом же взгляде на него у Рио вновь вспыхнуло непреодолимое желание с размаху врезать ногой по этой блестящей лысине.Энтони с насквозь пропитанным провокацией взглядом окинул агента с головы до ног: от красивого лица с примесью кровей и иссиня-черными волосами до крепкой груди и пропорциональной талии под обтягивающей футболкой с короткими рукавами; затем скользнул ниже — к упругим ягодицам и стройным ногам, которые даже свободные форменные брюки не могли полностью скрыть. Он с явным старанием просканировал его, после чего кончик его языка медленно овёл верхнюю губу:
— Три года не виделись, Рио, ты возмужал и стал еще горячее… Ну же, давай посмотрим, стал ли ты вкуснее на вид или в тебе появились другие успехи?
Он поманил Рио толстым указательным пальцем, принимая вызывающую позу в стиле «ну давай, нападай».
Рио бесстрастно произнес:
— Какая жалость, ты больше не мой инструктор, а у меня нет никакой обязанности служить живым наглядным пособием для тренировок по рукопашному бою в чикагском филиале.
С этими словами он резко, без лишних движений развернулся и собрался уходить. В тот самый миг, когда он поворачивался, его правая нога взметнулась в круговом ударе, рассекая воздух со свистом и целясь прямо в висок Энтони.
— Неожиданно! Отличный приём! — бросил Энтони, откидывая голову назад и с легкостью уходя от стремительного удара.
Не попав с первого раза, Рио за счет инерции крутанулся всем телом и тут же нанес боковой удар правой ногой, целясь в левое ребро противника, точно ядовитая змея — если бы этот удар достиг цели, даже такому здоровяку, как Энтони, сломало бы пару ребер. Тому пришлось скрестить руки в защитном блоке перед грудью, а затем согнуть колени и податься назад, уходя от нового маха левой ногой, который Рио выполнил после еще одного разворота. Едва Энтони выпрямился, готовясь к контратаке, шквал хлещущих ударов ногами обрушился на него с быстротой и мощью молнии. Этот неослабевающий темп заставил Энтони снова согнуться вперед, уворачиваясь, пока он наконец не рухнул навзничь на пол и не сделал колесо назад, чтобы избежать финального удара, рассекающего нижний уровень. Вся эта череда атак и защит заняла от силы пять секунд, но Рио успел нанести уже пять ударов, охватив весь диапазон от головы и ребер до ног, полностью накрыв противника бушующей стихией своих ног.
— Хорош! — рявкнул Энтони, напрягая мощные мышцы живота и резким пружинистым движением взмывая вверх.
Рио же, наклонившись для подсечки снизу, еще не успел вернуть на место упертые в пол руки. С поистине хищной сноровкой Энтони уловил этот зазор короче половины секунды и правой рукой врезал противнику в челюсть. На вид тыльная сторона кулака двигалась легко и небрежно, но Рио почувствовал в челюстной кости жуткую боль, от которой та будто раскалывалась. Его качнуло назад, в носу мгновенно защипало, и из глаз едва не брызнули слезы.
Однако контратака инструктора подпольных боев на этом не закончилась. Он взмыл в воздух, вытянувшись в струнку от макушки до пят, и стремительно крутанулся на триста шестьдесят градусов. Огромная масса тела породила колоссальную кинетическую энергию, и длинная нога со свистом топора обрушилась на лицо Рио! Трудно было представить, что такая глыба, как Энтони, способна с безупречной легкостью использовать столь изящную технику — удар в прыжке с вертушкой и разворотом — снова угодив Рио в левую часть челюсти.
Брызнули кровавые ошметки, голову Рио отбросило в сторону, во рту разлился густой привкус ржавчины, а ноги заплетались, заставляя его отступить на несколько шагов назад, пока поясница не уперлась в металлическую тумбу у тира.
Энтони бросился вперед, взмыв вверх с легкостью канатоходца. Левой стопой он наступил на грудь противника, носком правой подцепил его за подбородок и, используя это как опору, сделал сальто назад, приземлившись на пол абсолютно ровно.
Этот легкий подцеп не нанес Рио серьезных увечий, но угроза читалась в нем более чем отчетливо. Без сомнений, если бы лысый здоровяк, сознательно сбавивший обороты, вложил в этот удар всю свою силу приседа в пятьсот шестьдесят килограммов, противник бы в лучшем случае отделался тяжелейшим сотрясением мозга, а в худшем — испустил дух на месте.
— Продержался на девять секунд дольше, чем в прошлый раз.
Пальцы Энтони соскребли со щеки Рио струйку крови и поднесли к губам, слизнув ее языком. Его взгляд, полный агрессии и примеси восторга от выхода накопившейся агрессии, с жгучим жаром блуждал по фигуре агента:
— Не расстраивайся, моя прекрасная дикая лошадка, это уже весьма неплохой результат. Знаешь ли, некий Джейкоб по прозвищу Мясорубря откинулся на моих ногах за пятьдесят три секунды, а даже Чудовище Хоган продержался всего пятнадцать минут и сорок две секунды.
Рио с силой стер тыльной стороной ладони кровь с уголка рта и холодно бросил в ответ:
— Какая жалкость. Подумать только, ты сам продержался против Дьявола Элана целых восемьнадцать минут и пятьдесят четыре секунды, прежде чем проиграть, не так ли?
Лысый здоровяк тут же помрачнел. Тот бой, ставший его первым и последним поражением в жизни, навсегда остался его позорным шрамом. Оправившись от ран, он страстно мечтал вернуться на арену и сойтись с Эланом в решающем поединке, но этот подпольный Дьявол, мастерски умевший побеждать на малейших оплошностях противника, спустя два года сам погорел на собственной крошечной ошибке, будучи сметенным с ристалища бойцом по прозвищу Боевой Тигр Алексом Чэнем.
Возможно, в этом и заключалась судьба бойцов черного рынка: с помощью каторжных тренировок превратить себя в машины для убийств, раз за разом проламывать чужие черепа, ставить на кон собственные жизни ради баснословных богатств, а затем просто ждать дня — быть может, самого завтрашнего дня, после очередной победы, — когда они, точно так же, как их некогда поверженные соперники, превратятся в бесформенные мешки с мясом и костями.Воспользовавшись мимолетной потерей концентрации, Рио сбросил его с себя и резко развернулся, но тут же чья-то железобетонно-твердая рука обвила его горло сзади.
Эта рука не давила изо всех сил, да и Рио не стал совершать бесполезных попыток вырваться, позволив своей спине прижаться к другому, массивному и сильному мужскому телу. Жаркое дыхание овевало пряди волос на его затылке.
— Сто девяносто девять — таков официальный счет зарегистрированных матчей, но они составляют лишь треть от всех моих боев. Знаешь, сколько я заработал за те восемь лет, что выступал на ринге?.. Сто шестьдесят миллионов долларов. Они лежат на моем счете в швейцарском банке. А какова твоя годовая зарплата? Семьдесят тысяч? Восемьдесят? После вычета налогов примерно столько и выходит. Ну как, обдумай мое предложение: я отдам тебе треть… нет, половину своих сбережений. — Язык Энтони медленно и с недвусмысленным эротичным подтекстом скользнул по его вспотевшей шее, а низкий, густой голос зазвучал эхом прямо в барабанных перепонках Рио: — Только представь: восемьдесят миллионов долларов. Ты сможешь сорить деньгами направо и налево и жить как какой-нибудь эмиратский принц…
Рио прекрасно понимал, к чему сводится это его предложение. Но Иисус свидетель: даже если бы этот амбал вывалил перед ним все сто шестьдесят миллионов разом, пробив в полу золотящийся кратер, он не испытывал бы к этому проклятому предложению ни малейшего интереса — от одной мысли об этом становилось тошно. И дело было вовсе не в сексуальной ориентации Энтони, а в самом человеке. Он не мог вынести подобной оскверняющей достоинство сделки, замешанной на чувствах. Пусть его будущая половинка окажется не женщиной, а мужчиной, но это точно будет не такой вот мясник с окровавленными по локоть руками!
Резко двинув локтем в ребра противника, Рио вырвался из не слишком надежной хватки, обернулся и бросил ледяной ответ:
— Отправляйся со своими ста шестьюдесятью миллионами прямиком в ад!
— В ад? — Взгляд Энтони вмиг стал холодным и глубоким, словно он снова перенесся в те завывающие ледяными ветрами вечномерзлые земли Сибири, в тот безумно кровавый и жестокий тренировочный лагерь. Толпы юношей со всего света с самого первого дня вступления в лагерь оказывались перед лицом смертельной опасности. Будучи порождениями этой системы, те, кто не справлялся с нормативами к назначенному сроку, подлежали немедленному уничтожению. Они голыми руками дрались с товарищами, бились насмерть со стаями волков, гризли и прочими хищниками, сражались с вооруженными инструкторами. Под жесточайшим прессингом они проходили через адские испытания: бесконечные драки, тяжелейшие увечья, смерть на каждом шагу. Лишь меньшая часть — менее трети — сумела выбраться из того лагера, и каждый из них был не кем иным, как самым безжалостным, свирепым, жаждущим крови зверем, самой точной и эффективной машиной для убийства.
— Избавь меня, я и сам оттуда вылез… — равнодушно пробормотал Энтони, провожая взглядом спину Рио, скрывшуюся в лифте, который вел на нижний уровень.
Приняв холодный душ и сменив одежду на строгий деловой костюм, Рио лишь спустя какое-то время сумел унять бурю эмоций.
Когда-то, поддавшись на провокации инструктора по подпольным боям, он действительно усердно тренировал приемы рукопашного рукопашного боя. Но довольно быстро трезво осознал: ни боевые искусства, ни сам Энтони не являются частью его нормальной жизни. Максимум, на что годилось первое — это укрепление физической формы и навыков самообороны, в то время как второе было лишь преходящим видением, не оставляющим следа. Тратить на это время не стоило, а выполнение прямых обязанностей — вот что по-настоящему имело значение.
Пальцы нащупали вороненого, гладкого Глока-18: калибр 9 мм, магазин на 17 патронов, легкий в ношении, отлично лежит в руке, отличается стабильной работой и мощной огневой мощью, а скорострельность в автоматическом режиме достигает 1200 выстрелов в минуту, что ничуть не уступает пистолетам-пулеметам… Невероятно знакомое, теплое чувство уверенности разлилось по кончикам пальцев.
— Хорошая девочка, на тебя положиться надежнее всего на свете, — произнес темноволосый детектив, убирая табельное оружие в наплечную кобуру.
Вернувшись в кабинет на верхнем этаже и распахнув дверь, он замер, едва увидев сидевшего на диване человека, и машинально поморщился:
— Ты какими судьбами здесь?
Ли Бицин оторвал руку от шахматной доски и улыбнулся ему:
— Мой психологический портрет готов. Я принес его тебе.
Рио перевел взгляд на Эмили, которая как раз играла с ним в партию:
— Делать совсем нечего?
— О нет-нет, я просто зашла принести кофе… — засуетилась дежурная чернокожая девушка. На ее хорошеньком личике с большими глазами и острым подбором читалось искреннее беспокойство, и она выскользнула из комнаты рыбкой через щель в дверях рядом с ним.
— Как ты сюда поднялся? — допытывался Рио.
— Внизу столкнулся с Робом, — с легким унынием ответил парень китайского происхождения. — Слушай, обязательно разговаривать со мной в такой дознавательской манере? Я уже начинаю нервничать…
Сердце Рио слегка дрогнуло, и он подсознательно смягчил тон:
— Прости, профессиональная привычка.
Он подошел к дивану, взял еще не остывшую чашку кофе и отпил глоток, словно пытаясь скрыть промелькнувшее на лице смущение, после чего взял из рук Ли Бицина тонкий лист бумаги.
— Я сейчас же отнесу это в аналитический отдел уголовного розыска, посиди пока здесь… Захочешь перекусить или выпить чего-нибудь — сходи в комнату отдыха, только не вздумай флиртовать с этой девчонкой.
— Почему? — моргая наивными, растерянными глазами, спросил Ли Бицин.
— Она бисексуалка и вечно разбирается со своими бывшими. Думаю, тебе едва ли улыбается перспектива обзавестись ревнивым, рослым и взрывоопасным копом в юбке в качестве соперника. Вчера она, между прочим, вломилась к нам в кабинет и устроила грандиозный скандал.
Ли Бицин втянул голову в плечи и тут же поспешил заверить:
— Мы с этой барышней находимся исключительно в плоскости подать-принести кофе, между нами нет ни малейшего намека на что-то большее.
— Вот и отлично. — Рио слегка кивнул и вышел из кабинета, унося с собой психологический портрет преступника.
Ли Бицин шумно выдохнул, снова уселся на диван и принялся в одиночку распутывать оставшуюся на журнальном столике сложную шахматную партию, двигая фигуры то с одной, то с другой стороны.
Роб вышел из личной туалетной комнаты, расположенной за рабочим столом, стряхивая капли воды с пальцев, и посмотрел на Ли Бицина с выражением глубочайшего сочувствия:
— Я вообще предупреждал тебя, что у этого парня ярко выраженная мания контроля, особенно по отношению к тем, кого он выделяет?
Ли Бицин задумался над тем, каков же реальный вес слов «кого он выделяет» из уст Роба, и спустя мгновение снова с наивной растерянностью произнес:
— Серьезно? Мне просто казалось, что у него сильно развито чувство защиты близких… Ну, разумеется, я ведь его будущий шурин.
Удар пришелся словно в мягкую, податливую вату. Чувство глухого раздражения едва не заставило Роба изрыгнуть кровь, и он бессильно бросил:
— Ладно, моя вина, нечего было лезть не в свое дело.
Парень китайского происхождения одарил его озадаченным взглядом и тут же поинтересовался:
— А ты умеешь играть в шахматы?
— Э-э, немного.
— Прекрасно, давай сыграем парттию! — Ли Бицин утянул его за собой на диван и с энтузиазмом принялся расставлять фигуры заново.
— Мои навыки игры оставляют желать лучшего, боюсь, меня объявят шах и мат в пару ходов, — смущенно пробормотал Роб.
— Ничего страшного, мы же просто ради развлечения… — Ли Бицин вдруг умолк, после чего выпалил: — Пару ходов? Пару ходов… Точно! Как же я сразу об этом не подумал! Один, восемь, три… Так вот что это значит!
Бормоча под нос совершенно никому не понятные слова, он мертвой хваткой вцепился в руку Роба:
— Где находится аналитический отдел уголовного розыска? Мне нужно срочно найти Рио!
— На восьмом этаже, — видя его крайнюю встревоженность, Роб поднялся на ноги. — Случилось что-то срочное? Я провожу тебя.
Уже собираясь взяться за ручку двери кабинета, Ли Бицин внезапно засомревался и медленно отдернул руку:
— Нет, слишком размыто. Вероятность верного попадания не превышает пятидесяти процентов. Нужно еще проанализировать… Подождем еще немного… — бормотал он сам с собой, не отрывая остекленевшего взгляда от застывшей партии на журнальном столике.
— Чего ждать? — недоумечно спросил Роб.
— Следующей фигуры. Одной… или двух… — прошептал Ли Бицин.
Роб посмотрел на черно-белое поле битвы. Перед его глазами так и мелькали окровавленные шахматные фигуры из вещественного мешка, отражая застывший в расширенных зрачках жертв предсмертный ужас… И в этот момент его словно осенило: он наконец-то понял смысл сказанного. Точно так же, как ищут закономерности, соединяя точки линиями: чем больше точек, тем полнее рисунок и тем яснее проступает система. Но ведь эти точки — не просто фигурки на доске и сухие данные, это чьи-то реальные, живые человеческие жизни! Ли Бицин намеренно хотел дождаться появления еще одной или двух жертв, чтобы составить картину достаточно четкую для выявления закономерности и приближения к истине. Это был поистине рациональный и хладнокровный аналитический рассудок — до ужаса абсолютный, до жути безжалостный!
Он с удивлением посмотрел на стоящего перед ним молодого китайца, пытаясь отыскать в его тонких чертах лица и сдержанных манерах хоть какой-то отзвук этих леденящих кровь слов, но потерпел неудачу. Лицо парня, погруженного в раздумья, оставалось неизменно мягким и спокойным, без единой тени, словно он всего лишь решал отвлеченную от реальной жизни математическую задачу — так буднично и простодушно.
В этот самый миг промелькнуло нечто неприятное, тонкое и невесомое, словно усик ночной бабочки, едва заметно шевельнулось на периферии восприятия. Стоило ему попытаться уловить это ощущение, как уцелевший на задворках сознания образ тут же бесследно растаял, не оставив после себя и ряби. Что это было — игра воображения? Странное, зыбкое и столь мимолетное, что оставляло лишь чувство растерянности.
Роб моргнул, глядя на густые загнутые ресницы над своими зелеными глазами, и невольно покачал головой: должно быть, вчерашний отрыв в ночном клубе давал о себе знать, раз его до сих пор штормит. Проблем с текущими расследованиями хватало с головой, с какой стати ему выискивать новые поводы для головной боли?
Он быстро отмел это неприятное чувство и спросил:
— Ты что-то выяснил? Насчет убийцы?
— Пока не уверен. Лишь предположение… — В этот момент в кармане завибрировал телефон. Ли Бицин вытащил аппарат, коротко перебросился парой фраз, а затем одарил Роба сияющей улыбкой: — Рио зовет меня к себе, судя по всему, дело сдвинулось с мертвой точки.
Роб на секунду замер, будто оглушенный этой внезапной вспышкой улыбки, отчего лишь сильнее укрепился в мысли, что испытанное им мгновение назад странное чувство — не более чем побочный эффект бурного похмелья. Виновато почесав затылок, он протянул:
— О, разумеется, раз уж даже доктор Клемонт высоко оценил твои способности, чего уж говорить о Kensen, который прошел всего один курс стажировки в Отделе поведенческого анализа. Пойдем, я провожу тебя наверх.
http://bllate.org/book/33680/4140961
Готово:
