Горные ветры завывают, словно раненые журавли — эта ледяная пустыня решительно не предназначена для жизни.
Заводила этой шайки, решив приструнить того, кто встал у них на пути, изо всех сил старался не выглядеть слишком жалко; он даже тайком прибег к духовной энергии, чтобы хоть как-то согреться. Увы, холод Пика Холодной Луны был чересчур силен — чем дольше здесь находишься, тем сильнее промерзаешь до костей, словно сама гора жаждала истребить всё живое.
Их уже била крупная дрожь от холода, однако человек, стоявший у самого края обрыва, казалось, ничуть не страдал от леденящего дыхания гор. Более того... им чудилось, будто сам Инь Жунхуа излучает этот холод, сливаясь с ледяным миром воедино, или даже... что он был еще холоднее, чем этот заснеженный ад.
Зубы незваных гостей стучали, и один из них, собравшись с духом, снова спросил:
— Младший соученик Инь, ты и вправду влюбился во второго старшего соученика?
Си Яньсюэ, наблюдавший за этим через Зеркало Ретроспекции, не удержался от того, чтобы не закатить глаза: вопрос этого пушечного мяса был до того глупым, что даже зубы сводило. Ответ был очевиден — конечно, нет! К чему вообще спрашивать? Чтобы Инь Жунхуа полюбил его? Скорее солнце взойдет на западе, не так ли?
Внутри Зеркала Ретроспекции Инь Жунхуа, на фоне бездонной ледяной пучины, казался неотделимым от царившего вокруг холода. Он излучал ауру, заставляющую любого отступить в страхе. Его узкие, красивые глаза стали еще холоднее и острее; если присмотреться, можно было заметить, что этот нелепый вопрос вызвал у него лишь глухое раздражение.
— Даже если бы все люди в Поднебесной вымерли, я бы не взглянул на него, — каждое его слово, подобно ледяным иглам, звучало красиво, но опасно. — Если кто-то из вас осмелится еще раз задать подобный вздор, не взыщите, если я, Инь Жунхуа, перестану соблюдать приличия.
— Инь Жунхуа, да ты...! — мужчина знал, что тот всегда был заносчив и никого не ставил ни во грош, но не ожидал, что до такой степени. Он ткнул пальцем в Инь Жунхуа, собираясь разразиться бранью, но стоявшего рядом товарища охватила паника, и он вцепился в его рукав:
— Старший соученик, ты не заметил, что здесь становится всё холоднее?!
— Верно, это уже ни в какое сравнение не идет с тем, что было вначале! Здесь стало до ужаса холодно, я чувствую, что моя духовная энергия скоро иссякнет! — подхватили остальные ученики.
Стоило им договорить, как вокруг поднялся ледяной вихрь. При каждом выдохе изо рта вырывался пар, а руки и ноги начали коченеть! В одно мгновение ледяную пустыню охватил буран. А Инь Жунхуа... его иссиня-черные волосы вдруг разметались по ветру, и в этом хаосе он выглядел словно владыка, вышедший из бездны — спокойный и мрачный!
Изображение в Зеркале Ретроспекции внезапно исчезло. Старейшина Юаньсун пошатнулся, едва не упав, но Достопочтенный Чэньян поспешно подхватил его. Старейшина потер виски, лицо его было пепельно-серым: во-первых, из-за истощения сил при активации артефакта, а во-вторых, от крайнего возмущения.
— Что дальше? — обеспокоенно спросил Достопочтенный Чэньян, поддерживая старейшину, и обратился к ученикам, стоявшим на коленях перед золотым помостом.
Один из них заговорил:
— Пик Холодной Луны словно взбесился: земля задрожала, ледяные пики начали расти прямо на глазах, а всех зверей в округе сковало морозом насмерть. Мы бежали что было сил, лишь чудом спаслись. А вот что стало с младшим соучеником Инем — неизвестно. Он стоял у самого края обрыва. Когда мы оглянулись, нам показалось, что он шагнул вниз намеренно.
— Да, издалека было не разобрать. Скалы обрушивались, младшему соученику Иню не повезло, выжить в такой ситуации почти невозможно. Но мы отчетливо видели: уходить оттуда он не собирался! В общем, сейчас там остались одни руины, вершина Пика Холодной Луны обвалилась на десятки чжанов.
Они говорили правду. Сейчас Пик Холодной Луны превратился в пустынное, жуткое место, и почему это произошло — до сих пор остается загадкой. Но дело было не в этом, а в том, что Зеркало Ретроспекции погасло в самый неподходящий момент. А если Зеркало не желает показывать человека, значит, шансов на его спасение почти нет.
— Вы... вы, негодяи! — громоподобный рык оглушил всех. Старейшина Юаньсун, придя в себя, указал на коленопреклоненных учеников в ярости: — Так вы обращаетесь со своим новым младшим соучеником?! Если бы вы не травили его злыми словами, довел бы он себя до такого отчаяния?!
Достопочтенный Чэньян тоже выглядел помрачневшим и строго спросил своих подчиненных:
— Вы ведь не враждовали с ним, зачем же намеренно притеснять младшего соученика?
Си Яньсюэ в душе горько усмехнулся: «Ха-ха, не враждовали? Да их наверняка подослал Дун Чэн, этот закулисный злодей».
— Старейшина, Достопочтенный, мы признаем свою вину и готовы понести наказание. Но то, что младший соученик Инь прыгнул в пропасть, никак с нами не связано! Мы своими глазами видели, что он не пытался бежать. Если не верите, можете проверить нас с помощью Магического Артефакта Трех Божеств с Пика Ляньфэн. На наших руках точно нет крови!
Магический Артефакт Трех Божеств часто использовали при приеме новых учеников, чтобы определить, совершал ли человек убийства. Чем тяжелее грех, тем сильнее была реакция артефакта. Если проверка подтвердит, что на них нет крови, это косвенно докажет, что Инь Жунхуа «покончил с собой» сам. Ведь старейшина, обладающий высоким уровнем культивации, сделал всё возможное, чтобы запустить Зеркало Ретроспекции. Но из увиденного было ясно, что артефакт отключился сам, а что произошло потом — осталось тайной.
— Младший соученик обладает жестким характером и не выносит суровых слов. Если бы мы знали, что так выйдет, конечно, не стали бы говорить лишнего. На самом деле, не стоит винить только нас. Среди учеников поползли слухи, что младший соученик Инь положил глаз на второго старшего соученика. Он преследовал его и не давал прохода, вот мы из любопытства и решили спросить его напрямую. Мы видели, как он стоял у края обрыва, молча, с закрытыми глазами, а потом просто шагнул в бездну! Хотя он и не признавался в симпатии ко второму старшему соученику, всем известно, что он прорвался в Зал Бессмертного Света, чтобы спасти его!
Они перебивали друг друга, тщательно снимая с себя ответственность, излагая всё складно и убедительно. Не поверить им было невозможно. Си Яньсюэ же лишь безмолвно вопрошал небеса. Неужели он пропустил что-то важное? Почему все судачат о том, как Инь Жунхуа вломился ради него в Зал Бессмертного Света? Это было всего лишь разрушение пары барьеров, неужели это достойно того, чтобы стать «легендой»?
— Ученики говорят, что младший соученик Инь любит... Яньсюэ? — удивился Достопочтенный Чэньян.
Стоявший на коленях мужчина закивал: — Это правда, если не верите, можете спросить сами.
— Безобразие! — от ярости голос старейшины Юаньсуна стал хриплым. — Вместо того чтобы заниматься самосовершенствованием, вы погрязли в грязных домыслах! Все до единого — в Зал Громового Запрета, на наказание!
— И только-то? Боюсь, этого недостаточно, чтобы убедить остальных, — раздался ясный голос от входа в главный зал. Мужчина в лазурном одеянии, стройный и статный, с утонченными чертами лица, вошел в зал в сопровождении группы учеников.
Си Яньсюэ широко раскрыл глаза. Какой красивый мужчина! Но судя по наряду... лазурный цвет — любимый цвет наставника Лю Ча. Это был он.
— В конечном счете, корень всех бед — Си Яньсюэ. Этот Си Яньсюэ — настоящая напасть. Сколько лет он в секте, а сколько проблем уже создал? — наставник Лю Ча поднялся на золотой помост, на его лице застыло выражение отвращения; хотя черты его лица были приятны, в них сквозило высокомерие и презрение.
Он был известен тем, что вечно со всеми спорил: больше всего он ненавидел Достопочтенного Чэньяна, а на втором месте был Си Яньсюэ. Это был крайне неприятный персонаж из оригинальной книги. Симпатия, возникшая у Си Яньсюэ к нему из-за внешности, тут же испарилась.
— Даже если родители Си Яньсюэ оказали услугу сектам Пика Ляньфэн, это не перевесит тех пакостей, что он совершил за все эти годы. Не знаю, помните ли вы, сколько новых учеников покинули секту из-за него. Я тут подсчитал за пару дней — не менее восьмидесяти.
После этих слов ученики начали шушукаться, а лица Достопочтенного и старейшины стали крайне некрасивыми. Сам Си Яньсюэ лишь молчал: он прекрасно знал, какие грехи совершил оригинал. Конечно, в уходе тех учеников была доля его вины, но главной причиной было то, что они не хотели трудиться и бросали культивирование. Впрочем, какая разница, оригинал всё равно несет за это ответственность.
— О его дерзких речах в адрес Жофэна на Пире Богов и Демонов я вообще молчу. Он первый человек, который додумался сделать свою тягу к мужчинам достоянием всей Поднебесной. Если этого недостаточно, давайте обсудим нынешний инцидент. Инь Жунхуа обладал исключительным талантом, редкий дар, который на Пике Ляньфэн встречается раз в столетие. А он погиб из-за пустых сплетен. Как вы можете это терпеть?
Наставник Лю Ча говорил четко и твердо:
— Поэтому в список наказанных непременно нужно добавить Си Яньсюэ. Этого злокачественного нароста стоит вышвырнуть из секты.
Си Яньсюэ опешил. Почему стрелки вдруг перевели на него? И что значит — вышвырнуть из секты?! Он же просто мимо проходил! Как он оказался в центре скандала?!
Он украдкой взглянул на старшего соученика, но тот молчал, опустив глаза, и было непонятно, что у него на уме. Взглянул на старейшину и Достопочтенного Чэньяна — оба словно онемели. Особенно Достопочтенный Чэньян, который всегда отличался мягким нравом и защищал его, а теперь промолчал.
Си Яньсюэ прикрыл лицо рукой. О, боже, настоящий суд Линча. И он — тот, кого прижали к стенке. Давление зашкаливало. Погодите, что это за ощущение на лице? Холодное, твердое, словно металл! Он коснулся лица — черт, на нем же маска! Теперь он заметил, что многие стражи рядом со старейшиной тоже были в масках, и это перестало казаться странным.
Сяо Лин: [Динь-дон, Сяо Лин на связи. Хозяин, не удивляйтесь, ведь вы не выбрали никаких характеристик и не меняли внешность. Отсутствие лица при наличии только оболочки — это совершенно нормально~ Если сейчас перед вами будет зеркало, вы увидите, что ваши черты лица подобрались случайным образом.]
Си Яньсюэ: ...Случайным... образом? И как же они подобрались?
Сяо Лин: [Ну, например, красивые миндалевидные глаза, а под ними — толстые, раздутые губы?]
Си Яньсюэ чуть не выплюнул кровь! Но еще хуже было то, что объект для соблазнения мертв — какая теперь разница, есть у него новая внешность или нет? Больше нельзя повышать уровень симпатии и получать очки заданий! К тому же, он остался безработным! У него нет ни гроша за душой, и если его выгонят с Пика Ляньфэн, ему даже негде будет жить!
Сяо Лин: [Хозяину не стоит беспокоиться. Как только смерть объекта будет подтверждена, вы сможете сразу разблокировать все функции новой оболочки. Правда, топовых наград вроде «Семь дней и семь ночей» или «Незабываемое наслаждение» уже не будет, да и внешность с уровнем культивации не станут максимальными.]
Си Яньсюэ замер. Кажется, и так сойдет. Главное — вырваться на свободу! Покончить с образом всеми презираемого второго старшего соученика и начать всё заново в новом, пусть и не идеальном теле. Его желания были скромны, но это было всё, о чем он мечтал. Так что нечего бояться исключения из секты! Причина убраться подальше с Пика Ляньфэн стала только весомее!
Теперь он еще сильнее желал, чтобы Инь Жунхуа поскорее умер!
— Младший соученик только что оправился от яда, выгнать его из секты сейчас — это слишком жестоко, — наконец нашелся заступник. Это был старший соученик Ци Жофэн!
— Если есть провинности, можно наказать, к чему же доходить до крайностей? — Достопочтенный Чэньян тоже не выдержал.
Си Яньсюэ закусил губу. О, эти двое были к нему так добры!
— Если он не может ходить из-за травм, пусть его принесут, — распорядился наставник Лю Ча, действуя на опережение. — На Пике Ляньфэн всегда была строгая дисциплина, нельзя допускать кумовства, не так ли?
Ученики тут же побежали исполнять приказ. Си Яньсюэ застыл с каменным лицом. Наставник Лю Ча, чем я тебе так насолил, что ты так меня ненавидишь? Вскоре он начал нервничать. Как только срок действия его текущей оболочки истечет, он вернется в свое истинное тело и вновь столкнется с трудностями. Если Инь Жунхуа мертв, то новая оболочка со всеми её бонусами будет при нем. Он кинет маску прямо в лицо Лю Ча и скажет: «Думаешь, я так рвусь остаться здесь?» Он сам соберет пожитки и уйдет с Пика Ляньфэн!
Но черт возьми, погиб Инь Жунхуа или нет? Если погиб — подай голос, если нет — тоже подай! Дай же мне уже определиться!
— Я тоже считаю, что награды и наказания должны быть справедливыми, и не должно быть никакого кумовства, — вдруг раздался холодный, приятный голос. Он прозвучал как гром среди ясного неба, заставив всех в зале вздрогнуть.
Си Яньсюэ потрясенно посмотрел на вход. На вершине ступеней стоял Инь Жунхуа — высокий, статный, промокший с ног до головы. Его белоснежные одежды насквозь пропитались водой, влажные пряди волос прилипли к лицу, но он вовсе не выглядел жалко. На его бледном, прекрасном лице блестели капли воды, а узкие глаза смотрели холодно и пронзительно.
Красота Инь Жунхуа была ослепительной, и, выйдя из воды, он выглядел еще более притягательным. Мокрые одежды и черные волосы добавляли ему холодной красоты и... нескрываемой чувственности. От него исходил ледяной холод Ледяного Источника, будто он только что вернулся из места, откуда никто не возвращается живым.
Целый и невредимый, спокойный и невозмутимый.
— Раз второй старший соученик совершил столько злодеяний, — произнес он холодным, твердым тоном, — исключить его из секты — самое верное решение.
Си Яньсюэ: ...
***
Инь Жунхуа, впитавший всю энергию Ледяного Источника Смерти, невозмутимо подумал: «По личному опыту скажу — место как место».
Автор: «Ты прыгнул туда только для того, чтобы прийти в себя!!!»
http://bllate.org/book/33695/4143760
Готово:
