– Хорошо, в этот раз мы специально подготовили для всех профессиональных преподавателей по хип-хопу, классическому и современному танцу, а теперь переносим камеру на площадку, – объявил Шэнь Цзюсы. После этого Фан Датоу сделал жест и первым делом продемонстрировал реквизит, приготовленный для испытания.
Честное слово, бюджет съёмочной группы, судя по всему, оставлял желать лучшего: казалось, будто сюда перенесли целый оптовый овощной рынок. Тут были баклажаны, картофель и помидоры – всевозможные овощи, лопаты, чугунные казаны и кухонные ножи – всякая утварь, а ещё скакалки, штанги, фитболы и прочий спортивный инвентарь. Короче говоря, из нормальных вещей не было ни одной, а всякого разношерстного хлама наблюдалось целое буйство.
– Кукареку! – Вдруг, то ли из-за какой-то непредвиденной накладки, то ли ещё по какой причине, в кучу затесалась настоящая курица. Она мотала головой, трясла хвостом и заняла самое центральное место в кадре, но в следующий же миг двое сотрудников подбежали, схватили птицу каждый за крыло и утащили прочь.
– Вот же проклятый Фан Датоу, – не удержался от возгласа Ци Эр, увидев эту сцену. – Он действительно использует такой талант не по назначению.
– По-моему, его стоит отправить организовывать Олимпийские игры, – глядя на эти странные правила, произнес Шэнь Цзюсы. В условиях требовалось обязательно выбрать три предмета из реквизита: да кому для какого танца понадобятся помидоры и картошка? Разве что говядину тушить — вот тогда эти два ингредиента как раз нужны.
Не меньшим удивлением всё это отозвалось и у участников трёх команд. Многие из них ещё не достигли двадцатилетнего возраста и были студентами третьего-четвёртого курсов киноакадемий. Они ещё толком не успели выйти в реальный мир, как уже получили жестокую пощёчину от суровой действительности. Все уставились на эту гору реквизита, замерли на полпути и мгновенно коллективно отключились.
– Я не умею танцевать, – получив отчаянный взгляд с мольбой о помощи от Ши Сянсян, Цзинь Тяньлань предельно прямолинейно озвучила суровую реальность.
– Ничего страшного, в прошлый раз ты всё делала одна, а теперь предоставь это мне и Сяо Вану, – очень понимающим тоном произнесла Ши Сянсян.
– Не называй меня по имени с приставкой «Сяо», давай уважать друг друга, – тут же подскочил Ван Хаотянь. – К тому же, я ведь тоже не умею танцевать. Сянсян, ты же вроде что-то можешь, да?
– Я тоже ничего не умею! – Ши Сянсян заявила это с таким невозмутимым видом, будто от природы и не должна была ничего уметь.
– Но я же видел в сериале, как ты крутила рукавами водяного типа, – с сомнением произнес Ван Хаотянь. – Выглядело довольно гибко.
– В те моменты, когда я наклонялась, давали крупный план, а меня с трех сторон поддерживали работники сцены, – с некоторой неловкостью ответила Ши Сянсян.
В итоге эта троица, абсолютно ничего не смыслящая в танцах, погрузилась в неловкое молчание.
Соседние две команды уже вовсю погрузились в жаркие споры и обсуждения. Они активно жестикулировали, прыгали, то плакали, то смеялись: то садились на шпагат, то делали сальто, то снова шныряли туда-сюда среди гор реквизита, напоминая шумную и суетливую праздничную ярмарку.
В то время как там кипела бурная деятельность, группа Цзинь Тяньлань выглядела так, будто наступила суровая зима — ни малейшего намёка на жизнь. Три человека стояли столбом, оцепенение сковало их тела, точно ледяные статуи. Приставленный к ним хореограф даже не знал, с какой стороны подступиться: то сделает шаг, то почешет затылок, едва не превратившись от безысходности в обезьяну с горы Хуагошань.
– Может, давай мы с тобой немного порепетируем, а ты сходишь на этот овощной рынок — тьфу, к реквизиту — наберёшь там всякой всячины и попробуешь вплести это в танец? – Ши Сянсян заметила, что половина отведенного времени уже истекла, и подумала, что если они сейчас выйдут на сцену и начнут просто таращиться друг на друга, будет совсем скверно. Она принялась подгонять Ван Хаотяня, отправляя его на поиски реквизита.
Изначально она хотела спросить и мнение Цзинь Тяньлань, но, вспомнив свои же слова о том, что в этот раз они вдвоем должны всё вытянуть на себе, решила, что раз уж стрела пущена, назад дороги нет, и оставалось только набраться храбрости и идти до конца.
Поэтому она принялась топать ногами и мотать головой в надежде, что вода в её голове наконец-то превратится в выдающуюся мудрость.
– Ты набрал вот это? – спустя пятнадцать минут Ван Хаотянь вернулся, волоча за собой узелок с какой-то утварью. Зрелище потрясло не только Ши Сянсян, но и попутно всех зрителей у телевизоров.
Помидоры, картофель, батат, корзинка, хула-хуп... Помимо этой сомнительной кучи полезных вещей, имелся еще и на вид чрезвычайно невинный крупный петух.
– Ничего не поделаешь, всё самое лучшее уже ратащили остальные, – с абсолютно невинным видом ответил Ван Хаотянь на претензии Ши Сянсян.
– Ладно, подойди сюда, я тебе кое-что скажу, – Ши Сянсян, судя по всему, относилась к тем людям, которые от отчаяния способны перепрыгнуть через любую стену. Внезапно в её голове мелькнула искра озарения, и она действительно придумала выход. Подманив Ван Хаотяня ближе, они уединились в углу и о чем-то заговорщицки зашептались, выглядя при этом не столько репетирующими танец, сколько замышляющими какое-то серьезное государственное преступление.
Оператор, поняв, что заснять эту парочку вблизи не удастся, плавно перевел объектив на Цзинь Тяньлань. В ту же секунду по спине оператора пробежал холодок: он случайно встретился взглядом с леденящими глазами Цзинь Тяньлань и, помимо воли дернув рукой, поспешно ретировался вместе с камерой.
Тили-дон — прозвенел час, и Шэнь Цзюсы была вынуждена объявить о начале соревнований. Оценив ситуацию с помощью своих умозаключений, она пришла к выводу, что Цзинь Тяньлань на этот раз выступать не будет, и на душе у неё невольно полегчало.
Первая команда вышла на сцену очень быстро. Они выбрали пятерых участников, которые ровным строем выстроились перед зрителями: на головах у каждого красовались соломенные шляпы, а щиколотки были перевязаны красными лентами, что придавало им весьма праздничный и радостный вид.
Под зазвучавшую музыку парни синхронно начали скользящие шаги в одном направлении, после чего замерли в классической позе Майкла Джексона, лихо сбросив соломенные шляпы. И тут началось самое потрясающее: на голове каждого обнаружилось прикрепленное небольшое лукошко для сверчков. Но еще более шокирующим было то, что они тут же извлекли из карманов брюк связанные веревкой связки чеснока: продолжая отбивать ногами элементы уличного танца, они одновременно размахивали руками с ароматным чесноком, а сверху доносилось стрекотание сверчков.
Какая трогательная сельская рапсодия! Наконец, с затиханием музыки парни достали из других карманов брюк кукурузные зерна и бросили их в небо. Создаваемое зрелище трудно было описать словами, оно идеально гармонировало с названием их танца: Радость богатого урожая.
Парни во главе с капитаном Мо Чисяном отвесили красивый поклон в знак благодарности, и каждый из них со счастливой улыбкой на лице покинул сцену.
Тут же настал черед второй команды, которая выставила двух участниц: девушка по имени Тянь Цзя держала в руках сковороду, а девушка по имени Лю Юань — лопатку. Под звуки романтической современной музыки они тут же выбежали на сцену, вооружившись кухонной утварью.
Когда все уже решили, что сейчас начнется драка, их лопатки легко стукнулись друг о друга и тут же разошлись. На лицах девушек застыло выражение боли и скорби: одна из них закружилась волчком на полу, а вторая, подобно потерявшей управлению воздушной змеям, поднялась и закружилась на месте. Покружившись добрую половину минуты, они побежали навстречу друг другу. Зрители снова подумали, что сейчас они сойдутся в схватке, но те лишь легонько соприкоснулись, обнялись и продолжили кружиться вместе.
К тому моменту, как от непрерывного вращения у всех уже рябило в глазах, танцовщицы резко разбежались: одна села на поперечный шпагат, другая — на продольный, одна подняла сковороду, а другая — лопатку, неожиданно завершив свое выступление. Только тогда зрители, кажется, поняли смысл названия их танцевального номера: Печаль у плиты.
Успех первых двух команд задал высокую планку и создал огромное напряжение для третьей группы. Ши Сянсян отчаянно терла ладони друг о друга, изо всех сил пытаясь себя подбодрить: Ты обязательно сможешь, обязательно сможешь!
Стоявший рядом Ван Хаотянь с легкостью в сердце утешал её: Ничего страшного, нам терять нечего, в отличие от этих танцоров.
– Заткнись! – Ши Сянсян бросила на него испепеляющий взгляд, после чего снова принялась бормотать что-то себе под нос, вводя себя в состояние транса.
После объявления ведущего их команда вышла на сцену. Ван Хаотянь, просунув в тело хула-хуп, начал бешеную круговерть. Обруч медленно поднялся от его талии вверх, сорвался с вытянутой руки и полетел в сторону расставленной гряды предметов.
Верно, это была та самая игра в кольцеброс, которую можно встретить в любом парке. Последовательно набросив кольца на глиняную куклу и сломанный пластиковый стул, Ван Хаотянем с третьей попытки наконец-то был пойман лукошко. Из глубины лукошка медленно высунулась куриная голова, и тут подбежавший хореограф быстренько набросил на конструкцию кусок ткани. Когда ткань взмыла вверх, перед зрителями предстала Ши Сянсян!
На её голове красовались куриные перья, а к телу были привязаны крылья воздушного змея, так что внешне она действительно весьма убедительно походила на курицу. Следом она пустила в ход те самые навыки, что почерпнула из сериалов, и принялась размахивать руками: стоило ей вытянуть руку, как из её рукава вылетел крупный картофель, который Ван Хаотянь тут же ловко поймал.
Она снова взмахнула рукой — и из рукава выскочил огромный помидор. В завершение она закружилась на месте, и во все стороны полетели бесчисленные семена перца, пшеницы и сои. Под этот дождь из падающих семян она плавно вернулась в лукошко, и после того, как ткань снова накрыли и убрали, из него вновь показалась куриная голова.
Если подумать о названии, которое они выбрали — Благодарность петуха — всё действительно сходилось один в один. Правда, по уровню хореографической сложности номер сильно уступал двум предыдущим.
Прямо во время выступления неловкие, но забавные движения Ши Сянсян и метания Ван Хаотяня из стороны в сторону заставили всех присутствующих залиться громким смехом. И почему-то в этот момент уголки губ Цзинь Тяньлань тоже неуловимо дрогнули в легкой улыбке.
Эту сцену Шэнь Цзюсы уловила самым краешком глаза.
Она улыбнулась. Она действительно улыбнулась! Шэнь Цзюсы и раньше доводилось видеть улыбку Цзинь Тяньлань, но до тех событий та всегда прикрывала рот рукой, приговаривая, что улыбается некрасиво и не хочет показываться на глаза посторонним. Позже Шэнь Цзюсы постепенно узнала, что та в детстве перенесла болезнь, из-за чего ей было трудно полностью контролировать мимику, и потому научилась относиться к этому с пониманием.
Но после случившегося Цзинь Тяньлань больше никогда не улыбалась на людях. Более того, сегодняшняя улыбка выглядела настолько естественной и непринужденной... Но это было еще не главное. Главное заключалось в том, что улыбалась она вовсе не ей.
Шэнь Цзюсы почувствовала себя разозленной рыбой-фугу, которая вот-вот лопнет от переполнявших её чувств.
Результаты соревнований стали известны очень быстро. Хотя Ван Хаотянь и Ши Сянсян старались изо всех сил, поговорка гласит: годы тренировок на сцене окупаются минутой выступления, а они оба занимались откровенной клоунадой и дурачеством ради шутки. До реального мастерства им было далеко, так что последнее место они заняли абсолютно заслуженно.
В итоге первое место по уличному танцу и второе по современному танцу, с учетом результатов прошлого тура, привели к тому, что команду Ли Гэ все-таки исключили из проекта. Когда камера приблизилась к ним для записи прощальных слов, Шэнь Цзюсы отвлеклась и чуть было не ткнула микрофон прямо в нос участнику. К счастью, мастер развлекательных шоу быстро сориентировался по ситуации и нашелся что ответить:
– По вашему дыханию в микрофон слышно, что вы совершенно спокойны. Вы что, заранее догадались о таком исходе?
http://bllate.org/book/33718/4146714
Готово:
