– С кем это ты собралась есть? — Когда Чжао Сы была маленькой и их семья жила вполне зажиточно, у Чжао Пина тоже то и дело случались застолья с выездами всей семьей, так что Чжао Сы была к этому привычна. Но в последние несколько лет такое происходило всё реже: Чжао Пин чувствовал, что скатился, и считал, что перед своими собутыльниками ему было стыдно поднимать голову, поэтому, разумеется, общаться с ними он стал меньше. В последнее время его дела снова пошли в гору, и недели три-четыре из семи он возвращался домой заполночь, однако ещё ни разу не звал с собой семью.
Чжао Пин сбросил туфли, следом легко скинул носки, швырнув их на пол, сунул ноги в тапочки, пошевелил пальцами, с наслаждением выдохнул и произвел:
– Новые названые братья отца, они тоже придут с жёнами и детьми, так что вы, молодёжь, тоже познакомитесь.
Чжао Сы не ответила. Ей, разумеется, не хотелось никуда идти: у неё всего два выходных в неделю, чтобы передохнуть дома, и тратить на это целый вечер — какая глупость.
Видя, что она всё еще колеблется, Чжао Пин повернулся к У Юнфан:
– Афан, ты тоже принарядись… Ох, точно, завтра днём своди Аси купить новый костюм! Смотрю я на неё — целыми днями в спортивном костюме ходит. Девочка выросла, надо учиться следить за собой…
У Юнфан как раз прибиралась в доме, двигаясь от кухни к гостиной, и в местах её прохода беспорядок мгновенно сменялся идеальным порядком. Она вытащила из ванной снятую Чжао Сы грязную одежду, заодно подобрала брошенные Чжао Пином носки и всё разом свалила в стиральную машину. Услышав слова мужа, она отозвалась:
– Ладно. А ты, как отец, денег не выделишь?
– Выделю, выделю! — настроение у Чжао Пина было отличное. С этими словами он вытащил из кошелька пять купюр, швырнул их на обеденный стол и с широким размахом заявил: — Держи!
Чжао Сы нахмурилась и тихо произнесла:
– Не нужно, мне и так хорошо.
– Что значит хорошо? Тебе шестнадцать, ты уже большая девушка! Моя дочь уродилась такой красавицей, с какой стати ей не наряжаться? — Чжао Пин строго посмотрел на неё, но, передумав, вытащил ещё три купюры вдобавок. — Покупай! Какая понравится, ту и бери, денег у нас хватает!
– Дело ведь не в деньгах… Я…
У Юнфан перехватила инициативу и прервала Чжао Сы:
– Всё, всё, поняли, перед людьми тебя не посрамим. Хватит на Аси срывать безумие, марш в душ!
– Хорошо, хорошо.
Напевая под нос мотивчик, Чжао Пин скрылся в ванной. Чжао Сы с крайне недовольным видом повернулась к У Юнфан:
– В спортивном костюме удобно, я только его и люблю носить. На что тратиться, денег куры не клюют…
У Юнфан похлопала её по руке и попыталась утешить:
– Сходи посмотри, мама тебе выберет, обещаю — будет и удобно, и красиво… Впрочем, твой отец тоже прав: ты уже почти взрослая, надо уметь одеваться, понимать, как что носить, с чем сочетать и что покупать…
Как бы ни противилась Чжао Сы, ей всё же пришлось подчиниться — У Юнфан потащила её по магазинам. У Юнфан уже много лет не проводила время так беззаботно, и в ней проснулся редкий, неподдельный энтузиазм. Они шли вдоль улицы, заглядывая в каждый магазин, и едва заприметив что-то стоящее, У Юнфан тут же заставляла Чжао Сы примерять вещь. В конце концов они дошли до того, что у Чжао Сы не осталось сил: заходя в очередную лавку, она прямиком направлялась к стулу или дивану, плюхалась на него и наотрез отказывалась вставать.
В конце концов У Юнфан приглянулись два комплекта, и она спросила Чжао Сы, что ей нравится больше. Не раздумывая, Чжао Сы решительно отвергла платье и купила костюм в университетском стиле: рубашку и брюки.
– Разве то платье было некрасивым? — У Юнфан всё ещё находилась под впечатлением и дорогой домой продолжала думать о том наряде.
– Мам… — Чжао Сы чувствовала себя не в своей тарелке. С самого детства она терпеть не могла платья; после долгих скандалов У Юнфан перестала их покупать, и сегодняшний наряд стал редкостью — У Юнфан сочла его удачным, уговорила примерить, и на фигуре он действительно сидел отлично.
Но сама Чжао Сы ощущала себя странно и неуютно. Украдкой взглянув на себя в зеркало, она увидела взрослую и красивую девушку, но та незнакомка пугала её своей чужеродностью. Чжао Сы быстро переоделась и безоговорочно выбрала рубашку. По правде говоря, она тоже крайне редко носила столь строгую, модную, возможно, предназначенную лишь для послушных детей одежду. Облегающая рубашка сковывала движения, но по крайней мере в ней она отчётливо чувствовала собственные руки и ноги.
Именно в таком наряде, совершенно не похожем на её повседневный стиль, её и привели на ужин. Чжао Пин остался крайне доволен: в таком виде дочь казалась послушной и покладистой, а её непокорная короткая стрижка даже немного пригладилась.
– Наконец-то стала похожа на девушку, посмотри, как красиво, — говорил он.
Застолье выдалось шумным и оживлённым, стол ломился от еды. Мужчины выпивали, женщины болтали о том о сём, дети уткнулись в тарелки. Чжао Сы ела с особенным усердием — блюда в этом ресторане оказались весьма неплохи. Она уже переросла тот возраст, когда заводят друзей на каждом шагу, да и заводить новые знакомства на банкете не планировала. Бросив беглый взгляд вокруг, она заметила, что все присутствовавшие за столом подростки вели себя примерно одинаково: никто не бесновался и не привлекал лишнего внимания, и это было замечательно.
Вот только среди сверстников бесноватых не нашлось, а среди взрослых — сколько угодно.
– Аси, — У Юнфан легонько толкнула Чжао Сы локтем, напоминая о чём-то.
Чжао Сы проглотила то, что было во рту, подняла бокал и вместе с У Юнфан встала, чтобы встретить шедшего с обходом дядечку.
Тот мужчина раскраснелся от выпитого и, держась за руки с Чжао Пином с максимальной степенью близости, сперва рассыпался в похвалах У Юнфан, выпил с ней по рюмке, а затем переключился на Чжао Сы:
– Должно быть, это и есть Аси!
– Да-да, Аси, позови дядю Чжана, — Чжао Пин тоже сиял возбуждённым лицом, счастливо улыбаясь, и представил её.
– Дядя Чжан, — послушно произнесла Чжао Сы.
– Хорошо-хорошо! Пин-гэ, дочка у тебя красавица — глядишь, через пару лет мальчишки в очередь выстроятся! Какое счастье!
– Да полно тебе, полно, детей хвалить нельзя. Я вот сам переживаю: учёба ей даётся с трудом, ума не приложу, чем она потом займётся, — Чжао Пин отмахнулся.
– Раз не даётся, и ладно, разве безвыходных ситуаций не бывает? Перестань переживать, в худшем случае найдёт себе хорошего зятя, ха-ха-ха!
Чжао Пин обнял его за плечи, и они продолжили перекидываться репликами:
– Ха-ха, я и не жду от неё великих академических успехов, лишь бы получила диплом да освоила какое-нибудь полезное ремесло. Вот будь у неё твоё красноречие, я бы вообще ни о чём не беспокоился! Аси, выпей за дядю Чжана, пусть он тебя уму-разуму научит…
В этот день Чжао Сы решила вообразить себя роботом: один приказ — одно действие. Услышав это, она уже собралась поднять бокал, но прежде чем слова успели сорваться с её губ, дядя Чжан замахал руками:
– Нет-нет, так не годится! Сегодня я принимаю гостей, так что уважить должен я. Я сам угощаю! Дядя желает тебе крепкого здоровья, счастья и чтобы ты становилась всё краше и умнее.
– Спасибо, дядя Чжан, — опустив глаза, Чжао Сы подняла бокал, собираясь чокнуться.
Но в самый момент, когда края стеклянных сосудов почти соприкоснулись, Чжао Пин надавил на её запястье, заставляя край её бокала опуститься ниже.
– Эй, как же так? — запротестовал дядя Чжан и попытался опустить свой бокал вслед за ним.
Тогда Чжао Пин ещё сильнее прижал руку дочери, державшую бокал, и произвил:
– Она ребёнок, старшим положено выказывать уважение.
– Так дело не пойдет, так не пойдет.
Два стеклянных бокала опускались всё ниже и ниже — от уровня глаз до самого подстолья, и весь стол снова разразился хохотом.
Дядя Чжан протянул длинную руку, подхватил снизу донышко бокала Чжао Сы и вернул его в прежнее положение.
– Ну всё, ещё ниже — и под землю уйдём! Слушай меня: сегодня я хозяин застолья, все должны проявить ко мне уважение!
На этот раз Чжао Пин давить на руку перестал и тоже улыбался. Дядя Чжан по-прежнему придерживал бокал Чжао Сы, держа свой на уровне груди, и легонько стукнул им о её стенку. Раздался тихий хрустальный звон, после чего мужчина залпом осушил вино и продемонстрировал Чжао Сы пустой донышко.
Чжао Сы тоже допила свой напиток и, подражая ему, показала дно бокала.
Видя её неуверенные движения, дядя Чжан заливисто рассмеялся и снова спросил:
– Аси у нас очень сообразительная, тогда давай-ка я тебя проверю: поняла ли ты, что мы с твоим отцом сейчас делали?
Он говорил о тех двух бокалах, что опустились едва ли не к полу.
Чжао Сы ответила:
– Вы были высоко, я — низко, я выказывала вам уважение, верно?
– Отлично! Умница!
Зал разразился одобрительными криками.
И лишь Чжао Сы словно бы находилась вне всего происходящего. На её лице играла улыбка, она выглядела почтительной и покладистой, но её истинная душа холодно созерцала происходящее со стороны: какой во всём этом вообще был смысл?
Глава 20
Чжао Пин был счастлив. В кругу гостей он чувствовал себя как рыба в воде, сиял от льстивых речей, а У Юнфан и Чжао Сы поддерживали его авторитет на людях, сполна обеспечивая ему лицо главы семьи. Он ощущал невиданный прилив важности, и настроение его было прекрасным.
Вернувшись домой, он с размаху валился в кресло-качалку, задирал ноги на журнальный столик, с наслаждением испускал долгий вздох и, взглянув на Чжао Сы, произносил:
– Сы, а давай-ка ты бросишь учёбу?
Чжао Сы посмотрела на него.
Он ответил ей тем же взглядом и уже серьёзно добавил:
– Не серчай на отца за резкие слова, но чего ты добьёшься своей учебой? Пользуясь тем, что у отца сейчас есть нужные знакомства, я пристрою тебя куда-нибудь — глядишь, и жизнь пойдет надежнее.
Чжао Сы почувствовала странную слабость. Какое-то невыразимое чувство забурлило у неё в груди, но она сдержалась и совладала с собой:
– А что потом?
– Что потом? Будет приличная работа, лучше всего в офисе. Сиди себе спокойно, трудись, со временем обязательно выбьешься в люди. Для девушки стабильность — это главное инстинктивно ответил Чжао Пин. Он искренне не понимал, какие ещё могут быть вопросы после этого.
Чжао Сы мысленно закончила за него то, что он не осмелился договорить: а потом, когда придёт время, найдется подходящий по статусу местный парень для женитьбы, а следом — дети. Девушке нужна стабильность, чтобы было легче найти пару.
С годами она слышала слишком, слишком много подобных слов, и от них её гнев и растерянность сменялись глухим молчанием. Больше ничего не говоря, она молча вернулась в свою комнату и закрыла дверь.
Чжао Пин проводил её взглядом, а затем посмотрел на захлопнувшуюся дверь. Ничего добавлять он не стал — ему казалось, что Чжао Сы просто нужно обо всём подумать.
В апреле проходил экзамен по профессиональным навыкам. Для поступления на высшую профессиональную ступень через экзамен, к которому готовилась Чжао Сы, также требовался сертификат о профессиональной квалификации. Она училась на бухгалтера, и в период подготовки перед экзаменом зубрила теорию до потемнения в глазах. Разумеется, экзамен она сдала успешно — это был её первый пропускной билет.
В день, когда пришли результаты, она была на седьмом небе от счастья. Тяжелый груз наконец спал с её плеч, и она, впервые за долгое время созвонившись со старыми друзьями, помчалась на баскетбольную площадку, где сыграла в своё удовольствие.
Бегите, бегите, быстрее!
Друзья, оставшиеся в замене, шумно гикали у кромки поля. Лоб Чжао Сы покрылся испариной, она легко взмыла вверх и изящным движением послала мяч в кольцо, сияя под лучами солнца.
Мяч взмыл в воздух, вычерчивая вдали идеальную параболу, и точно, без единого касания дужки, влетел в сетку.
Была пятница, вторая половина дня. Отыграв матч, Чжао Сы дождалась сумерек и под нос себе напевала дорогу домой.
Еще у подъезда повеяло ароматом домашней еды. Впрочем, трудно было сказать, чьей именно: в этом доме жило семей семь-восемь, и никаких гарантий, что пахло именно из их квартиры, не было. Но Чжао Сы была твердо уверена, что пахнет именно у них. Укрепившись в этой мысли, она зашагала домой, ведомая запахом родной стряпни.
http://bllate.org/book/33743/4149781
Готово:
