Это было не первое появление Янь Ушу поблизости без единого звука. Строго говоря, Сяо Мань уже почти привык к подобным выходкам, а потому научился просто не обращать внимания: отведя взгляд, он кивнул Вэй Чуюню.
Янь Ушу воочию наблюдал всю сцену от начала до конца: как Сяо Мань заметил его, но притворился, будто ничего не видит. Кончик его брови слегка приподнялся, он перестал скрывать ауру, сложил складной веер и зашагал из-под дерева.
На этот раз Цюй Ханьсин наконец разглядел гостя, перехватил рукав, чтобы вытереть пот, и удивленно промолвил: — Это он? По одежде и манерам совсем не похож на повара!
Правда, из-за своего положения Цюй Ханьсину казалось, будто Янь Ушу выходит из-за дерева. Но Вэй Чуюнь стоял в другом месте, его обзор ничто не заслоняло, поэтому он мгновенно понял, что этот человек появился слишком внезапно. Ограждая Сяо Мань, он оттолкнул его за спину и крепко сжал рукоять меча.
Янь Ушу остановился, его взгляд скользнул в сторону и упал на Вэй Чуюня.
— Не переживай, он ко мне, — Сяо Мань протянул руку и мягко надавил Вэй Чуюню на плечо. — Ступайте с остальными в Башню У Пяти Ударов.
— А ты? — обернувшись, спросил Вэй Чуюнь.
— Я приду чуть позже, — ответил Сяо Мань.
Вэй Чуюнь еще раз с подозрением окинул взглядом Янь Ушу, но все же отступил в сторону, уступая дорогу, однако глазами продолжал неотступно провожать Сяо Маня.
Мо Цзюньтянь тоже почуствовал неладное, но в текущей обстановке расспрашивать было неуместно. Цюй Ханьсин поднялся с земли, отряхнул пыль с подола, переводя взгляд с Сяо Маня на этих двоих, и произнес: — Пойдемте быстрее, если опоздаем, в Башне У Пяти Ударов не останется свободных мест. А обо всем остальном поговорим, когда придет брат Мань.
— Хорошо, — кивнул Мо Цзюньтянь.
Троица направилась в сторону Башни У Пяти Ударов, в то время как Сяо Мань пошел в противоположном направлении.
Под заходящим солнцем тени всех вещей вытянулись и легли наискосок. Сяо Мань сам по себе был хрупкого телосложения, а его тень казалась невероятно тонкой и узкой. Подол его одежд трепетал в сгущающихся сумерках, и казалось, подуй ветер чуть сильнее, и он улетит следом за ним.
Кончик тени замер всего в футе от Янь Ушу. Сяо Мань легким движением стряхнул рукав, приподнял веки и пристально посмотрел на собеседника.
Янь Ушу разгадал его безмолвное вступление и хмыкнул: — Повар? За глаза ты меня именно так и распекаешь?
Сяо Мань опустил взгляд, отвечать на это он не пожелал.
На мгновение между ними воцарилась тишина. Покосившись на взметающийся в вечернем ветру край одежды Сяо Маня, Янь Ушу сменил тему: — Твой друг... тот, который самый младший, обладает на редкость острой чуйкой.
— В искусстве владения мечом он тоже одарен необычайно, — ответил Сяо Мань и тут же добавил: — Но на Пик Сюэи он идти не хочет.
Его выражение лица разительно отличалось от того, каким оно было во время тренировки или беззаботной беседы с товарищами: сейчас оно казалось донельзя холодным, а на самом дне глаз проступало легкое раздражение. Янь Ушу чуть не поперхнулся от второй части фразы, постучал складным веером по кончику носа и невольно усмехнулся. Боковым зрение заметив на земле тень, он с тихим вздохом промолвил: — Я что, какое-то страшное бедствие? Обязательно было вставать так далеко?
— Лишние хлопоты, потом еще придется идти обратно, — бесстрастно отозвался Сяо Мань.
Янь Ушу уловил скрытый смысл в его словах: — Не собираешься уходить прямо сейчас?
— Не собираюсь.
— Идешь ужинать в Башню У Пяти Ударов?
— Угу.
Янь Ушу кивнул, показывая, что понял. Повар Башни У Пяти Ударов славился на весь Гушань, так что любовь Сяо Маня к здешней еде была вполне естественна. Он снова задал вопрос: — Вернешься сразу после ужина?
Сяо Мань заметно нахмурился, на его лице так и читалось: «Тебе какое дело?», после чего сжал губы, словно говоря: «Если есть что сказать — говори сейчас».
— Разговор долгий, в двух словах не объяснишь, к тому же кое-что нужно тебе показать, — Янь Ушу не отрывал глаз от Сяо Маня, не упуская ни малейшей перемены в его мимике. Заметив такую реакцию, он даже нашел это забавным, легко улыбнулся и сказал: — Я вернусь на Пик Сюэи и буду ждать тебя там.
— Ладно, — бросил Сяо Мань и тут же повернулся.
Он шел не слишком быстро. И вовсе не потому, что Янь Ушу все еще находился на тренировочной площадке, а потому, что не представлял, как объясниться с Цюй Ханьсином и остальными.
Как и говорил Цюй Ханьсин, простой повар не может носить такие одежды, к тому же уровень культивации Янь Ушу невероятно высок — пожалуй, кроме самого Сяо Маня, любой присутствовавший здесь ощутил бы сильное давление, стоило ему подойти чуть ближе. Это и была одна из причин, почему Вэй Чуюнь проявил такую настороженность.
Однако Сяо Мань не мог в открытую назвать истинную личность Янь Ушу — в таком случае вопросов и объяснений потребовалось бы еще больше.
Вся дорога прошла в раздумьях: Сяо Мань наконец придумал, как все сгладить, но, добравшись до Башни У Пяти Ударов, обнаружил за столом одного лишь Вэй Чуюня.
Вэй Чуюнь был самым несговорчивым из этой троицы!
Впрочем, Сяо Мань не собирался так просто показывать замешательство: он сел, придвинул корзинку с едой, наполнил миску почти доверху и непринужденно спросил: — А где остальные?
Вэй Чуюнь помог Сяо Маню налить пиалы супа: — На завтрашнее утро назначено занятие по травоведению. Младшему брату Мо передали просьбу помочь, младший брат Цюй пошел с ним.
На Пик Байхуа учеников, выполняющих разнонормальные поручения, было совсем немного. Помощь наставникам по хозяйству оплачивалась серебром и духовными камнями. Семья Мо Цзюньтяня жила бедно, а путь культивации требовал колоссальных трат ресурсов, поэтому он постоянно подрабатывал на Пике Байхуа.
Сяо Мань кивнул, давая понять, что понял.
Вэй Чуюнь не стал сразу расспрашивать о человеке, которого они встретили на тренировочной площадке.
Сяо Мань не спеша съел несколько ложек, отложил палочки и решил завести разговор первым: — Ты же знаешь, что я живу на Пике Сюэи. Тот человек... на самом деле он тоже с Пика Сюэи. Он старший товарищ, заходил поговорить о делах.
— Вот оно как, — мягко произвел Вэй Чуюнь. — Раньше я отреагировал слишком бурно. Те, кто может свободно перемещаться по Пику Байхуа, наверняка наши соратники, мне не следовало питать к нему дурных чувств.
— Это моя вина, что я сразу ничего не сказал, — с некоторой неловкостью улыбнулся Сяо Мань.
Они доели вместе с Вэй Чуюнем, после чего Сяо Мань взял судок, уложил туда несколько нетронутых блюд с рисом и отправил Цюй Ханьсину и Мо Цзюньтяню.
К моменту, когда с этим было покончено, небо уже усыпали звезды.
Горная тропа засыпана опавшими листьями, деревья вдоль дороги усыпаны звездным светом — безмолвно и одиноко, веяло все большей прохладой. Отыскав облачную черепаху, Сяо Мань неторопливо тронулся с Пика Байхуа и потратил добрых две четверти часа, прежде чем добрался до Пика Сюэи.
В Обители Уединения горели огни. Их сияние падало на горы, сливаясь со светом звезд на небе, создавая поистине завораживающее зрелище.
Рон Юань соорудил в углу двора очаг из камней и дерева, но горшки и утварь изготовить самостоятельно было трудно, поэтому всю посуду для Обители Уединения перенесли из Зала Дао.
В прошлые годы, когда Янь Ушу нечего было делать, он какое-то время увлекался кулинарными рецептами, и теперь, ожидая Сяо Маня, он по наитию снова взялся за эти приспособления.
Поэтому, едва Сяо Мань переступил порог Обители Уединения, как в нос ему ударил сладковатый аромат.
Янь Ушу сидел за своим излюбленным каменным столом. Перед ним стояли рыба, корзинка с пирожными и чайник с цветочным чаем.
Рыба — в кисло-сладком соусе, пирожные — с османтусом, а чай тоже заварен на цветках османтуса. Стоило чуть принюхаться, чтобы понять: сахара этот человек не пожалел.
— Ваше высочество, прошу к столу, сегодня глава пика лично стряпал, — Рон Юань стоял за спиной Янь Ушу, сияя от усердия.
Сяо Мань замер на месте, не делая шага вперед. Избавившись от расстояния, он перевел на Янь Ушу взгляд, в котором впервые отчетливо промелькнуло беспокойство: — Ты заболел?
За те добрые сто с лишним лет, что Сяо Мань знал Янь Ушу в прошлой жизни, когда этот человек сам брался за готовку? Сяо Мань даже не подозревал, что тот умеет готовить.
Эти слова вызвали у Янь Ушу легкий смешок, после чего он поманил его рукой: — Подойди, попробуй.
Сяо Мань по-прежнему не двигался с места: — Я уже поужинал.
Янь Ушу закрутил складной веер, выписывая замысловатый узор: — Поэтому я приготовил лишь легкий ночной перекус.
— ... — Сяо Мань бросил взгляд на рыбу и мысленно прикинул: весит она никак не меньше четырех цзиней.
Он понятия не имел, какую дурь на этот раз затеял этот безумец, но раз уж это место временно принадлежало ему, Сяо Мань сел на пустой каменный табурет напротив Янь Ушу и перешел прямо к делу: — Что за разговор ты хотел завести?
Янь Ушу протянул ему палочки: — Сначала попробуй кусочек.
— ... —
Подумав, что этот человек вряд ли станет травить его в такой момент, Сяо Мань взял палочки и с крайне неохотным видом подцепил кусочек рыбы.
Внезапно вкус оказался превосходным.
Рыбу обжарили в масле до хрустящей корочки, текстура была великолепной, а кисло-сладкий соус — идеальным: сладким, но не приторным, с умеренной кислинкой. По мастерству она едва ли уступала стряпне того наставника из Башни У Пяти Ударов.
— Ну как? — Янь Ушу, подперев щеку сложенным веером, спросил с улыбкой в глазах.
Сяо Мань опустил палочки и бесстрастно произнес: — Сносно.
Янь Ушу хмыкнул и налил Сяо Маню чашку воды: — Если оглядеть весь Гушань, ты — единственный, кому довелось отведать мою стряпню.
— Глава пика, еще я, — робко подал голос стоявший рядом Рон Юань. В тот год Янь Ушу был в ударе и заставлял его пробовать каждое приготовленное блюдо. Поначалу кулинарные навыки оставляли желать лучшего, и в те дни Рон Юань действительно хлебнул горюшка.
— Ах да, точно, — только теперь припомнил Янь Ушу. — Но это готовилось не специально для тебя.
Пропустив это мимо ушей и даже не притронувшись к воде, Сяо Мань прямо посмотрел Янь Ушу в глаза: — Теперь можешь сказать, что случилось?
Янь Ушу взмахом руки велел Рон Юаню удалиться, чуть отодвинул в сторону стоявшую на столе рыбу с османтусными пирожными, положил рядом книгу и деревянную шкатулку, после чего заговорил: — Злобная сущность той оленьей бесовщины, что прячется в твоих буддийских четках, полностью очищена. Одной лишь крохи духовной силы ей уже не хватит для поддержания жизни, в этой шкатулке — пища для нее.
— Благодарю, — сказал Сяо Мань.
— Не спеши с благодарностью, — покачал головой Янь Ушу. — На днях я кое-что узнал о ее происхождении.
— И что выяснил? — лицо Сяо Мань посуровело. Он коснулся буддийских четок на запястье и выпрямил спину.
Янь Ушу произнес: — Ты должен знать о горе Сумеру.
— Священная гора из легенд.
— А тот олень — легендарный священный олень, Фучжу, — с этими словами Янь Ушу раскрыл книгу на нужной странице и подвинул ее к Сяо Маню.
Сяо Мань торопливо взял книгу.
— Это всего лишь копия, можешь не обращаться с ней столь бережно, — видя его аккуратные движения, не удержался от реплики Янь Ушу.
— Но это тоже чужой кропотливый труд, — не согласился Сяо Мань.
На странице красовалось изображение Фучжу, почти неотличимое от оленя, сидевшего в буддийских четках Сяо Маня.
Текст описывал повадки и происхождение Фучжу, а в самом конце повествовал о том, как несколько тысячелетий назад некий религиозный культ превратил в демона последнего священного оленя Фучжу с горы Сумеру.
Этот культ использовал Фучжу как орудие для угнетения простого народа и причинения бедствий всему живому. Возмущенные современники из различных сект и кланов объединились в карательное войско, чтобы усмирить чудовище. Обращенного в демона Фучжу удалось одолеть и запечатать внутри буддийской ниши.
— Фучжу рождаются наделенными зачатками разума и владеют техникой под названием Обычная горчичная семена, способной смутить разум и вытащить наружу самые болезненные воспоминания слушателя, — Янь Ушу налил себе чашку османтусного чая и под журчание воды тихо продолжил: — Ты говорил мне тогда, что этот звук показался тебе невыносимо резким, но...
Сяо Мань не желал, чтобы Янь Ушу копался в этом вопросе. Перебив его, он захлопнул книгу и протянул обратно: — Она просто резала слух. В тот момент рядом со мной был Рон Юань, и его от страха буквально шатало.
Затем он переменил тему: — Если написанное здесь правда, Лингуан-цзюнь должно волновать другое: несколько тысяч лет назад секта еретиков и секты, участвовавшие в подавлении, находились в Девяти Преисподнях. Как известно, Девяти Преисподние давно разрушены, каким же образом буддийская ниша попала в руки дзэнских монахов?
— Если бы буддийская ниша уцелела, возможно, по ней удалось бы отыскать хоть какие-то зацепки; если бы секта Дзэн продолжала существовать, быть может, удалось бы выведать хоть весточку, — отпив чаю, тихо произнес Янь Ушу.
Сяо Мань всерьез вгляделся в его глаза: — Но ведь ничего не осталось.
В глазах Янь Ушу промелькнуло мимолетное сожаление.
— Во всем этом определенно есть причина и следствие.
Погладив буддийские четки на запястье, Сяо Мань отвел взгляд: — И еще один момент: смеет ли Лингуан-цзюнь утверждать, что эту буддийскую нишу действительно передала секта Дзэн?
Едва затихли эти слова, как звездный свет, струящийся по двору, на мгновение затрепетал.
Янь Ушу едва заметно нахмурился и, промолчав добрую минуту, ответил: — Не смею.
http://bllate.org/book/33764/4152591
Готово:
