Это еще почему? — с сомнением спросил Цзы Юй.
Эх...
Сяньэр тяжело вздохнула, и хотя выглядела она совсем маленьким ребенком, тон ее звучал голосом дряхлого старика — как ни крути, это казалось весьма странным.
Я с самого детства жила вместе с Шэньэр у большого дерева, бестолковая и неразумная, целыми днями погруженная в сон.
Однажды ты, Ваше Величество, прогуливался здесь пешком, рядом с тобой шла вот эта девушка, а позади следовали другие люди.
Тогда ты заметил, что я зелена и прелесть как хороша, и невольно проникся ко мне жалостью: сделал полшага в сторону и сказал шедшим рядом слугам: даже из горчичного зерна может вырасти дерево до небес, и с государством то же самое.
После этого, неведомо почему, мы с Шэньэр словно ощутили дыхание Небесного Дракона, и наше сознание начало пробуждаться.
Проживая в горах, впитывая сущность солнца и луны, а также духовную энергию неба и земли, Сяньэр и Шэньэр постепенно обретали ясность мысли.
Более восьмисот лет спустя мы случайно встретили горного духа, совершавшего обход доменов, и тот наставил нас, указав путь. Так Сяньэр и Шэньэр, жившие у большого дерева, начали усердно культивировать, и в мгновение ока пролетело еще более тысячи лет — наконец оба женьшеня смогли принять человеческий облик и получили возможность свободно бродить по горам.
Мы с Шэньэр были ровесниками и росли в одном месте, а среди всех духов земли в горах мы ладили лучше всех.
Шэньэр от природы обладала живым характером и вечно таскала меня всюду за собой, чтобы поиграть. Она даже лично пообещала мне, что мы вместе преодолеем небесную скорбь и рука об руку станем бессмертными.
А что, если я не справлюсь с небесной скорбью? — с неуверенностью спрашивала Сяньэр у Шэньэр.
Тогда я снова превращусь в горный женьшень, останусь рядом с тобой охранять твой покой, и еще через тысячу восемьсот лет мы снова сможем вместе пройти через небесную скорбь, — с улыбкой отвечала Шэньэр.
Они думали, что два женьшеня так и смогут жить беззаботно, вечно оставаясь вместе, пока однажды...
Это была ночь полнолуния. Шэньэр потащила меня на самую вершину горы смотреть на луну. Луна была большой и круглой, Шэньэр держала меня за руку... та луна, пожалуй, была самой прекрасной из всех, что я видела в жизни. — В глазах Сяньэр застыла глубокая тоска.
На обратном пути с любования луной им нужно было пройти через глубокую лощину. Едва они успели ступить на горную вершину, как услышали слабые человеческие крики о помощи.
Мы с Шэньэр в испуге бросились вниз в ущелье и увидели лежащего на земле юношу, ногу которого придавил горный валун, а под камнем расплылось высохшее пятно крови.
Лицо юноши было сплошь покрыто ссадинами, одежда изодрана ветками и скалами в клочья, а за спиной висел бамбуковый коробок, который от сильного давления полностью деформировался.
Тогда два женьшеня, принявшие человеческий облик, изо всех сил сдвинули с ноги юноши тяжелый валун. Губы паренька побелели от мертвенной бледности — очевидно, он потерял слишком много крови, но когда они проверили его дыхание, теплилась еще искра жизни, чудом избежав гибели.
Тогда мы вдвоем общими усилиями дотащили его до горной пещеры, чтобы вылечить.
Шэньэр каждый день бегала в пещеру проведать юношу и уже не была со мной так близка, как прежде. К тому же я заметила, что Шэньэр словно слабеет день ото дня.
Наконец, в очередной вечер, когда Шэньэр ушла, я тайком проследовала за ней до той пещеры, где юноша залечивал раны, и обнаружила, что все это время Шэньэр исцеляла его ценой собственной божественной силы.
В тот самый день, закончив врачевать юношу, Шэньэр упала без чувств неподалеку, но раны паренька к тому моменту уже практически полностью затянулись.
Сяньэр в панике подбежала к ней и взвалила Шэньэр на спину, унеся обратно к большому дереву, где они обитали.
Шэньэр, зачем ты это делаешь? Помочь ему с исцелением — ладно, но зачем же жертвовать ради этого собственной выучкой? — срывающимся от тревоги голосом упрекнула ее Сяньэр.
Сяньэр, не знаю почему, но когда я увидела его, мне захотелось отдать ему вообще всё... Разве эта крошечная толика мастерства чего-то стоит?
Ослабленная Шэньэр с трудом подняла голову, но когда зашла речь о том юноше, ее глаза наполнились восхищением и трепетом.
Шэньэр, как же ты глупа...
Сяньэр хотела было высказать обиду, но, заметив на лице Шэньэр выражение, с каким та смотрела бы на самое драгоценное сокровище в этом мире, почувствовала, как на ее сердце опускается тень, и не смела больше ни в чем упрекать подругу.
Сяньэр, он уже почти поправился. Скоро я отведу тебя повидаться с ним, думаю, ты его примешь.
Сяньэр покачала головой, не говоря ни да, ни нет, но почему-то у нее на душе вдруг стало так пусто, и зародилось какое-то обидное чувство, словно кто-то украл у нее самое драгоценное сокровище.
Благодаря подпитке духовной энергией Шэньэр, раны юноши заживали с невероятной быстротой. Спустя несколько дней он уже свободно двигался, а его телосложение стало даже крепче прежнего.
В тот день он собирался уходить, и Шэньэр специально попросила меня проводить его. Изначально я не хотела идти вместе с ними, но, увидев, что Шэньэр к тому времени уже сильно ослабла, испугалась, как бы с ней чего не случилось, и потому увязалась следом.
Ты действительно уходишь? — с отчаянием спросила Шэньэр юношу.
Мой старый отец тяжело болен, и я очень надеюсь поскорее вернуться к нему.
Ладно... Вернувшись домой, ты будешь меня помнить? — в глазах Шэньэр стояли слезы, она никак не хотела отпускать его.
Благодарю девушку за заботу и уход. Милость спасения жизни я не забуду до конца своих дней, — клятвенно пообещал юноша.
Тогда береги себя, — Шэньэр поневоле пришлось отпустить юношу.
Перед самым уходом юноша повернулся и протянул Шэньэр красную веревочку, а затем дал такую же Сяньэр. — Большое спасибо вам обеим, дарю вам эти красные шнурки. Если мы встретимся в следующий раз и вы покажете мне их, я сразу пойму, что это вы, и непременно отблагодарю.
Высказав всё это, Сяньэр надула губки, в ее глазах заблестели слезы, готовые вот-вот пролиться.
Шэньэр потеряла свою культивацию ради спасения человека, но ведь это можно считать добрым делом и накоплением благих заслуг, с какой же стати люди убивали ее? — спокойно посмотрел на Сяньэр Цзы Юй.
Если бы дело было только в этом, я бы ни за что не испытывала такой ненависти!
Сяньэр внезапно сглотнула слезы, застывшие в глазах, и яростно заскжетала зубами, выказывая глубокую обиду.
Что же было потом? Что случилось? — услышав это, Жо Си мысленно разложила все причины и следствия по полочкам, и на сердце у нее зародилось недоброе предчувствие.
Впоследствии Шэньэр лишилась культивации и снова превратилась в обычный женьшень.
Только вот она никак не могла забыть того юношу и носила подаренную им красную веревочку, завязанную на теле, чтобы хоть как-то себя утешить.
А Сяньэр неотлучно оставалась рядом с Шэньэр, не покидая ее ни на шаг и дожидаясь, пока та восстановит жизненные силы.
Пока однажды до нас не донесся гул множества беспорядочных шагов. У меня внутри все сжалось от испуга — в этих горах никогда прежде не видели столько незнакомых людей. Я тайком скрыла свой облик и стала наблюдать из укрытия неподалеку.
http://bllate.org/book/33773/4153751
Готово:
