Шэнь Цяо был поражен «глубокими чувствами» Лу Чжэ, но тут же окинул сидевшего перед ним человека взглядом с ног до головы, гадливо размышляя, какую пакость тот на этот раз замышляет.
Чжоу Дацзуй рядом так удивился, что аж рот раскрыл.
— К-капитан Лу, это вы к чему вообще? — он недоверчиво переводил взгляд с Лу Чжэ на Шэнь Цяо и обратно, пока не заметил, что у Шэнь Цяо точно такое же ошеломленное лицо.
Чжоу Дацзуй внезапно озарило, он хлопнул себя по лбу и, решив, что всё понял, сделал пару шагов в сторону Лу Чжэ и таинственно понизил голос:
— Луша, у тебя это... ну... те самые дни месяца настали, что ли?
Лу Чжэ: «...» К черту его «те самые дни месяца».
Не успел Лу Чжэ и слова сказать, как Чжоу Дацзуй принялся строить ему глазки и, повернувшись к Шэнь Цяо спиной, заговорил еще тише, с видом лучшей подруги обращаясь к Лу Чжэ с напутственной серьезностью:
— Я всё понимаю, я всё осознаю.
— В этих каньонах ромашки любви не цветут, да и напарники, с которыми ты обходишься бок о бок каждый день — сплошь не романтичные альфа-мужланы. Я прекрасно понимаю твое отчаянное желание найти себе пару...
С этими словами Чжоу Дацзуй намеренно сделал паузу, причмокнул губами, изо всех сил стараясь сохранить мягкий тон, и продолжил:
— Но даже кидаясь на что попало, надо же знать хоть какие-то рамки! Сяо Лан — он ведь тоже альфа, а в народе говорят: насильно мил не будешь...
Вся та нежность, что зародилась в душе Лу Чжэ при виде Шэнь Цяо, чуть было не испарилась на месте от этого бреднистиго потока слов Чжоу Дацзуя.
Он не удержался, приподнял уголки губ и с усмешкой парировал:
— Мил или нет — тебе-то откуда знать?
Чжоу Дацзуй: «...» Твою мать.
Он глубоко вздохнул и мрачно уставился на Лу Чжэ:
— Капитан Лу, я из лучших побуждений пытаюсь тебя вразумить, а ты нападаешь на собаку — это уже перебор, знаешь ли!
Лу Чжэ легко фыркнул:
— Избавь.
Он холодно бросил Менеджеру Чжоу:
— Как видишь, я сейчас нахожусь в хрупком, чувствительном и готовом заплакать периоде восприимчивости. Если ты скажешь здесь еще хоть пару слов, спорим, я прямо сейчас помогу тебе избавиться от игровой зависимости?
Угроза Лу Чжэ заставила Чжоу Дацзуя вспомнить весь тот ужас, когда Лу Чжэ полностью контролировал все лесные зоны на карте во время какого-то любительского оффлайн-турнира. Тогда ему как раз довелось играть против Лу Чжэ, заменяя наотрез отказавшегося явиться игрока...
После этого он целую неделю не заходил в игру.
При этой мысли Менеджер Чжоу развернулся и зашагал к выходу в коридор, лишь у самой двери не забыв громко проронить:
— За оффлайн-разборки внутри команды полагается штраф!
— А за злостные нарушения — дисквалификация!
Лу Чжэ: «...»
...
Убедившись, что мозолящий глаза тип удалился, Лу Чжэ невольно перевел взгляд на Шэнь Цяо, но обнаружил, что тот уже отошел на пару шагов назад, словно ничего и не было, и собирался вернуться к тренировкам.
Улыбка на лице Лу Чжэ невольно смягчилась, он сделал шаг вперед, последовал за Шэнь Цяо и тихо спросил:
— Цяо-Цяо, чего ты такой холодный? Услышал, что у меня период восприимчивости, и даже не утешишь меня?
Шэнь Цяо обернулся и посмотрел на него. Приподнятые уголки его глаз, если смотреть на него с этого ракурса, неизменно источали некий высокомерный оттенок, словно для него всё на свете было пустым местом.
Следом Лу Чжэ услышал его привычный, ленивый и самую малость хрипловатый голос:
— Какой к черту период восприимчивости.
Разве он мог не знать, как у Лу Чжэ протекает период восприимчивости?
Обычно во время гона у альф происходит колоссальный всплеск феромонов, им требуется успокоение со стороны партнера, они жаждут утешения... Но этот негодяй Лу Чжэ — испытывает ли он сейчас жажду или нет, Шэнь Цяо не знал, однако никаких изменений в его феромонах не чувствовалось и в помине.
Более того... с самой их встречи, если Шэнь Цяо не прислушивался специально, он едва ли мог уловить даже этот слабый намек на запах кедра.
При этой мысли Шэнь Цяо снова остановился и оглянулся на Лу Чжэ.
Лу Чжэ подумал, что тот проверяет, не отстал ли он, и на душе у него потеплело. Но стоило ему поравняться с Шэнь Цяо, как он увидел, что тот слегка хмурится, на его лице застыло выражение легкого сомнения, и в конце концов, не в силах побороть любопытство, он выдал:
— Ты эти пару дней брал отгул...
Лу Чжэ подыграл ему и выдал вопросительное:
— М?
Шэнь Цяо:
— Это ты ходил делать операцию по удалению желез?
Лу Чжэ: «...»
Даже у такого толстокожего человека, как Лу Чжэ, в этот момент возникли сомнения во всем мироздании. Наконец, со скорбным выражением лица он переспросил слова Шэнь Цяо:
— Операцию по удалению желез?
Он долго и пристально смотрел на Шэнь Цяо, после чего искренне поинтересовался:
— Скажи мне на милость, какая именно причина заставила тебя подумать, будто я мог рехнуться и внезапно себя оскоплить?
Он что, «Цветущую Сокровищницу Подсолнуха» нашел, что ли?
Шэнь Цяо повел носом, убедившись, что феромоны собеседника практически полностью утратили свое присутствие.
Странно. Если у альфы нет каких-то особых обстоятельств, концентрация феромонов в повседневной жизни обычно не меняется. В таком состоянии Лу Чжэ либо имел серьезные проблемы с железами, либо существовали какие-то другие причины, заставлявшие его сдерживаться...
Шэнь Цяо было лень вдаваться в подробности, и он лишь небрежно бросил:
— Ладно, раз нет — и не надо.
Лу Чжэ заметил движение его шевелящихся ноздрей и невольно онемел.
В тот же миг вчерашний разговор в поместье семьи Лу внезапно всплыл в памяти.
...
— А ты знаешь...
Су Цюнпэй говорила тихим, унылым голосом. Держа его за руку и поднимая на Лу Чжэ взгляд, ее обычно кроткие глаза дрожали от явного страха.
— Эта комната... из нее вывозили всякие навороченные приборы. Одни — чтобы спасти ей жизнь, другие — для того самого подобранного паренька.
Возможно, картины из воспоминаний были слишком жутковатыми, но голос Су Цюнпэй становился всё тише и тише, а ее тембр дрожал до почти хрипоты.
Мышцы ее щек слегка подергались, и она тихим голосом поведала о том, что когда-то происходило в том дворе:
— В этой комнате полно твоих фотографий. Ума не приложу, где Шэнь Цзиньи их раздобыла.
— Сначала я думала, что у нее снова созрел какой-то безумный план, пока не обнаружила работающий от сети прибор, а рядом с ним — устройство для имитации феромонов. Как думаешь, Сяо Чжэ, чьи феромоны были внутри?
Лу Чжэ словно провалился в ледяную пещеру.
На долю секунды он даже забыл, где находится.
Он не мог отыскать собственный голос.
Мать произнесла вроде бы самые простые слова, но для Лу Чжэ это оказалось труднейшим для понимания из всего, что он слышал за свою жизнь. Каждое слово проникало из ушей в его сознание, однако уловить смысл он никак не мог.
Вернее, он просто не хотел об этом думать.
Тем не менее Су Цюнпэй жестоко сорвала завесу тайны:
— Твои.
— Твой неповторимый запах кедра.
— Винить стоит мое любопытство: я заставила людей снова включить тот аппарат.
Она вздохнула, ее глубокий взгляд устремился на сына, в нем сквозило странное сочувствие, после чего женщина заговорила вновь:
— Сяо Чжэ, ты когда-нибудь слышал об аверсивной терапии?
— Тогда я не понимала, почему тебя тянет к альфе, и спросила совета у эксперта. Вот что мне предложили: можно использовать определенные методы, чтобы вызвать у человека животный страх, отторжение и отвращение к тому, что он прежде любил. Сюда входят и словесные унижения, и вызов рвоты с помощью медикаментов, и причинение физической боли.
— Только представь, если бы Шэнь Цяо с тех пор при одном запахе твоих феромонов испытывал ужас, страх и его бы тошнило...
— Ты мой родной сын, я не хотела причинять тебе такую боль...
Лу Чжэ внезапно прервал ее:
— Хватит.
Он произнес:
— Ты хочешь сказать, что по сравнению с той безумной женщиной Шэнь Цзиньи, которая творила с Цяо-Цяо такое, ты проявила огромное милосердие, просто сослав меня на Северо-Запад сдавать вступительные экзамены?
Под ошеломленным взглядом Су Цюнпэй Лу Чжэ холодно ответил каждое слово:
— То же самое.
Он сказал:
— В моих глазах между вами нет никакой разницы.
...
Звук отодвигающегося киберспортивного кресла и катящихся по полу колесиков вернул Лу Чжэ из глубин памяти — только сейчас он осознал, что машинально последовал за Шэнь Цяо обратно в тренировочную комнату.
Глядя на его спину и вдыхая прохладный аромат мяты...
Вспоминая то прекрасно скрываемое напряжение при их последних встречах после долгой разлуки, Лу Чжэ почему-то почувствовал удушье.
В юности он обнаружил в поле маленький кустик мяты и оберегал его со всей заботой, но родня прогнала его далеко прочь. К счастью, когда он вернулся, мята разрослась еще буйнее прежнего.
Однако он погрузился лишь в радость, забыв о том, сколько бурь и невзгод упустил в чужой жизни.
Нынешняя пышная зелень, возможно, выросла заново из сломанной некогда ветки, втоптанной в грязь, а все шрамы были тщательно спрятаны в самой глубине души, чтобы никто их не увидел.
Лу Чжэ вспомнил, как Шэнь Цяо тогда с вызывающим видом спросил:
— Ты что, хочешь пометить меня снова?
С каким же чувством Шэнь Цяо произнес это тогда, как глубоко он прятал этот въевшийся в кости страх, чтобы выдать ему фразу, похожую то ли на приглашение, то ли на зондаж?
В тот момент в глазах Шэнь Цяо ясно читалось: давай, хватит пороху — метнись и пометь меня снова.
А еще все эти его женоподобные шажки — то отдаление по инстинкту, то случайные сближения.
Прояви Лу Чжэ хоть капельку беспечности...
Твою мать.
Он не удержался и мысленно выругался.
Услышав, как Шэнь Цяо обсуждает с Лао Во и остальными, что заказать на обед, Лу Чжэ внезапно вмешался в разговор:
— Я умею готовить тушеную курицу по-хубэйски, хочешь попробовать?
Это было любимое блюдо Шэнь Цяо из школьной столовой. Радостный ли он, грустный ли, или просто не знающий, чего бы съесть — он вечно заказывал именно его. Сам он не уставал это есть, а Лу Чжэ тогда уже смотреть на него не мог.
Но позже, когда он остался один на Северо-Западе, он выучил все возможные способы приготовления курицы.
Шэнь Цяо с удивлением посмотрел на него, а Лао Во уже ошеломленно выпалил:
— Ты умеешь готовить?
— Какого черта, почему я раньше об этом не знал?
— Ой-ей, неужели мне посчастливится отведать кулинарного искусства нашего Бати Лу? Я сегодня же обязательно выложу это в Вейбо, пусть твои фанаты захлебнутся слюной...
Лу Чжэ слабо улыбнулся, переводя взгляд на Лао Во, и невозмутимо ответил:
— Я не говорил, что дам это тебе.
Лао Во: «...»?
На беду, Эр Хуа и Цянь Бао еще не до конца проснулись, так что заступаться за него было некому, не говоря уж о том, чтобы добить лежачего. В конце концов Лао Во в ярости натянул наушники и ушел играть в одиночную очередь.
...
Напротив.
Шэнь Цяо со странным выражением лица разглядывал Лу Чжэ.
Лу Чжэ счел это за согласие, бегло окинул взглядом его стол и поинтересовался:
— Вода закончилась? Я тебе налью, горячую или холодную?
У Шэнь Цяо от таких расспросов мурашки по коже побежали. Понятия не имея, какую грандиозную каверзу затеял Лу Чжэ, он с сомнением принял эту услужливость.
Вскоре последовало:
— Будешь конфетку, Цяо-Цяо?
— Цяо-Цяо, давай я помогу тебе выбить скин?
— Цяо-Цяо...
Шэнь Цяо не выдержал, сдвинул наушники набок и уставился на соседа:
— Ты что творишь в конце концов?
Лу Чжэ улыбнулся ему и нежно ответил:
— Просто хочу быть добрее к тебе.
Шэнь Цяо: «...»
Вся эта бессмысленная любезность Лу Чжэ слегка его раздражала, и рука невольно потянулась к сигаретам, однако, скользнув взглядом по столу, он передумал.
Пометавшись взглядом между кончиками пальцев и пачкой сигарет, Шэнь Цяо вдруг лениво изогнул губы, закинул длинную ногу и перекинулся на край кресла Лу Чжэ.
Лу Чжэ, собиравшийся войти в игру, заметил его движение, его темные глаза блеснули, и он с улыбкой уставился на парня.
Бросив взгляд на увлеченного игрой Лао Во, Шэнь Цяо наклонился ближе к Лу Чжэ и с насмешливой улыбкой проговорил чуть хрипловатым голосом:
— Хочешь быть ко мне добрее — ладно...
— У меня тут один друг интересуется, как именно ты собираешься помочь мне бросить курить?
От автора:
Первым делом провозглашаю: А-а-а-а-а-а-а!
http://bllate.org/book/33862/4167179
Готово:
