Су Чжэн огляделась: праздно зеваки уже давно разошлись, и в самом Павильоне Лазурного Облака, кроме них двоих, не было ни души. С чего вдруг эта даосская наложница-монахиня решила, что видела её старшую сестру?
Цин-няо подумала ровно о том же, что и Су Чжэн:
— Достопочтенная даос, вы часом не ошиблись? Здесь, кроме нас двоих, больше нет женщин из нашего двора.
— Как я могла ошибиться? — даосская наставница покачала головой, с лёгким смешком добавив: — Она прямо здесь.
Она перевела взгляд на Су Чжэн:
— Старшая сестра, разве я не права?
А?
Чего?
Что-то?!
В смысле — ты кто вообще такая? Что ты несёшь?!
Цин-няо ошеломлённо посмотрела на Су Чжэн, а та уже давно окаменела и превратилась в пепел, который чуть было не разнесло ветром.
И лишь даоска из всех троих явно наслаждалась представлением, ничуть не считая это пустяком, и теперь украдкой давила смех у себя за спиной.
Глава 20. Шан Яо
Взгляд Цин-няо метался между ними двумя, пока наконец не остановился на Су Чжэн. Помедлив немного, она спросила:
— …Она твоя младшая сестра?
Конечно же, нет — у неё с самого детства не было ни отца, ни матери, в Мир Бессмертных она явилась в полном одиночестве, откуда у неё взялась какая-то сестра? Но вслух при Цин-няо такое не скажешь, поэтому Су Чжэн неловко усмехнулась:
— Достопочтенная даос, вы случаем не ошиблись человеком? Я с малых лет…
— С чего бы мне ошибаться? — прервала её та. — Даже если старшая сестра столько лет не возвращалась домой, я всё равно помню твоё лицо. И раз уж я застала тебя здесь, то не смела терять ни мгновения и сразу же бросилась на твои поиски. Как же ты можешь меня не признавать, сестрица? — надув губки, с упрёком произнесла даоска.
Тон у этой девицы был ни капли не серьёзный, она намеренно притворялась, будто они давным-давно знакомы, а её плутовские, бегающие глазки совсем не походили на взгляд человека, который просто перепутал прохожую. Скорее уж она заявилась сюда нарочно, чтобы потрепать нервы.
Цин-няо, разумеется, прекрасно видела, что атмосфера между ними царит странная, и нахмурилась в раздумьях. Но прежде чем она успела заговорить, даоска выпалила первой:
— Хозяйка двора, возможно, не знает: по молодости я была той еще егозой, и мы со старшей сестрой вечно ссорились. Столько лет прошло, неудивительно, что она не сразу меня признала.
Врёт и не краснеет, сочиняет на ходу!
Да кто она вообще такая?!
Видя, что та входит во вкус всё больше и больше, Су Чжэн желала лишь одного — побыстрее выяснить, зачем эта особа заявилась. Сделав несколько шагов навстречу, она, забыв про всякие приличия, просто схватила нахалку за руку, оттащила в сторону и, встав спиной к Цин-няо, понизила голос:
— У меня отродясь не было никаких сестер. Ты кто такая? Зачем пожаловала?
Даоска загадочно улыбнулась и шепнула в ответ:
— А вот это… узнаешь чуть позже.
Обойдя Су Чжэн стороной, она снова повернулась к Цин-няо лицом:
— Хозяйка двора, старшая сестра только что меня вспомнила, и нам, двум сестрам, хочется немного пообщаться по душам. Не позволите ли нам уединиться?
В итоге всё свелось к текущему положению дел —
В гостевой комнате во внутренних покоях Су Чжэн и даоска сидели друг напротив друга. Су Чжэн сжала в руке чашку с чаем так, что костяшки пальцев затрещали. А вот её собеседница чувствовала себя изнеженно и расслабленно: закинув ногу на ногу и устроившись с беззаботной грацией, она выглядела так, будто терпеливо ждала, пока хозяйка заговорит первой.
Су Чжэн не выдержала:
— Ты кто такая?
От этой фразы у неё самой на душе стало тяжело: когда она сама только появилась в Павильоне Лазурного Облака, Цин-няо точно так же тыкала в неё мечом и допытывалась, кто она такая. Тогда Су Чжэн лишь хохотала и поддразнивала девушку, но теперь колесо сансары совершило оборот, и возмездие настигло её. Эта девица перед ней оказалась куда невыносимее, чем она сама в прошлом!
Даоска моргнула, изобразив ангельское невинное выражение лица:
— Я твоя младшая сестра.
У Су Чжэн отчаянно затылок заболел: что это за фрукт такой объявился, который с порога навязывается в родственницы? Ей вдруг ужасно захотелось вернуть ту толпу скандалистов у врат Павильоне Лазурного Облака — те хоть и ругались на чём свет стоит, но по крайней мере не устраивали дешёвых спектаклей!
— Я тебя знать не знаю. У меня с детства не было ни отца, ни матери, откуда взяться сестре? — Су Чжэн даже поленилась соблюдать любезность. — К тому же я здесь оказалась лишь случайно, изначально я живу в другом месте.
Даоска пропустила её слова мимо ушей и лишь обронила:
— Я знаю, где ты жила раньше.
Она капризным кивком указала подбородком на левую сторону:
— Во, неподалёку отсюда есть гора по имени Наньциншань. Там живет отшельника-бессмертный, и этот человек — ты, верно?
Верно. И в то же время неверно.
Сейчас там обитает она сама, но в прошлые времена бессмертной отшельницей на Наньциншане была Цзы И!
Чем дольше Су Чжэн размышляла, тем страннее всё это казалось. Она снова устремила взгляд на собеседницу: та владела даосскими искусствами, обладала соблазнительной внешностью, а её движения были лёгкими и грациозными — совсем не похожими на повадки обычных адептов из Сект Бессмертных, скорее напоминая духовного зверя, принявшего человеческий облик и достигшего бессмертия. Эта девица знала, что она прибыла с Наньциншаня, а старшая сестра её действительно давным-давно покинула родной клан и никогда больше не возвращалась домой.
Она преследует её и зовёт сестрой, но ведь это тело изначально принадлежало Цзы И…
Выходит, эта девица — она…
— …Шан Яо? — внезапно озарило Су Чжэн, и она пробормотала вполголоса: — Ты Шан Яо?
Цзы И упоминала, что у неё есть такая сестрица.
Лисы обожают собираться стаями, и на протяжении тысячелетий их кланы селились по обоим берегам Реки Шэн, разделяясь в основном на две ветви. Лисы, обитавшие в верховьях Реки Шэн, в районе Цзиньшуй, в большинстве своем следовали праведному пути, впитывая духовную энергию неба и земли и обращая её себе на пользу. Те же лисьи роды, что жили в низовьях Реки Шэн, у Лочуаня, предпочитали постигать демонический путь. Взгляды двух ветвей расходились кардинально, поэтому они жили раздельно и образовали разные кланы.
Цзы И и Шан Яо происходили из первой группы, обе они были последовательницами праведного пути. Однако Цзы И отличалась своенравным нравом: обретя человеческий облик, она сразу же порвала с сородичами и уединилась на Наньциншане. Шан Яо же осталась в Цзиньшуй вместе с остальными членами клана.
Цзы И рассказывала о Шан Яо, упоминая, что та была всего на пару лет младше неё, отличалась взбалмошным характером и безумно любила порезвиться. После того как обе достигли зрелости, виделись они редко, но отношения поддерживали хорошие.
Девица на мгновение умолкла, а затем прыснула со смеху. Серебристый смех прозвучал звонко и задорно, а из-за её спины тут же высунулся пушистый ярко-рыжий хвост с густым шелковистым мехом, явно подтверждавший её истинную сущность.
Шан Яо с веселым звонким хлопком ударила в ладоши — в тишине комнаты раздалось два отчётливых шлепка:
— Нелегко, ох нелегко! Наконец-то догадалась, а я уж гадала, сколько ты еще будешь соображать.
Су Чжэн немного расслабилась лишь после того, как Шан Яо подтвердила свою личность. Наученная горьким опытом недавнего покушения в поместье Ци, она относилась ко всем незнакомцам с изрядной долей подозрительности, особенно если те владели даосскими практиками.
Кто знает, что на уме у этой девицы? С порога заявляет о родстве, да с такой уверенностью, что Су Чжэн уже почти сама поверила, будто и впрямь угодила в Мир Бессмертных, обрела сестрицу, а потом угодила в амнезию.
Впрочем, называть её так — разве это правильно? Хотя внешне она выглядит сущим подростком, на самом деле ей наверняка стукнуло больше тысячи лет…
Раз она явилась сюда столь внезапно, неужели она давным-давно знала об уходе бессмертной Цзы И? Судя по её легкомысленному виду, реакция совсем не похожа на ту, какой ждешь от человека, потерявшего близкого родственника. И почему она упорно продолжает называть её старшей сестрой?
В голове вихрились тучи сомнений, но Су Чжэн не решалась задать вопросы в лоб. Слегка печальным, проникновенным тоном она попыталась прощупать почву:
— Шан Яо, тебе ведь ведомо, что бессмертная Цзы И…
— Моя сестрица? — на лице Шан Яо не дрогнул ни один мускул, голос прозвучал ровно: — Я знаю, что её больше нет. Как-никак я её младшая сестра, а в лисьих родах близкие родичи способны чувствовать жизнь и смерть друг друга. Я узнала об этом в первый же день, как она ушла.
— Вот как… Прошу прощения за бестактность.
— Пустяки, жизнь и смерть — дело обычное, чего тут бояться? — Шан Яо легко вздохнула. — К тому же моя старшая сестра уже много лет назад постигла Дао и стала бессмертной, у неё имелось уйма способов продлить себе жизнь. И раз уж она выбрала этот путь, то, скорее всего, по собственной воле.
Цзы И сама не пожелала оставаться в этом мире?
Как такое возможно? Цзы И перед уходом откровенно признавалась, что в её сердце еще остались сожаления о земном бытии.
Заметив, как на лице Су Чжэн сменяются самые разные выражения, Шан Яо издала короткое озадаченное о, а затем понимающе протянула:
— О, она наверняка ничего тебе не рассказывала о том, что с ней приключилось прежде. Впрочем, я и сама знаю лишь в общих чертах; если хочешь расспросить, можешь обратиться ко мне, только в двух словах тут не расскажешь.
Су Чжэн просто выразила мимолетное сочувствие и вовсе не собиралась допытываться до чужого прошлого, тем более расспрашивая об этом родную сестру покойной. Она махнула рукой:
— Я вовсе не из праздного любопытства, просто мне жаль твою сестру. Её уровень культивации давным-давно достиг совершенства, к чему было добровольно отказываться от жизни?
Глава 21. Беседа
— Кто же знает? — Шан Яо заметила на столе тарелку с семечками и принялась щелкать их одну за другой. Тон её был беззаботным, но в нём сквозила какая-то необъяснимая тоска. — Моя сестрица, став бессмертной, несколько сотен лет просидела на Наньциншане, вроде бы жила тихо-мирно, но лет сто назад у неё вдруг крыша съехала — приспичило ей бросить гору и податься в мир людей. Я ведь сама вечно скитаюсь по смертным землям, неужто я не знаю, каково там? Ты же видела её, знаешь её характер — разве она создана для мирской суеты?
У Цзы И и вправду был мягкий нрав. Су Чжэн осведомилась:
— Ты пыталась отговорить её тогда?
Шан Яо скривила губы и бросила шелуху от семечек в притороченный к поясу пространственный мешочек:
— Я — отговаривать? Да у неё упрямства столько, что десятком волов с места не сдвинешь. Она покрутилась в Аньпине, через многое прошла… Короче говоря, ничего хорошего из этого не вышло, вляпалась по уши, да еще и наш клан из Цзиньшуй за собой потащила… В общем, в конце концов она вернулась на Наньциншань и больше оттуда не выходила.
Хотя говорила она легко, семечки в её пальцах так и хрустели, разваливаясь на мелкие кусочки.
Вот оно как…
Неудивительно, что Цзы И советовала ей по возможности не покидать гору и держаться подальше от мирских дел — оказывается, это были выстраданные на собственном опыте горькие уроки. Су Чжэн понимала, что Цзы И руководствовалась исключительно благими намерениями, но сама она уже слишком привыкла к суете обычной жизни. Заставь её просидеть в горном одиночестве пару сотен лет без единой живой души рядом, и ей бы и пятидесяти лет не потребовалось, чтобы решить, будто жизнь окончательно потеряла всякий смысл.
Раз уж Шан Яо была в курсе кончины своей старшей сестры, целью её визита явно являлись не поиски родственников. Судя по тому, как та держалась с ней, Су Чжэн догадывалась: Шан Яо давным-давно пронюхала, что Цзы И помогла ей вернуть душу и переселиться в новое тело.
Тем не менее соблюсти приличия всё же стоило. Обмениваясь ничего не значащими репликами, Су Чжэн вовремя вставила вопрос:
— Раз уж всё так обстоит, с какой стати ты, Шан Яо, вдруг вздумала выдавать меня за свою старшую сестру?
Если Шан Яо просто решила над ней пошутить, то можно было считать, что этого разговора вовсе не было.
— М? — теперь настала очередь Шан Яо удивляться. — Разве сестрица тебе ничего не сказала?
Су Чжэн посмотрела на неё с абсолютно непонимающим выражением лица.
— Ну конечно, забыла, — закатила глаза Шан Яо. — Она вечно всё забывает, сколько бы времени ни прошло.
Бормоча что-то себе под нос, Шан Яо в деталях изложила Су Чжэн причину произошедшего: возвысившись до бессмертной, Цзы И получила способность самостоятельно создавать бессмертные искусства, однако глубоко в эту тему не углублялась. Она пыталась исследовать заклинания призыва душ и сбора духовных частиц, но все её изыскания ограничивались лишь временным отделением души и не складывались в целостную, завершенную систему. Однако около ста лет назад, вернувшись жить на Наньциншань, она с головой ушла в это ремесло и, поломав голову, наконец преуспела, создав уникальную и безупречно работающую технику отделения души. Это искусство позволяло собрать воедино души тех, кто умер менее семи дней назад, и вернуть их обратно в мёртвую плоть, а также исторгать из тел души живых людей.
Подобное Бессмертное искусство было способно как возвращать мертвецов к жизни, так и в мгновение ока вырывать и рассеивать души живых существ. Стоило этому секрету просочиться наружу, как Мир Бессмертных неминуемо охватила бы жуткая буря. И даже несмотря на то, что техника отделения души требовала колоссального расхода духовной силы и отличалась невероятной сложностью в освоении, перед лицом столь грандиозных возможностей всегда нашлись бы безумцы, готовые пойти на всё ради её изучения.
http://bllate.org/book/33874/4168714
Готово:
