Он резко вздрогнул, нервно отпрянув назад. Вода заплескалась, а окружающие беспечно и бездумно хохотали, кто-то даже осмелился послать Янь Цзиню воздушный поцелуй. Янь Лян свирепел на глазах:
— Вы, мать вашу...
— Чего прячешься?
Янь Цзинь уже стоял на краю бассейна. По его голосу невозможно было понять настроение, а глаза казались ледяными. С того ракурса, под которым смотрел Янь Лян, из-за падавшего сзади света его черные зрачки напоминали водоворот, отчего становилось еще страшнее, чем при просмотри фильмов ужасов посреди ночи. Мозг Янь Ляна, изрядно отравленный алкоголем, наконец-то прокрутил цепочку мыслей и пришел к выводу, что он сболтнул лишнего. Он скривил губы, изобразив виноватую улыбку:
— Брат, я сморозил глупость, брат. Я искуплю вину тремя чашками, и давай на этом закончим. Такая ночь на дворе, не будить же нам отца, верно?
В последней фразе Янь Ляна сквозил недвусмысленный намек, и Янь Цзинь прекрасно понимал, к чему тот клонит: с самого детства Янь Лян ни во что не ставил Янь Цзиня, но при этом почему-то панически боялся его. Когда у него не хватало слов или аргументов для спора, единственным его средством было вытащить на свет Янь Ли. И надо же, этот прием работал безупречно! В детстве Янь Цзинь еще не был таким изворотливым, а был молод — нет, точнее, мал и горяч. Когда он не мог стерпеть и выпускал наружу острые шипы, то неизменно разбивал голову о стену в лице Янь Ли.
Это слишком рано заставило Янь Цзиня прозреть и узнать всю суровую правду жизни, познать человеческое тепло и холод. Человек учится на страданиях, и теперь Янь Цзинь вырос в настоящего мужчину, а Янь Лян так и остался ничтожеством.
Янь Цзинь искоса глянул на него и тоже скривил губы:
— Братец.
Слово прозвучало двояко.
Он вытянул из пачки влажную салфетку и вытер руку, которой только что хватал Янь Ляна. Тот все еще был начеку, но Янь Цзинь просто бросил использованную салфетку в бассейн, где тот сидел, и ушел, не оборачиваясь.
Янь Лян со злостью забил ладонями по воде:
— Псих!
Янь Цзинь не стал вызывать водителя и сел за руль сам. Выехав из ворот виллы и скрывшись далеко в ночной темноте, он постепенно сбросил скорость. Держась за руль, Янь Цзинь без всякой видимой причины ощутил абсурдность происходящего: у него ведь не было дома.
И дело не в физическом отсутствии крыши над головой — у семьи Янь в этом городе имелось не одно жилье, на худой конец подошел бы любой отель, и директор Янь уж точно не остался бы ночевать на улице. То, о чем он думал, заключалось в другом: в каком-то определенном доме жил человек, который зажигал для него лампу и ждал исключительно ради того, чтобы осветить ему путь.
В итоге по привычке Янь Цзинь снова пригнал машину к отелю — да-да, к тому самому, где они принимали гостей.
В бардачке машины нашелась карточка-ключ. На ней было написано имя — его собственное и Шэнь Юя. Им выдали по одной на человека. Раз уж он приехал сюда, стоило остаться здесь на ночь.
Проведя карточкой и толкнув дверь, Янь Цзинь с удивлением обнаружил, что в номере горит свет — кто-то был внутри!
Карточки-ключи имелись только у него и у Шэнь Юя, так что было совершенно очевидно, кто находился в комнате. В апартаментах имелась гостиная, и от двери спальню разглядеть было нельзя. Разум подсказывал Янь Цзиню, что сейчас ему следовало сделать вид, будто ничего не произошло, закрыть дверь и уйти, но ноги сами собой, помимо воли, шагнули внутрь.
Шаги привели его через гостиную прямо к спальне, где они столкнулись лицом к лицу с тем, кто там находился.
Глава 9
Шэнь Юй выразил крайнее изумление, не пытаясь ничего изображать. Впрочем, держался он неплохо — любой бы испугался, обнаружив внезапно в своей комнате лишнего человека.
В спальне горел свет. Шэнь Юй сидел на диване в халате, с ноутбуком на коленях, вид у него был расслабленный. Из освещения работал лишь мягкий желтый торшер, отчего его и без того утонченное лицо казалось еще более изысканным. В сочетании с обстановкой отеля это выглядело одновременно целомудренно и необъяснимо соблазнительно — противоречивое и в то же время идеальное слияние.
Три часа ночи — поистине неподходящее время для бесед.
Шэнь Юй произнес:
— Ты...
Янь Цзинь посмотрел на него, и его плечи неожиданно расслабились. Хозяином положения усевшись на диване прямо напротив Шэнь Юя, он решил атаковать первым:
— Чего не спишь в такую рань? Бессмертием занимаешься?
Шэнь Юй быстро подавил удивление и указал на его попытку переложить вину с больной головы на здоровую:
— А тот, кто сидит передо мной, случается, лунатит?
Перед Шэнь Юем также стояли бутылка красного вина и бокал. На дне бокала плескалось совсем чуть-чуть, а в бутылке оставалось меньше половины. Среди ночи этот человек запивал работой вино, да к тому же пил в одиночку и весьма неплохо справлялся. Янь Цзинь произнес:
— Поделишься бокалом?
Шэнь Юй поднял руку, делая приглашающий жест, разрешая тому обслуживать себя самостоятельно. Янь Цзинь взял с барной стойки бокал и налил себе полстакана.
Шэнь Юй уже перевел взгляд обратно на ноутбук. Его пальцы легко, без нажима лежали на клавиатуре, не двигаясь. Янь Цзинь выпил вино залпом, словно обычную воду. Жажда не прошла, но на сердце сразу стало намного легче. Осушив бокал, он поставил его на стол:
— Я могу переночевать здесь сегодня?
Пальцы Шэнь Юя на клавиатуре чуть шевельнулись:
— Как хочешь, — ответил он. — В конце концов, это и твоя комната тоже.
Казалось бы, одно заурядное слово тоже — но оно странным образом сгладило углы в душе Янь Цзиня, принеся ему тонкое чувство удовлетворения. Среди глубокой ночи Шэнь Юй не стал допытываться, почему он внезапно объявился в отеле, а Янь Цзинь и не думал заводить этот разговор.
Если бы Янь Цзинь с самого начала планировал здесь ночевать, он бы не примчался сюда сломя голову в такой час. Очевидно, что-то произошло и изменило его планы. В общем, как ни крути, ничего приятного в этом не было.
Порой не задавать вопросов — значит проявлять уважение.
В номере все было под рукой. Собираясь в душ, Янь Цзинь услышал, как Шэнь Юй, даже не поднимая головы, бросил ему:
— Опусти штору.
В апартаментах для молодоженов стеклянные стены ванной комнаты были выполнены в вызывающе-двусмысленном стиле. Настроение у Янь Цзиня было прекрасным, и он решил зайти дальше:
— Что, боишься, что из-за моей великолепной фигуры ты почувствуешь себя неполноценным?
Шэнь Юй ответил:
— Боюсь, что тебе будет неловко.
— С чего бы мне испытывать неловкость? Я совершенно спокоен.
Бросив это, Янь Цзинь всё же вошел в ванную и опустил штору, скрывая прозрачное стекло. В тишине комнаты раздался звук льющейся воды, казавшийся чересчур громким. Было глубоко за полночь, к тому же выпитое вино добавляло густой мрачноватой пелены и сумбура в мысли. Шэнь Юй внезапно потерял способность сосредоточиться — звук воды раздражал его слух и тревожил сердце. Не найдя другого выхода, он закрыл ноутбук и снова плеснул себе половину бокала вина.
Его взгляд скользнул по постели. Кровать, разумеется, была одна — очень широкая, на ней спокойно поместилось бы четыре-пять человек, так что они вполне могли лечь каждый на своей половине, не пересекаясь.
Раз уж прозвучало разрешение остаться, никто не стал прояснять, как именно они будут спать, и тем более никто не заикнулся о том, что можно улечься на диване.
http://bllate.org/book/33918/4173785
Готово:
