Хэ Чжэн говорил лишь наполовину, оставляя остальное недосказанным, и протянул руку за ковшом с водой, но Фан Тяньчжо снова перехватил его запястье: — Одевайся.
Хэ Чжэн живо натянул и запахнул одежду.
Фан Тяньчжо велел: — Продолжай.
Хэ Чжэн ответил: — Да не, больше ничего.
Фан Тяньчжо приподнял бровь.
На этом попытки отказаться подошли к концу. Глаза Хэ Чжэня покраснели, и он вновь пустил в ход своё актёрское мастерство: — На самом деле... на самом деле я знаю, что Вашему Величеству неприятно слышать такое. Изначально я и сам не хотел вам об этом рассказывать, ведь всё это — лишь моя собственная глупая инициатива и безответная страсть. Любить вас всегда было моим личным делом, но раз уж вы спросили... я дерзну вымолить одну милость... можно? Монах... можно?
Любить вас всегда было моим делом... Фан Тяньчжо впервые слышал подобное признание и глухо бросил: — Говори.
— ... — Хэ Чжэн смущённо закусил губу.
— Если услышанное мне не понравится, я всё равно тебя не накажу.
Однако Хэ Чжэн умолк: — Нет, я... я всё-таки не буду говорить.
За всю свою жизнь Фан Тяньчжо впервые столкнулся с тем, что его любопытство раздразнили столь бессовестным образом. Его интерес был подогрет до предела, и он мрачно произнёс: — Если не скажешь, прикажу вытащить тебя во двор и обезглавить.
У Хэ Чжэня внезапно навернулись слёзы. Его выражение лица — с поджатыми губами, готовыми вот-вот расплакаться, — заставило сердце Фан Тяньчжо слегка ёкнуть. Тот замер, и не успело сорваться с губ слово «ладно», как он услышал тихий шёпот: — Я просто хотел...
— ?
— Хотел, чтобы Ваше Величество жалел меня чуть сильнее, — тихонько проговорил Хэ Чжэн. — Я перенёс столько страдания, и мне так хотелось бы, чтобы тот, кто мне дорог, проявил ко мне жалость. Я знаю, что Ваше Величество не похож на остальных людей, но если бы вы хоть самую капельку, самую малость держали меня в своём сердце... я был бы полностью счастлив.
Чертов Фан Тяньчжо, да прояви же ты хоть капельку доброты к твоему дедушке! Жить так дальше уже поистине невозможно!
Обладай Фан Тяньчжо хоть величайшей силой, он не мог расслышать подлинный крик отчаяния в его мыслях. Император опустил ресницы, затем медленно приподнял их и встретился взглядом с робкими, испуганными глазками Хэ Чжэня. На глади его сердца зародилась рябь.
Хэ Чжэн... Впервые кто-то умудрился говорить о выпрашивании милостей столь естественным и разумным тоном. Казалось, будто не жалеть его — это тягчайшее преступление против природы.
Фан Тяньчжо протянул руку, и Хэ Чжэн тут же послушно подался вперёд, прильнув щекой к краю бочки и притихнув точно котёнок. Фан Тяньчжо легко усмехнулся, прикоснулся губами к его губам и нежно поцеловал: — Раз так, этой ночью я уделю Чжэн-эру больше внимания. Хорошо?
По правде говоря, Хэ Чжэн считал, что не очень-то и хорошо.
Однако права на протест у него, очевидно, не было. Его затащили обратно в воду, а затем он выбрался оттуда насквозь мокрым, когда небо уже заволокло тучами и окончательно стемнело. Шунь И и Наньмэнь Лян переглянулись, и как только Фан Тяньчжо на руках внесли Хэ Чжэня в спальню, тут же затворили за ними двери.
Наньмэнь Лян прижимал к груди мепёлку-фучэнь, охваченный крайним удивлением — сегодня Ваше Величество казался необычайно довольным. А этот молодой господин из семьи Хэ и впрямь мастерски умеет ублажать людей.
Хэ Чжэн наслаждался той самой половой жизнью, которой у него не было все двадцать с лишним лет, и провёл её в древности на славу. Заснув в полумраке, он воротился с боку на бок, и его точеные белые ноги бессознательно закинулись на лежавшего рядом человека. Потеревшись о тёплый бок пару секунд, он внезапно проснулся.
Фан Тяньчжо смотрел на него. Быть может, это ему мерещилось, но во взгляде императора сквозила невиданная за века... нежность? Наверное, в глазах рябит.
— Ваше Величество... — Хэ Чжэн торопливо попытался приподняться, но Фан Тяньчжо рывком увлёк его обратно. — Чжэн-эр до смерти устал, поспи ещё немного.
Хэ Чжэн похлопал ресницами: — Разве сегодня не нужно идти на утренний доклад?
— Сегодня выходной, докладов нет.
Устроившись в его объятиях, Хэ Чжэн перевёл взгляд. Он понял, что Фан Тяньчжо похож на капризную барышню — к нему нужен особый подход: уговоры, обман, кокетство. Жалобы на судьбу, мягкость и сладкие речи — всё это способно успокоить его и сделать послушным.
Однако раз выдался выходной, чем же заняться?
В современном мире Хэ Чжэн обычно резался в видеоигры — триста дней из трехсот шестипяти у него уходило на игры. Девушки у него не было, имелось лишь пара друзей-парней, но парням редко нравится ходить по магазинам; самое большее, на что они способны — собраться вместе в кино на премьеру какого-нибудь блокбастера о любимых супергероях.
К слову, он ведь так и не успел посмотреть Мстителей: Финал. Интересно, чем завершилась эта битва на выживание и оживут ли герои, которые ему так нравились?
На сердце у Хэ Чжэня шевельнулось легкое сожаление, но, поразмыслив о всякой всячине, он снова вернулся в реальность. Какими же развлечениями можно было занять себя в древности?
В голове Хэ Чжэня внезапно мелькнула одна мысль.
Покинуть дворец.
Стоило этим двум словам промелькнуть в сознании, как Хэ Чжэн тут же занервничал. Фан Тяньчжо обнимал его, большой ладонью разглаживая мягкие пряди волос — раз за разом. Хэ Чжэн исподтишка покосился на его лицо, приоткрыл рот и тут же захлопнул.
Нет, он не смел произнести это вслух.
Совесть грызла его не на шутку.
Он боялся, что стоить ему заикнуться об этом, как Фан Тяньчжо чутко уловит его тайное намерение сбежать из дворца.
— Ваше Величество, у вас есть какие-нибудь планы на сегодня?
— Омовение, воскурение благовоний, через несколько дней наступит Цинмин — нужно будет почтить память предков.
Дел у него и правда невпроворот.
Хэ Чжэн поинтересовался: — А чем обычно занимается Ваше Величество в свободное время?
— Езда верхом, охота, любование цветами, поездки в военный лагерь, изучение докладов, игра в туху... — равнодушно перебирая воспоминания, ответил Фан Тяньчжо. — А во что хотел бы сыграть Чжэн-эр?
— Я хочу покататься на лошадях и поохотиться! — Хэ Чжэн сдержанно и едва заметно приподнял руку, едва сдерживая возбуждение, и выбрал развлечение, которое потенциально могло вывести его за пределы дворца.
Фан Тяньчжо немного подумал и спросил: — Умеешь держаться в седле?
Хэ Чжэн тут же опустил руку и с беспомощной робостью покачал головой.
Фан Тяньчжо улыбнулся: — На днях будет весенняя охота, я возьму тебя с собой посмотреть.
— Н-но... но я хочу научиться... — с мягким предвкушением протянул Хэ Чжэн. — Если я научусь, то, пожалуй, смогу даже принести вам пользу и заставить вас гордиться мной.
— Дай подумать...
— Вдруг у меня природный талант? — нашептывая на ушко, Хэ Чжэн зачастил без остановки: — Возможно, мне и учить-то особо не придётся: едва коснусь лошади — сразу поеду в галоп, только увижу лук — тут же натяну тетиву, а запримечу зверюшку — ух-ух-ух, три стрелы подряд, и все в цель! Натяну лук, пущу стрелу — бью без промаха на сто...
Фан Тяньчжо посмотрел на него.
Хэ Чжэн немедленно закрыл рот.
— Ладно уж. — Фан Тяньчжо наконец принял решение, и его голос звучал мягко и баюкающе: — Раз Чжэн-эр хочет покинуть дворец, я отвезу тебя и покажу всё сам.
Что автор хотел сказать этой главой:
Чжэнчжэн: На затылке холодеет.
Император Фан: Хе-хе.
Глава 10
Отнюдь не катание верхом и не охота — его собирались вывезти именно что из дворца.
Лицо Хэ Чжэня не выражало ни единой эмоции, но внутри него уже забили тревожные барабаны. Он подозревал, что Фан Тяньчжо что-то раскусил, и эти слова несли в себе глубокий скрытый подтекст или даже прямое предупреждение.
http://bllate.org/book/33935/4175669
Готово:
