Поэтому Юнь Чжи в этой жизни либо ни на что не тратил деньги, либо транжирил их как безумный.
Проводив маму, Юнь Чжи почувствовал жажду и зашел в придорожный круглосуточный магазин купить кокосовой воды.
Кофе он не пил, считая его горьким, и очень любил молочный чай, но тетя Лю сказала ему, что в интернете пишут: от избытка сахара глупеют и портится кожа. Юнь Чжи так испугался, что пить его бросил.
Он пил только кокосовую воду, которую можно было купить в любом придорожном магазинчике.
Юнь Чжи порхал бабочкой вокруг заставленных снеками полок, взял кокосовую воду и несколько пачек чипсов. На кассе он заметил, что яркие маленькие коробочки на прилавке продаются со скидкой. Сама скидка Юнь Чжи не интересовала, но его привлекло рекламное слово на упаковке.
Больше…
Мысли спутались, лицо Юнь Чжи мгновенно вспыхнуло, и даже уши запылали.
Продавец заметил его реакцию и стал нахваливать товар:
— Ощущения просто потрясающие, сейчас акция: покупаешь одно, второе в подарок.
Выйдя из магазина под лучи палящего солнца, Юнь Чжи немного прочистил мозги и мысленно отругал себя.
Нельзя так распускаться, это всё Сун Чьюнсю его испортил.
Раньше он никогда о таком и не думал, даже боялся.
Во всем виноват Сун Цзюньсю.
Юнь Чжи стоял на обочине, ожидая, пока спадет жар на лице, и собирался вызвать такси домой.
Сун Цзюньсю выделил ему личного водителя, но Юнь Чжи всё равно любил ощущение свободы, когда выходил куда-то один.
Юнь Чжи стоял на обочине и уже собирался поймать машину, как вдруг на телефон пришло сообщение.
«Посмотри вперед».
Вперед?
Впереди была проезжая часть, а на другой стороне дороги…
Юнь Чжи заметил знакомого человека. В этот раз, в отличие от своего обычного поведения, тот приехал не на суперкаре и не на мотоцикле, а на вполне солидном автомобиле.
У Сун Цзюньсю была точно такая же машина, пока Юнь Чжи не разбил ее во время учебы вождению.
Мужчина подкажал на машине вперед, развернулся и плавно остановился рядом с Юнь Чжи.
— Чу Ляо?
Опустив стекло, Чу Ляо бросил мрачный взгляд на пакет, который Юнь Чжи держал в руках.
Продавец проявил заботу и положил покупку в темный непрозрачный пакет, но нетрудно было догадаться, что именно делает молодой парень с темным пакетом в руках у дверей круглосуточного магазина.
Вот блудник.
Чу Ляо закипел изнутри.
Сквозь пластиковый пакет он отчетливо видел, что набрано много.
Разве Сун Цзюньсю столько осилит?
Он ведь уже не мальчишка двадцати с небольшим лет, он целыми днями пашет в компании — осталась ли у него вообще на это энергия?
В душе затаилась жгучая зависть, и он принялся мысленно поливать Сун Цзюньсю грязью, убеждая себя, что тому и на месяц одной коробоки не хватит.
Только так он мог немного выпустить пар… Черт побери!
Он спросил Юнь Чжи:
— Ты что здесь делаешь?
Увидев его, Юнь Чжи передумал ловить такси. Сунув телефон в карман, он сказал Чу Ляо:
— Я гуляю. Подвезешь меня домой, раз уж мы встретились?
— Ой, только не говори брату Цзюньсю, просто довези меня до того места, куда и в тот раз.
Юнь Чжи открыл дверцу, забрался внутрь и поторопил его:
— Поехали быстрее.
Он совершенно не подозревал, что другой человек уже догадался, что именно он купил. Прижав пакет к груди с самым невинным видом, Юнь Чжи даже приоткрыл шуршащий пластик и заглянул внутрь одним глазом.
Так спешит домой — и зачем же?
Неужели вчерашний супчик пошел на пользу и помог старому хрычу вернуть молодость?
Чу Ляо сжав зубы завел мотор.
Мысленно он продолжал поливать соперника помоями, но в глубине души понимал, что Сун Цзюньсю еще на многое способен — до настоящей старости ему было далеко.
А Юнь Чжи такой вертихвост: с виду истинное воплощение навязчивости, стоит ему лишь немного поластиться — и любой евнух потеряет голову.
К тому же умом тот не блистал. Такой глупыш, как Юнь Чжи, сделает всё что угодно, стоит лишь немного его умаслить.
С таким количеством припасов они, пожалуй, и за полмесяца управятся.
Посреди дороги Чу Ляо неожиданно прижался к обочине и затормозил.
Юнь Чжи удивился:
— Ты чего останавливаешься?
Сидевший за рулем парень помрачнел. Он вытащил сигарету, собираясь ее закурить, но тут сидевший на пассажирском сиденье запротестовал, подняв крик:
— Курить запрещаю! Воняет ужасно, от меня потом тоже за версту разить будет.
Капризный до невозможности, подумаешь, запахнет от него!
Да он только рад был бы, чтобы от тебя потом пахло, хорошо бы еще так, чтобы твой домашний тиран учуял.
Чу Ляо щелкнул зажигалкой, но прежде чем язычок пламени успел коснуться кончика сигареты, из-под передней панели вылетела нога и со всего маху врезалась ему в бедро.
Молча опустив взгляд, Чу Ляо пару секунд разглядывал отчетливый отпечаток подошвы на штанине, после чего всё же заглушил двигатель и отбросил сигарету в сторону.
— У меня тут возникли кое-какие финансовые трудности, Юнь Чжи. Ты не мог бы мне помочь? Я в долгу не останусь.
Услышав это, Юнь Чжи взглянул на него и заметил, что и без того смуглая кожа собеседника стала совсем темной, а под глазами залегли тени — вид у него действительно был скверный.
— Что случилось?
— Всё из-за того же дела, — ответил Чу Ляо. Он обрисовал ситуацию лишь в общих чертах — вдаваться в подробности перед Юнь Чжи не было нужды, — сделав упор на собственные проблемы и выставив покупку акций Цзиньцю обычным инвестированием. — Сейчас мне нужна крупная сумма, чтобы вложиться в проект, и успех гарантирован.
Юнь Чжи ничего в этом не смыслил. На слух всё звучало заманчиво, но, судя по всему, Чу Ляо намеревался занять денег.
— Но у меня нет столько, чтобы тебе помочь.
Сун Цзюньсю никогда не давал ему много наличных за раз, если только у Юнь Чжи не находилось по-настоящему веской причины для крупных трат.
— Попроси Сун Цзюньсю, — предложил Чу Ляо.
Если можно воспользоваться деньгами Сун Цзюньсю, почему бы не попытаться?
Стоило только об этом подумать, как злость и зависть в сердце Чу Ляо немного утихли.
— Как только отобью вложения, я не только верну тебе долг, но и выпишу три таких же чека, как в прошлый раз. Юнь Чжи, ты же знаешь, я щедр с тобой.
И это была чистая правда.
Он действительно собирался заплатить.
— И сколько тебе нужно занять?
Чу Ляо назвал сумму, от которой Юнь Чжи едва не лишился дар речи.
Он был готов замотать головой почти мгновенно.
Достать столько не получится, брат Цзюньсю никогда не даст столько денег.
Сун Цзюньсю опасался, что слишком крупные суммы на руках у Юнь Чжи навлекут на него беду, поэтому каждый раз выдавал не больше миллиона.
Хотя на самом деле деньги у него всё же были — когда они поженились, Сун Цзюньсю преподнес ему щедрый свадебный подарок. Средства не отдали родителям Юнь Чжи, а перевели прямо на его личную карту.
Но эта карта хранилась под замком в сейфе Сун Цзюньсю, и Юнь Чжи не имел к ней доступа.
Сун Цзюньсю прямо заявил: сунется он к тем деньгам — он ему ноги переломает.
Покрутившись в голове, эта дерзкая мысль быстро улетучилась, и Юнь Чжи больше не смел к ней возвращаться.
Однако чеки, обещанные Чу Ляо, казались слишком соблазнительными, да и тот действительно держал слово, поэтому Юнь Чжи не стал отказывать наотмашь, а лишь заискивающе протянул, что подумает над предложением.
Юнь Чжи совершенно не умел скрывать эмоции и вернулся домой с написанным на лице глубоким замешательством.
Сун Цзюньсю уже был дома. Бросив взгляд на его озабоченный вид, он ничего не стал расспрашивать и лишь велел Юнь Чжи садиться ужинать.
После ужина он даже уделил время и помог Юнь Чжи разобраться с учебой.
Ночью, лежа в постели и прижимаясь щекой к крепкому плечу мужчины, Юнь Чжи тихонько спросил:
— Брат Цзюньсю, ты не мог бы дать мне немного денег?
Сун Цзюньсю лежал на спине, закрыв глаза. Услышав это, он лениво протянул:
— И сколько тебе нужно?
Юнь Чжи замялся и испуганно назвал заветную цифру.
В ту же секунду ему послышался короткий, насмешливый выдох — всего одно мгновение, но Юнь Чжи уловил его отчетливо.
У него по спине побежали мурашки, и он тут же поспешно выпалил:
— Я пошутил, брат Цзюньсю, давай спать.
Погасив свет, Юнь Чжи уткнулся лбом в плечо мужчины и замер, боясь вымолвить хоть слово.
Просить денег ради Чу Ляо — от одной этой мысли у него внутри всё сжалось от чувства вины.
Дошло до того, что ему стало казаться, будто он предает собственного мужа.
Как такое вообще могло случиться?
Но те три чека манили его с непреодолимой силой.
Юнь Чжи приснился короткий сон: инвестиции Чу Ляо прогорели… тьфу ты, принесли баснословную прибыль, тот завалил его деньгами, и он за спиной у Сун Цзюньсю превратился в богатея.
Сон оказался настолько сладким, что Юнь Чжи от этого удовольствия и проснулся.
Луна стояла в самом зените, сияя чистым, холодным светом. Юнь Чжи взглянул на экран телефона — глубокая полночь.
Мужчина рядом лежал навзничь, его дыхание было ровным и размеренным.
Поза Сун Цзюньсю во сне всегда оставалась безупречно правильной: пока он не совершал никаких активных действий, он всегда спал на спине, закрыв глаза, и Юнь Чжи определял, заснул ли тот, исключительно по дыханию.
Ровное и глубокое дыхание означало, что муж заснул крепким сном.
Тот спал, а вот Юнь Чжи уснуть уже не мог. На душе скребли кошки, а глаза сияли в темноте.
— Брат Цзюньсю, ты спишь?
В ответ тишина.
Юнь Чжи принялся бормотать сам с собой, пытаясь обмануть собственные страхи:
— Ладно, я в туалет.
В спальне была собственная уборная, но Юнь Чжи демонстративно проигнорировал ее и направился прямиком в кабинет Сун Цзюньсю.
Пришлось прихватить с собой целую связку ключей.
Я вовсе не собираюсь давать взаймы Чу Ляо, я просто взгляну.
К тому же спать всё равно расхотелось.
Брат Цзюньсю запрещает мне туда лазать, но я же не маленький, что со мной станется от одного взгляда?
Уговаривая себя шепотом, Юнь Чжи тихонько приоткрыл дверь кабинета, не забыв украдкой бросить взгляд на дверь спальни.
Та была плотно закрыта — Сун Цзюньсю продолжал спать.
Я просто хочу узнать, сколько у меня денег. Если брат Цзюньсю подарил их мне, значит, они мои, и нет ничего криминального в том, чтобы взглянуть на собственное имущество, верно?
Но какой же ключ от этого замка?
Юнь Чжи перебирал их добрую половину вечности, но нужного так и не нашел.
Тихий металлический скрежет ключа о замочную скважину казался оглушительно громким в зловещей темноте. Сконцентрировавшись изо всех сил, Юнь Чжи замер в предвкушении.
Но радость длилась недолго.
Э? Не подходит?
В этой связке насчитывалось больше тридцати ключей, и казалось, он перепробовал их все.
Какой же из них?
Почему ни один не поворачивается?
Зажав связку в ладони, он принялся проверять их по очереди.
Его взгляд скользил по тусклым зубцам, глаза уже устали от напряжения.
Как темно… почему здесь так темно?
Разве он не оставлял включенным ночник?
Юнь Чжи нахмурился от недоумения, но тут же сообразил, что дело не в ночнике — в комнате по-прежнему было светло.
А?
Продолжая сидеть на корточках, Юнь Чжи качнулся в сторону, и поле зрения действительно посветлело.
Но в следующую секунду Юнь Чжи с ужасом заметил, что темное пятно позади него тоже сместилось, снова накрывая его с головой.
Тень… умеет двигаться?
Призрак?!
Проследив взглядом за направлением, в котором расползался мрак, он сбился с дыхания — впереди материализовался силуэт человека.
Мрачный, глубокий силуэт развернулся прямо к нему.
Сердце, казалось, пропустило удар. Остолбеневший Юнь Чжи медленно обернулся и выдавил из себя почти беззвучный шепот:
— Брат Цзюньсю…
Сун Чьюнсю стоял за его спиной, его лицо тонуло в тени, падающей от контрового света, а на губах застыла ледяная, зловещая улыбка.
Опустившись на корточки, он заглянул в глаза перепуганному до смерти возлюбленному и протянул к нему руку:
— Отдай мне.
http://bllate.org/book/34056/4192469
Готово:
