В семье, где кто-то умеет читать, — это величайшая роскошь, во всем районе G не сыскать и пары таких людей.
Сюй Хуа поднял голову и увидел, как Цюй Чэн вместе с сидевшим на нем Сяо Хэем спрыгнули с кучи мусора. Оглядев чумазого и растрёпанного Цюй Чэна, он нахмурился:
— Где тебя носило целую неделю? Дядя Мин места себе не находил, разозлился так, что прибить тебя хотел.
Цюй Чэн только приоткрыл рот, собираясь ответить, но Сюй Хуа не дал ему возможности заговорить — схватил за руку и потащил прочь.
Отойдя подальше, Сюй Хуа взглядом дал понять, что теперь можно говорить:
— Я же давно говорил: не болтай о чем ни попадя где попало.
Цюй Чэн тоже нахмурился:
— Разве ты сам не спрашивал?
С этими словами он вытащил из правого кармана сверток с мясом и сунул его в руку Сюй Хуа.
Посмотрев на холодный предмет в руке, Сюй Хуа удивился:
— Ты что, и вправду спер его? Ты хоть понимаешь, как это опасно?
— С чего бы это воровство? Это вообще-то наше… Во всяком случае, я вернулся целым и невредимым, и теперь нам есть что есть.
Про себя Цюй Чэн подумал, что были вещи куда опаснее, о которых тот и не догадывается. Перед глазами вновь возникло то гигантское вонючее чудовище на поверхности, и он яростно замотал головой.
Сяо Хэй бессовестно взобрался Цюй Чэну на макушку, устроив там гнездо из его волос, и от такого резкого движения чуть не свалился вниз.
Цюй Чэн до смерти хотел поделиться с кем-нибудь своим невероятным приключением и всем тем, что касалось Шэнь Ланьшаня.
Он понизил голос, потянул Сюй Хуа за одежду и притянул к себе:
— На самом деле я ничего не крал, я выходил за пределы Подземного Города…
Но ему никто не верил…
Сюй Хуа резко выпрямился и, посмотрев на него взглядом, с каким смотрят на убогих, протянул руку и потрогал лоб Цюй Чэна:
— Ты что, в бреду?
Сюй Хуа даже отвечать не стал на этот бред.
Когда Цюй Чэну было шесть лет, он заявлял, что пойдет к границе Подземного Города; в десять лет — что исследовал самый западный дом с призраками; в двенадцать — что во сне видел, будто родился в Колыбели, да к тому же обладает особой Сверхспособностью…
Сюй Хуа давно привык к подобному.
Он указал на свой припаркованный неподалеку потрепанный мопед — тот самый, что он за бесценок откопал на барахолке: пластик на корпусе растрескался на мелкие кусочки, а при заведении он изрыгал черные клубы дыма и издавал оглушающий рев.
Сюй Хуа давно мечтал купить нормальный мотоцикл.
— В любом случае, сегодня хороший день, — Сюй Хуа неожиданно улыбнулся Цюй Чэну.
На миг его взгляд пересекся с глазками Сяо Хэя, сидевшего на голове у Цюй Чэна.
— Я отвезу тебя в одно отличное место.
Цюй Чэн подумал про себя, что где он только не бывал, но все же запрыгнул на сиденье мопеда Сюй Хуа.
Сюй Хуа приварил сзади железный ящик — в нем можно было возить вещи, и он же служил спинкой для Цюй Чэна.
Он вообще был мастером на все руки: та самая железная кровать, на которой только что валялся Цюй Чэн, тоже была его творением.
День выдался прекрасным.
В районе G редко доводилось застать такую ясную погоду.
Хотя руки и ноги Цюй Чэна еще ныли от боли, под дуновением ветерка всё словно испарилось без следа.
Заботы растворились вместе с ним.
Мопед покатил в сторону богатого квартала в центре района G и в конце концов остановился у кондитерской.
Цюй Чэн решил, что Сюй Хуа сошел с ума.
В Подземном Городе эта еда считалась настоящей роскошью, о которой те, кто с трудом сводил концы с концами, даже и помыслить не смели.
Цюй Чэн в ужасе вцепился в одежду Сюй Хуа:
— Мы точно не ошиблись местом? Это же безумно дорого!
Эта кондитерская была частью сетевого магазина из Подземного Города, говорили, что в Главном Городе люди едят точно такое же.
— Не ошиблись. — Сюй Хуа широким шагом направился к дверям кондитерской.
Цюй Чэн предпринял последнюю попытку сопротивления.
Он не боялся смертельных опасностей, но панически страдал от подобных сцен:
— Сегодня же не наш день рождения, к чему покупать торт? Пойдем отсюда.
Сюй Хуа остановился в шаге от дверей магазина. Цюй Чэн мысленно выдохнул, решив, что его уговоры наконец возымели действие.
Но в следующее мгновение Сюй Хуа спросил:
— Мы оба сироты, подобранные на улице, кто вообще знает, когда мы родились?
Он замолчал, подошел к Цюй Чэну, взял его за руку и с неожиданно серьезным выражением лица произнес:
— Запомни этот день.
— Сегодня — твой, мой, наш день рождения.
С этими словами он потащил его за собой прямо в кондитерскую.
Продавщица как раз расставляла торты на витрине и с восторгом бросилась встречать вошедшего Цюй Чэна.
Цюй Чэн чувствовал себя не в своей тарелке, словно под прицелом сотен глаз. Он опустил голову и принялся ковырять болячку на руке.
Сюй Хуа толкнул его в спину, подталкивая к прозрачной стеклянной витрине.
Цюй Чэн прикоснулся ладонью к холодному гладкому стеклу — оно было таким чистым и прозрачным, куда лучше того куска, что он установил дома.
Вспомнив о стекле, которое расколотили балующиеся сорванцы, он ощутил горькую обиду.
— Посмотри, какая форма тебе нравится.
Сюй Хуа взял у продавщицы буклет и заглянул в прейскурант.
Цены оказались куда ниже стоимости мотоцикла, после покупки даже осталась бы сдача.
Цюй Чэн не смел поднять глаза на изысканные пирожные и тоже тянулся к прайс-листу, рассчитывая высмотреть самое дешевое.
Сюй Хуа не позволил.
Он высоко поднял буклет. Цюй Чэн встал на цыпочки, но достать не смог, да и сил бороться с Сюй Хуа у него толком не было.
— Эй, я тоже хочу посмотреть.
— Посмотри на те, что внутри витрины, этого хватит.
Сюй Хуа поспешил сменить тему, указав на один из тортов:
— Смотри, как тебе этот? На нем есть звездочка.
— А нет ли с изображением кита? — Продавщица на секунду задумалась и неожиданно кивнула: нашлся и такой.
Сюй Хуа забрал последний торт из этой серии, а расплачиваясь, загородил всё спиной, чтобы Цюй Чэн ничего не видел.
— Откуда у тебя столько денег? — Цюй Чэну и думать не нужно было, чтобы понять: торт влетел в копеечку.
— Я сильный, таскаю тяжести, платят мне хорошо, вот и накопил немного, — ответил Сюй Хуа.
Цюй Чэн отнесся к этому скептически — он не верил, что местные хозяева вдруг стали такими щедрыми.
Сюй Хуа поднял руку и легонько дернул Цюй Чэна за ухо, с улыбкой наставляя:
— Учись давай, а то вечно у тебя ветер в голове, копить деньги так и не научился.
Цюй Чэн презрительно фыркнул.
Сюй Хуа отпер багажник на мопеде — обычно там лежали его рабочие инструменты. Белоснежная коробка с тортом смотрелась там совершенно чужеродно.
Сяо Хэй заволновался на голове у Цюй Чэна, впился когтями в его волосы, не рассчитав силу, и жадно уставился на торт, пуская слюнки.
Цюй Чэн почувствовал, как у него натягивается кожа на голове, и тут же стащил Сяо Хэя с макушки. Ухватив зверя за шкирку, он поднес его к самому лицу и свирепо предупредил:
— Только попробуй что-нибудь испортить, тебе конец.
Сяо Хэй перевел взгляд с лица Цюй Чэна на торт внизу и сглотнул слюну.
— Услышал меня?
Зверёк медленно кивнул.
Довольный Цюй Чэн достал второй сверток с едой, что принес с собой, зажал Сяо Хэя подмышкой, надкусил еду сам, а остальное полностью отдал ему.
Сюй Хуа помчал их домой.
Он посмеивался над тем, как Цюй Чэн носится со своим Чистильщиком, будто с сокровищем.
Цюй Чэн фыркнул:
— Чего ты понимаешь, я давно считаю его членом семьи.
Ветер растрепал прядки волос на лбу Цюй Чэна, Сяо Хэй тоже с наслаждением подставил мордочку прохладному воздуху, широко открыв пасть и забавно загребая лапой воздушные потоки.
Цюй Чэн вскинул его повыше и от души рассмеялся за спиной у Сюй Хуа, сияя от счастья.
Окружающие руины окрасились в совершенно иные краски, и любые слова казались слишком блеклыми, чтобы передать этот момент.
Когда они добрались до дома, уже совсем стемнело. У порога стояла сгорбленная худенькая фигурка, опираясь на палку.
В доме света не было, и поначалу Цюй Чэн, веселый и расслабленный, соскочил с мопеда и чуть не врезался в старика. Только тогда он разглядел его силуэт.
Его прошиб ледяной пот, и он тут же спрятался за спину Сюй Хуа. Сяо Хэй тоже ощутил неладное: отпрянув от Цюй Чэна, он стремглав бросился в дом.
Сюй Хуа не успел его прикрыть — опираясь на трость, Дядя Мин быстрыми шагами обошел Сюй Хуа, протянул руку и, ухватив Цюй Чэна за ухо, потащил на себя:
— Где тебя носили целую неделю? Опять шатаешься где попало, в один прекрасный день сдохнешь где-нибудь в глуши, и никто не узнает!
— Ай-яй-яй-яй! — заорал от боли Цюй Чэн, чувствуя, будто ему отрывают ухо, и принялся яростно тереть его, едва старик отпустил хватку.
— Я понял, понял! — сдался он, мечтая лишь добраться до торта, и осторожно извлек коробку из багажника.
— Это еще что? Цюй Чэн, ты опять соришь деньгами?! — Дядя Мин зловеще покосился на него.
Цюй Чэн тут же сдал Сюй Хуа, тыча в него пальцем:
— Это он купил!
Сяо Хэй неизвестно откуда снова выкатился наружу, неуклюже взрабкался на багажник и уставился на торт в руках Цюй Чэна, готовясь совершить прыжок.
Сюй Хуа перехватил коробку на секунду раньше: Сяо Хэй уже оттолкнулся задними лапами, но затормозить не успел — врезался прямо в руку Цюй Чэна, впился когтями в плоть, оскалил пасть и принялся яростно грызть и кусать его руку, дико размахивая хвостом.
У Цюй Чэна на руках и так были раны. Сяо Хэй цапнул его как следует, но, почувствов знакомый вкус, потряс головой, пригляделся и сообразил, что кусает самого Цюй Чэна.
Разозлившись, он вскинул голову и свирепо зыркнул на хозяина, как раз встретившись с ним взглядом.
Цюй Чэн взвыл от боли и без жалости швырнул зверя на землю.
Сообразив, что Цюй Чэн сердится, Сяо Хэй кубарем перевернулся и дал деру. Цюй Чэн с бранью бросился в погоню, и парочка — человек и зверь — скрылась в доме, оставив Сюй Хуа одного объясняться с Дядей Мином.
— Дядя, — Сюй Хуа приподнял коробку, — отведайте тоже кусочек.
Тот отмахнулся:
— Возитесь со своими глупостями сами, меня не впутывайте. И еще… — старик неожиданно замер, в упор глядя в глаза Сюй Хуа: — Приглядывай за Цюй Чэном. Если он продолжит в том же духе, до добра это не доведедёт.
Когда Сюй Хуа вошел в дом, Цюй Чэн как раз держал Сяо Хэя за шкирку в воздухе, заставляя разглядывать свои исцарапанные руки.
На них красовались не только свежие кровоточащие дырки от укуса Сяо Хэя, но и старые мозоли и царапины.
http://bllate.org/book/34065/4193584
Готово:
