На следующее утро Цзян Байчжи открыла дверь Тао Тао.
— Доброе утро, доктор Цзян.
— Доброе, — Цзян Байчжи присела, чтобы обуться, и, подняв голову, добавила: — Цельнозерновой хлеб и молоко на столе, а в кастрюле теплые паровые яйца.
— Я тоже кое-что купила, — Тао Тао показала два пакета с едой.
— В следующий раз, когда будешь приходить, не покупай ничего. Домашняя еда всегда полезнее.
С самого утра — и уже кормят «собачьим кормом»? Тао Тао не удержалась и расплылась в улыбке:
— Доктор Цзян, вы так рано уходите?
— На работу. Банься сейчас бегает в тренажерном зале на третьем этаже. Можешь позавтракать, не дожидаясь ее.
Сказав это, Цзян Байчжи поспешно ушла. Она планировала заглянуть в стационар к матери Цзун Гуйин еще до начала утреннего приема в восемь часов. Пациентка лежала уже пять дней, и если жар не спадет, придется менять препараты.
Тао Тао закрыла дверь, и как только она достала паровые яйца из кастрюли, сверху, вытирая волосы, спустилась Ци Банься. Она окинула комнату взглядом, словно ища кого-то, и, не обнаружив нужного человека, вяло направилась к столу.
— Доктор Цзян ушла на работу.
— Угу, — Ци Банься откусила кусочек хлеба и принялась медленно его жевать.
— В паровых яйцах есть мясной фарш. Наверное, доктор Цзян специально снимала жир, в моей миске его побольше.
Ци Банься прочистила горло и, делая вид, что ей безразлично, проронила:
— Понятно, ешь.
Она зачерпнула ложкой немного еды, и уголки ее губ едва заметно дрогнули. Она ела очень медленно, но заметила, что Тао Тао, уже допившая молоко, смотрит на нее с каким-то двусмысленным выражением. Прошло уже больше пяти секунд.
— Что такое?
— Нет, ничего, — Тао Тао опустила голову, радуясь про себя, но все же решила дать совет: — Просто… здесь, снаружи, если кто увидит, будет неловко…
Она указала на место у правой стороны шеи. Ци Банься озадаченно достала телефон и посмотрела на свое отражение: на тонкой белой коже виднелся бледный красный след.
— Это не то, о чем ты думаешь, — не зная почему, она внезапно почувствовала, как лицо вспыхнуло, но все же продолжила оправдываться: — Это комариный укус.
У Ци Банься была чувствительная кожа: от укусов комаров шишки не появлялись, но стоило слегка почесать место, как оно тут же краснело.
— Вот оно что.
— А ты как думала? — Ци Банься откусила хлеб, и ее тон можно было описать как «мило-свирепый».
— Сестрица Банься, я верю, — Тао Тао решила, что та просто стесняется. Для артистки не видеться с кем-то неделями — обычное дело, так что вполне понятно, почему при встрече они не могут сдержать чувств.
Ци Банься не хотела развивать эту тему и перевела разговор, тихо спросив:
— Который час?
— Семь двадцать. Отсюда до Университета медиа ехать минут двадцать.
— Подожди, я поднимусь переодеться.
Перед выходом Ци Банься приложила к шее холодный компресс, и краснота немного спала.
***
В Университете медиа, в учебном корпусе №5 факультета дикторского искусства, в аудитории 207 Ци Банься сняла маску. Двадцать четыре студента первого курса магистратуры уже были на местах и, увидев незнакомое лицо, дружно обернулись. По рядам пробежал шепот. Наконец, кто-то решился нарушить неловкость:
— Вы та самая Цзо Юньяо из «Облачной баллады»?
— А еще медийная личность Ци Банься, — приветливо отозвалась она. — Прошу, не судите строго.
— Точно, наша выпускница, звезда!
— Вы наша старшая сокурсница, мы должны у вас учиться.
— Будем учиться друг у друга.
В этот момент в аудиторию вошел преподаватель, профессор Чжан, и в классе воцарилась тишина:
— Новую студентку-вольнослушательницу вы все знаете, представлять не буду.
— Конечно знаем!
Профессор добавил:
— Фотографироваться в частном порядке можно, но старайтесь не выкладывать снимки в интернет.
— Мы понимаем.
Появление артистов на лекциях в Университете медиа не было чем-то необычным, поэтому между студентами сложилось негласное правило. Профессор Чжан, преподаватель кафедры основ дикторского мастерства, научный руководитель магистрантов и государственный экзаменатор по путунхуа, посвятил педагогике более двадцати лет. Его основным курсом была техника речи.
После трех пар с перерывами занятия закончились только в 10:45. Ци Банься чувствовала легкое послевкусие, будто вернулась на много лет назад, когда впервые слушала лекции профессора Чжан — его четкая речь, спокойная и уверенная манера держаться… Фраза Су Ши «когда в душе накоплены знания, слова льются сами собой» как нельзя лучше подходила к нему.
После занятий Ци Банься фотографировалась со студентами и беседовала с ними, совершенно лишенная звездной надменности. Ее нынешние однокурсники через два года разлетятся по телеканалам всей страны, чтобы строить карьеру дикторов. Задумавшись о себе, она спросила себя: хватит ли у нее сил заниматься этим через два года? Времени осталось мало, нужно учиться и сразу применять знания на практике.
Весь остаток дня Ци Банься провела за изучением видеокурсов, так что Сунь Минфэнь, вернувшись домой, даже удивилась:
— Ты действительно решила всерьез заняться дикторским искусством?
— Доктор Сунь, вы считаете, что я загорелась лишь на пять минут? — Ци Банься иногда обращалась к ней так.
— Не похоже. А как же съемки? Ты ведь говорила, что это твоя жизнь.
Ци Банься закрыла учебник:
— В ближайшее время вряд ли буду сниматься, если только не замучит ностальгия по сцене.
— Сяо Чжи сегодня не придет ужинать, у них в онкологии совещание, а потом общий обед.
— Угу, я знаю, — коротко ответила Ци Банься.
— Она заранее доложила?
…На самом деле, Ци Банься просто проснулась после дневного сна, и, умываясь, случайно заметила душ. Она спросила Цзян Байчжи, нашла ли та время помыть голову, а заодно уточнила, не болит ли еще голова. А Цзян Байчжи взяла и рассказала о планах на вечер.
— Считай, что так, — Ци Банься не стала спорить.
Зато Сунь Минфэнь заворчала:
— В октябре в горах Шучуани холодно, возьмите завтра побольше теплых вещей. И рана на голове Сяо Чжи требует диеты, нужно есть легкую пищу. В этих шоу вечно случаются какие-то травмы, если будете соперничать, уступай ей.
Ци Банься кивнула, будто не слушая, но запомнила каждое слово.
2 октября, на второй день праздников, съемочная группа лишь за день до этого внезапно уведомила Цзян Байчжи о съемках, поэтому она ночевала в съемной квартире недалеко от больницы.
— У доктора Цзян дома очень чисто, — режиссер интервью был с ней уже на короткой ноге.
— Наверное, привычка наводить порядок.
— Слышали, доктор Цзян недавно получила травму, как вы?
Цзян Байчжи вела себя перед камерой куда естественнее, чем в прошлый раз. Собирая чемодан, она с улыбкой ответила:
— Как видите, жива-здорова, ничего серьезного.
— Вы всегда берете столько лекарств в поездки?
— Это самое необходимое.
В 6:49 они сели в машину и уехали от дома.
— Ши Чжэнь и Лан Ицю вылетают из города S, они прибудут в Шучуань на двадцать минут раньше, поэтому сегодня решили отправить вас с сестрицей Ци одним рейсом.
Цзян Байчжи посмотрела в объектив камеры и мягко сказала:
— Госпожа Ци вчера вечером упоминала об этом в чате.
— Хотите знать, о чем вы обычно болтаете в группе?
— Сначала нужно спросить разрешения. Например, о том, что А-Чжэнь храпит во сне.
Раз уж Ши Чжэнь сама ей призналась, значит, это можно было вынести на публику.
В 8:10 они поднялись на борт. Самолет был небольшим, без первого класса, только бизнес. Ци Банься в последнее время не высыпалась, поэтому, как только села в кресло, надела маску для сна, но, как ни старалась, за два часа полета так и не смогла сомкнуть глаз.
В половине одиннадцатого восемь сестер собрались в аэропорту Шучуани. Ван Мань очень симпатизировала Цзян Байчжи и, увидев ее травму, не преминула проявить заботу:
— Доктор Цзян, в этот раз поменьше проводите времени на кухне, пусть Ши Чжэнь готовит.
— Только если она сама это сможет проглотить, — кулинарные способности Ши Чжэнь, пожалуй, были даже хуже, чем у Ци Банься.
Шэнь Юйян вставила:
— Сестрица Ши Чжэнь, нельзя так обижать доктора Цзян.
Лан Ицю наконец подала голос:
— А лапша, которую варила сестрица Чжэнь, была довольно вкусной.
— Ты про ту фотку, что вы выложили позавчера? Ши Чжэнь сказала, что она была слишком мягкой, превратилась в кашу.
Ци Банься наконец поняла:
— Сяо Цю скажет, что вкусно, лишь бы это не было ядом.
— Значит, кулинарный талант сестрицы Ся тоже под вопросом?
Когда они сели в автобус, усталость как рукой сняло — начались расспросы, и дорога прошла в смехе и беседах.
Целью их поездки был городок Юньчжу в Шучуани — единственное в стране место, сочетающее в себе бамбуковые рощи, горы, озера, водопады и древние храмы, а также обладающее богатым культурным наследием. Леса занимали там 92,4% территории.
Перед въездом в город У Вэй попросил сестер вытянуть жребий: числа 1, 2, 3, 4, по два билета на каждое.
Лан Ицю спросила:
— То есть нас восьмерых перемешают и мы будем жить раздельно?
Шэнь Юйян заворчала:
— Съемочная группа вечно все усложняет. Мы всего несколько дней знакомы, будет очень неловко.
— У нас есть способ сделать так, чтобы вам не было неловко.
Шэнь Юйян вытянула жребий и взволнованно воскликнула:
— Номер два! Кто у нас второй?
— Моя Жаньжань, — Ван Мань помрачнела.
— Я под третьим номером, — отозвалась Ши Чжэнь, оказавшись в одной паре с Лан Ицю. — И кто будет готовить?
— Сестрица Мань, мой друг и вы — под первым номером.
Остались двое… Ци Банься даже не смотрела на свой билет, смирившись. В прошлой жизни жребий был таким же.
— Быстрее, смотрите в окно! — внезапно воскликнула Лан Ицю.
— Ого!
Густой бамбук по обе стороны горной дороги закрывал небо, словно изумрудный коридор приветствовал их. Сестры тут же достали телефоны.
Ван Мань, знаток истории гонконгского кино, заметила:
— Кажется, Крадущийся тигр, затаившийся дракон снимали именно здесь.
Ши Чжэнь редко проявляла эмоции:
— Впервые в таком красивом месте.
— Когда закончим съемки, обязательно приедем сюда отдохнуть.
— Если организует сестрица Мань, я записываюсь! — как всегда, оживилась Шэнь Юйян.
Ци Банься же с тревогой смотрела в окно. Вспоминая события того периода из прошлой жизни, она могла назвать их лишь одним словом — «захватывающие»…
Когда они вышли из автобуса, У Вэй объявил, что номера соответствуют домам: 1-й, 2-й и 3-й находились неподалеку, а 4-й — самый дальний, до него нужно ехать на машине, а потом подниматься в гору.
— Брат Вэй, можно нам с доктором Цзян просто остаться наверху и не спускаться? — раздраженно спросила Ци Банься. Даже в обед отдохнуть нельзя.
У Вэй улыбнулся:
— Мы верим, что обе сестры успеют спуститься к началу мероприятия, — он напомнил: — После распределения домов нельзя ходить друг к другу на ужин, это проверка ваших реальных кулинарных талантов.
Для Ши Чжэнь и Лан Ицю это было страшнее всего. Маленькая певица первой подняла руку:
— Я готова подняться в гору ради ужина.
Кинодива Ши отозвалась:
— Я тоже.
У Вэй покачал головой:
— Увидимся в два часа дня.
Они разошлись. Операторы Цзян Байчжи и Ци Банься шли следом. Ци Банься опустила голову и зашагала в сторону транспорта. Она только села в машину второго маршрута, как Цзян Байчжи сказала:
— Госпожа Ци, нам на вторую линию.
— Ох.
Это была открытая экскурсионная машина. Они сидели в третьем ряду, и, как ожидали операторы, общих тем для разговора у них не нашлось. Одна смотрела влево, другая — вправо, наслаждаясь видами.
Тем временем Ши Чжэнь и Лан Ицю, добравшись до кухни, три минуты в недоумении смотрели друг на друга.
— Сестрица Чжэнь, может, опять лапшу?
— Лапши нет. Давай помидоры с яйцом.
Ши Чжэнь взяла помидор. Лан Ицю подсказала:
— Доктор Цзян, кажется, сначала снимает кожицу, обдав кипятком.
— Слишком много возни. Режем сразу, чтобы не усложнять.
— Тогда я взболтаю яйца.
— Что значит взболтать? — Ши Чжэнь будто впервые слышала это слово.
— Это значит смешать белок и желток, можно добавить имбирь, чтобы убрать запах.
— Годится. У кого научилась?
— У доктора Цзян, — Лан Ицю тихонько усмехнулась. — Вы знакомы больше десяти лет, разве ничему не научились?
— Она любит готовить, а я нет, — Ши Чжэнь отложила нож и приподняла бровь: — Раз уж у Ицю такой талант, может…
Маленькая певица угодила в ловушку кинодивы.
Через тридцать минут езды водитель притормозил на обочине узкой, бесконечной дороги. Ци Банься, знавшая, что будет дальше, притворилась, что спрашивает:
— Еще долго?
— Минут двадцать, это середина склона.
— Госпожа Ци, ваш чемодан выглядит тяжелым, — Цзян Байчжи выхватила ручку чемодана у нее из рук.
— Доктор Цзян, у вас же травма головы.
Они вели себя подчеркнуто вежливо: сначала пытались друг друга обогнать, а потом начали помогать.
— Оператор, — Ци Банься обернулась, чтобы позвать на помощь, но увидела, как тяжело дышат люди с техникой на плечах, и решила не просить.
— Доктор Цзян?
— М? — дыхание Цзян Байчжи было довольно ровным.
— Вечером… вечером сделаем ванночки для ног.
— Я взяла все необходимое.
Цзян Байчжи чуть сильнее нажала на чемодан, выравнивая его. Каменные ступеньки тянулись одна за другой, они поднимались шаг за шагом, и спасительная вершина была уже близко. Ци Банься тяжело дышала, ноги стали ватными, это казалось в сто раз тяжелее, чем любая тренировка.
Цзян Байчжи, пока она не видела, подхватила ее чемодан. Да и откуда взяться силам, чтобы догонять? Ци Банься подняла голову и посмотрела на гибкую, изящную спину — не такую сильную, как у мужчин, но от одного вида которой на душе становилось спокойно. У нее перехватило дыхание, и она долго не могла прийти в себя.
— Госпожа Ци, мы на месте.
— Хорошо, — она одарила ее улыбкой. — Спасибо, доктор Цзян, сегодня я без вас бы не справилась.
Цзян Байчжи посмотрела на приближающееся лицо Ци Банься, словно в забытьи. В ушах, казалось, все еще звучали те слова:
«В любое время хочу, чтобы ты видела мою улыбку».
— Спасибо тебе, я снова увидела ее, — Цзян Байчжи шмыгнула носом и с улыбкой шагнула навстречу.
http://bllate.org/book/34140/4204130
Готово:
