Результаты пробного экзамена Чжу Минъюя были объявлены, и итоги оказались плачевными: по сравнению с серединой семестра он скатился еще на сотню с лишним позиций вниз. Если так пойдет и дальше, он даже на бюджетное отделение вуза не поступит.
У Ванлу от досады только и делала, что качала головой, охая и вздыхая над его ведомостью.
Чжу Минъюй стоял у нее в кабинете, теребя край брюк и опустив голову — вид у него был как у искренне раскаивающегося грешника.
У Ванлу очень хотелось на него накричать, но, взглянув на жалкий вид Чжу Минъюя, она лишь швырнула ведомость в сторону и, пристально глядя на него, холодно спросила:
— И что с тобой происходит?
Чжу Минъюй ответил:
— Плохо написал.
— А ты знаешь, почему плохо написал?
— В сочинении по китайскому выбрал не ту тему. — Чжу Минъюй мельком взглянул на перекошенное лицо У Ванлу. — Я не силен в таких темах.
— А на государственном экзамене ты тоже будешь говорить, что не силен? Можно ли так своенравно относиться к сочинению? Если тема не нравится, будешь писать что попало? — У Ванлу не могла перевести дух, глядя на него с досадой, будто на непутевое железо, которое никак не станет сталью. — Да что там китайский, по английскому и математике тоже огромный откат! Физика и химия… про физику с химией я вообще молчу, там отступать уже некуда!
— … — Чжу Минъюй молчал, покорно выслушивая нагоняй: он знал, что в такой момент лучше просто смиренно принять удар.
— Сколько раз я говорила: не делай ставку только на китайский. Сочинение — это лотерея, что ты будешь делать, если на экзамене попадется проверяющий, которому твой стиль не по душе? — У Ванлу и без того говорила громко, а в пылу негодования ее голос стал еще выше, отчего у Чжу Минъюя зазвенело в ушах. Этот шум привлек внимание Ся Ян, проходившей мимо.
Ся Ян, держа в руках термос, поправила прядь у виска, окинула Чжу Минъюя оценивающим взглядом, отхлебнула чаю и протянула с насмешливой интонацией, смешивая литературный язык с говором Лонина:
— Ой, Сяо Юй, ты давненько не приходил в кабинет к учителю Ся на переписывание, я уж думала, у тебя теперь по английскому все отлично. Как же ты умудрился так написать?
Насмеявшись над Чжу Минъюем, она похлопала У Ванлу по плечу:
— Учитель У, я-то знаю, что у Сяо Юя китайский всегда был сильным, в школьных сборниках образцовых сочинений вечно его имя мелькает. А вот английский у меня всегда был для отвода глаз. Ой, таких учеников я перевидала немало: на людях одно, за глаза — другое. Посмотрите на него сейчас: стоит такой несчастный, а на самом деле — себе на уме.
Чжу Минъюй продолжал безмолвствовать, как вдруг, как назло, из другого конца учительской донесся холодный голос Нин Ичжи:
— Учитель Ли, по поводу задач с математической олимпиады…
Заметив Нин Ичжи, Ся Ян усилила напор своей иронии и громко произнесла:
— А по-моему, от учебных групп толку никакого. Разве могут двое детей, сидя вместе, нормально заниматься? Помилуйте, хорошо еще, если они не сговариваются на какие-нибудь пакости.
Проходивший мимо Сунь Июнь услышал это, тут же ворвался внутрь и, растягивая слова и расплываясь в угодливой улыбке, затараторил:
— Учитель Ся, группа работает всего месяц, какой тут может быть эффект? Нужно смотреть в долгосрочной перспективе, в долгосрочной!
Ся Ян была старше его, опытнее, да к тому же имела звание учителя высшей категории, поэтому он не осмелился спорить с ней, а лишь перевел огонь на Чжу Минъюя:
— Чжу Минъюй! Опять ты! Твой отец так о тебе печется, а ты учишься спустя рукава, разве не разбиваешь ему сердце? — Сказав это, он потянул Нин Ичжи за собой: — Вы, соседи по парте, должны помогать друг другу!
Чжу Минъюю сейчас было не до оправданий. Планировался разговор с глазу на глаз с У Ванлу, а теперь вокруг него собралась толпа, разглядывающая его как обезьянку в цирке.
Нин Ичжи после недавней ссоры вернулся к состоянию полного отчуждения. Увидев, как того отчитывают, он лишь холодно и безразлично скользнул по нему взглядом, а затем прямо при всех учителей демонстративно заявил:
— Я ухожу.
Сунь Июнь вытаращил глаза:
— Это…
У Ванлу, у которой от всего этого разболелась голова, махнула рукой:
— Оставь его, он всегда такой. — Затем она повернулась к Чжу Минъюю: — И ты иди. От вас двоих у меня уже голова кругом… Позовите мне Ху Дацяня.
О том, что стало с Ху Дацянем, пока умолчим, но Чжу Минъюй, подавленный разочарованием и недовольством учителей, чувствовал себя отвратительно, что испортило ему настроение на все выходные.
В эту субботу был день рождения Цзоу Ханчжэ — семилетнего сводного брата Чжу Минъюя, с которым они были друг другу чужими людьми. Чжу Канпэй заранее забронировал ресторан и собирался заехать за Чжу Минъюем, чтобы вместе отправиться туда.
Настроение и так было паршивым, а тут еще предстояло любезничать с неприятными людьми. Чжу Минъюй сидел в одиночестве в своей комнате и вздыхал неизвестно в который раз.
Эта квартира на самом деле принадлежала его родной матери, Чэнь Юань. Это было их с Чжу Канпэем семейное гнездышко, дом, в котором Чжу Минъюй вырос.
Чжу Канпэй и Чэнь Юань были одноклассниками. В молодости Чжу Канпэй был весьма непутевым: после школы пошел работать за гроши, едва хватавшие на еду, при этом был заядлым игроком.
Чэнь Юань же закончила университет, была настоящей карьеристкой, упорно трудилась и умела добиваться своего. Она сама оплатила покупку жилья, которое, разумеется, было ее добрачной собственностью.
Из-за никчемности Чжу Канпэя Чэнь Юань постоянно с ним ссорилась. В конце концов ситуация стала неисправимой, и когда Чжу Минъюй учился в пятом классе, Чэнь Юань развелась с мужем, вышла замуж за богатого бизнесмена и уехала в другую провинцию.
Чжу Минъюй уже почти забыл, как выглядит мать, но отчетливо помнил, как перед отъездом она, со слезами на глазах, сказала:
— Сяо Юй, мама уезжает… Я эгоистка. Эта квартира останется тебе, считай это компенсацией.
Этот случай сильно ударил по Чжу Канпэю. Он горько раскаялся, взялся за ум и начал бизнес по производству домашнего текстиля.
Тем летом, когда Чжу Минъюй поступил в первую школу, Чжу Канпэй познакомился с Цзоу Юй из той же сферы деятельности, и его дела пошли в гору.
Их фабрика находилась в уезде Яньци, подчиненном Лонину. Чжу Канпэй, Цзоу Юй и ее сын обычно жили в просторной квартире в Яньци, чтобы было удобнее следить за производством.
Чжу Канпэй больше ни разу не переступал порог той квартиры в центре Лонина, называя ее местом своей душевной боли.
Однако для Чжу Минъюя эта квартира стала тихой гаванью.
Машина Чжу Канпэя остановилась на парковке жилого комплекса. Чжу Минъюй сел в салон и с удивлением обнаружил, что тех двоих «хвостов» нет.
Когда Чжу Канпэй оставался с сыном наедине, он вел себя гораздо естественнее, без привычного пафоса.
Чжу Минъюй никогда не спрашивал, куда делись остальные, но Чжу Канпэй, сочтя это само собой разумеющимся, начал первым:
— Цзоу Юй с Чжэчжэ поехали в торговый центр выбирать одежду. Скоро встретимся там с ними.
http://bllate.org/book/34162/4206728
Сказали спасибо 0 читателей