Не может быть, неужели нет?
Это она снова собирается припомнить старые обиды?
– Какая же ты жадина!
Бросив эту фразу, Цзянь Хао на корню обрубила всё, что собиралась сказать Тань Яньцин.
Цзянь Хао тихонько фыркнула:
– Прошло уже два дня, почему ты всё ещё злишься?
Конечно, передавать записки прямо во время урока и мешать учёбе – это с её стороны было неправильно, но разве записки – это такое страшное нарушение дисциплины? Мало того, что она отчитывала её с каменным лицом, так теперь ещё и продолжает!
Тань Яньцин: «...»
Она посмотрела на Цзянь Хао взглядом, в котором появилось куда больше серьёзности:
– Я не злюсь.
Цзянь Хао усмехнулась.
Ещё бы она не злилась, как же!
– Я знаю, что не должна мешать тебе на уроке, поэтому отныне я ни за какими записками к тебе не лезу, а всё, что захочу сказать, скажу уже после звонка.
Она подняла к самому уху три пальца, выглядя так, будто произносит какую-то клятву верности до гробовой доски.
У Тань Яньцин сердце сжалось от этих слов. Помолчав, она произнесла:
– Ты хоть думала о том, что если бы учительница поймала не ту записку, которую ты ей отдала, а...
Тань Яньцин осеклась.
– А ту, где ты написала про влюблённость... если бы её увидела учительница, что бы ты стала делать?
В тот день её тон, пожалуй, был излишне суров, но она просто содрогалась при мысли: если бы преподавательница заметила третью записку, которую Цзянь Хао передала ей, что бы та подумала? Что бы она заставила сделать Цзянь Хао?
Цзянь Хао числилась в школе лишь формально, и вздумай она устроить беспорядок или помешать учебному процессу, учительница выставила бы её за дверь в ту же секунду.
Цзянь Хао остановилась.
Тань Яньцин тоже замерла прямо перед ней.
Множество людей проносилось мимо них, но в глазах Цзянь Хао отражалась одна лишь Тань Яньцин.
– Так что, –
Цзянь Хао слегка приподняла ногу и капельку подвинулась к Тань Яньцин, впрочем, едва ли сантиметров на пять.
Голос её прозвучал мягко:
– Ты переживаешь, что я втяну тебя в неприятности, или боишься, что ругать будут меня?
Тань Яньцин отвернулась и промолчала.
Поняв всё без слов, Цзянь Хао не удержалась от улыбки. Она закусила губу и снова переступила ногой.
На этот раз расстояние между её носками и носками туфель Тань Яньцин сократилось меньше чем до пяти сантиметров.
– Мы ведь в выпускном классе, на романтические отношения между учениками учителя смотрят сквозь пальцы, всё не так строго, как ты думаешь.
Кстати, налетевший ветерок донёс до самого дыхания Тань Яньцин сладковатый конфетный аромат Цзянь Хао.
Тань Яньцин повернула голову назад и совершенно неожиданно для себя утонула взглядом в её ясных, чистых глазах.
На какое-то мгновение Тань Яньцин забыла, как дышать, и отчётливо услышала стук собственного сердца.
Цзянь Хао разглядела за стёклами очков холодный взгляд Тань Яньцин и... едва заметно дрожащие ресницы.
Но, похоже, замешательства Тань Яньцин она не заметила: прищурившись, девушка с улыбкой произнесла:
– К тому же, понимаешь, в таком деле, как влюбленность, моего «хочу» мало – тебе ведь тоже нужно согласиться.
Она подняла правую руку и указательным пальцем легко ткнула Тань Яньцин в плечо.
– Так что даже если учительница обо всём узнает, стоит тебе всё отрицать, и она решит, что я просто шутила.
Опустив руку, она заложила её за спину и чуть подалась корпусом вперёд – так близко, что казалось, будто она собирается поцеловать Тань Яньцин.
Та отступила на шаг.
Губы её сжались в тонкую белую нить.
Цзянь Хао рассмеялась.
Её тихий смех приятно щекотал душу, вызывая сладкую дрожь, словно нежное пёрышко касалось самого сердца.
– Ты так за меня переживаешь... неужели уже подумываешь...
Она склонила голову набок и подмигнула Тань Яньцин:
– ...о том, чтобы завести со мной роман?
В ту ночь Тань Яньцин долго не могла уснуть – в её голове крутился лишь этот единственный вопрос.
Что ей ответить Цзянь Хао?
Глава 15. Крышка бутылки, открученная тем, в кого тайно влюблена
Впрочем, сейчас лицо Тань Яньцин оставалось совершенно невозмутимым – вид у неё был такой, будто она только что услышала, как два плюс два равно трём.
Заметив, что её чары не производят никакого впечатления, Цзянь Хао потеряла всякий интерес к дальнейшим заигрываниям.
Она отступила на шаг назад, увеличивая расстояние.
– К тому же, неужели ты считаешь меня настолько глупой, чтобы отдавать учителю всё, что она попросит?
Глазки Цзянь Хао хитро заблестели, как у оленёнка.
– Той учительнице я отдала записку, которую написала для тебя, но так и не передала.
Изначально она планировала разжалобить запиской Тань Яньцин, вызвать у неё жалость и уговорить разрешить ей делать уроки у неё дома. Но уже дописав, сообразила: даже получив записку, Тань Яньцин вовсе не обязана была отвечать. Куда лучше было бы прийти прямиком к ней домой с баночкой острого соуса и разжалобить её лично.
Услышав это, Тань Яньцин опешила. Разумеется, она и помыслить не могла, что Цзянь Хао вела двойную игру.
Так та записка, которую она не собиралась ей отдавать, была с вопросом, а та, что досталась Тань Яньцин... тоже с вопросом?!
Воспользовавшись моментом, Цзянь Хао обвила рукой руку Тань Яньцин и прижалась к ней, покачиваясь:
– Это я во всём виновата, неправильно тебя поняла~
Рука Тань Яньцин при этом скользнула прямо по мягкой груди Цзянь Хао, зажатая между ними, словно утопая в облаках.
– Вы чем тут занимаетесь? Собрались бежать вдвоем на трех ногах? – бросила пробегавшая мимо Цзянь Ю.
Тань Яньцин только теперь сообразила, что они с Цзянь Лай снова вплотную прижались друг к другу. Быстро выдернув руку, она постаралась сохранить невозмутимый вид:
– Ничего особенного.
Её голос звучал всё так же холодно и отстраненно, как обычно, но в интонациях проскользнуло тепло, которого она сама в себе не замечала.
Чуть выдохнув, она подумала про себя, что больше нельзя позволять Цзянь Лай подходить к ней так близко.
Она шагнула вперед и снова побежала.
Цзянь Хао побежала рядом с ней трусцой:
– А я-то думала, ты ужасно разозлилась, из-за чего я целых два дня боялась заговорить с тобой – всё ждала, когда ты поймаешь меня на каком-нибудь нарушении дисциплины и задашь трепку.
– Я не настолько маюсь дурью.
Для простой старосты класса это было бы слишком – злоупотреблять властью и сувать нос в чужие дела.
– Ну да, не маешься, – согласилась Цзянь Хао. – Ты просто прелесть.
Она уже поняла: нынешняя Тань Яньцин по сравнению с будущей тётей Тань растеряла изрядную долю солидности и суровости, а также привычку всё вокруг контролировать и требовать порядка. И пусть характер её по-прежнему оставался прохладным, зато в ней появилось куда больше милых черт.
Глядя на Тань Яньцин, Цзянь Хао видела её чуть раскрасневшееся от бега лицо и это знакомое смущение, когда та отчаянно хочет взглянуть на неё, но не смеет. Цзянь Хао не удержалась от тихого смешка:
– Серьезно, почему ты такая милая?
Правда... какая же она «милая».
Тань Яньцин смотрела перед собой, храня молчание.
Но кончики её ушей страшно пылали.
–
Цзянь Хао не отставала от Тань Яньцин: вдвоем они намотали вокруг стадиона пять кругов, после чего Цзянь Хао окончательно выбилась из сил и пластом рухнула на газон.
Тань Яньцин последовала за ней, но падать без сил не стала – вместо этого она стояла рядом с Цзянь Хао, выпрямившись во весь рост и тяжело, но ровно дыша.
Опустив взгляд, она произнесла:
– Встань, походи немного. Нельзя ложиться сразу после бега.
Задрав голову, Цзянь Хао уставилась на неё своими влажными глазами:
– Твоя служанка на такое не способна~
Мало того, что она отказалась вставать, она ещё и раскинулась на траве звездой, выдав слабым голосом:
– Пять тысяч метров я добежать-то добегу, но первое место мне точно не светит.
С этими словами она снова перевела взгляд на Тань Яньцин и улыбнулась, сощурив глаза:
– Тань Яньцин, а вот ты наверняка возьмешь золото.
В этом она была абсолютно уверена.
В конце концов, у неё на руках имелся готовый сценарий.
Впрочем, куда больше Цзянь Хао занимал другой вопрос: если она примет участие в спортивных соревнованиях и покажет какой-то результат, останется ли в школьных хрониках след Цзянь Лай? Будет ли там хоть какое-то доказательство того, что она вообще существовала?
Подошедшая Цзянь Ю принесла три бутылки воды: одну она сразу протянула Тань Яньцин, а вторую – Цзянь Хао.
Приподнявшись на локте, Цзянь Хао взяла бутылку, как вдруг услышала насмешливое фырканье Цзянь Ю:
– И ты еще собиралась бежать пять тысяч?
– Я тут второстепенный персонаж, моя роль неважна, – проворчала Цзянь Хао.
Она принялась откручивать крышку, но от пережитого на бегу изнурения в руках совсем не осталось сил, и как она ни старалась, открыть бутылку у нее не получалось.
В любой непонятной ситуации зови на помощь маму! Цзянь Хао уже собиралась позвать Цзянь Ю, как в следующее мгновение бутылку у нее из рук забрали.
Проследив взглядом за исчезновением пластиковой емкости, она с удивлением увидела, как Тань Яньцин наклонилась и вложила ей в руку уже открытую бутылку.
Уставившись на воду, Цзянь Хао остолбенела.
Это была та самая бутылка, которую Цзянь Ю дала Тань Яньцин.
А Тань Яньцин, открутив крышку на бутылке самой Цзянь Хао, теперь утоляла жажду из нее.
Глаза Цзянь Хао заморгали механически, словно у сломавшегося робота.
А-а-а-а-а!
Крышка бутылки, открученная той, в которую ты тайно влюблена! Сердце Цзянь Хао в этот момент забилось о рёбра испуганной пташкой.
Как же обидно, что лучшая подруга не переместилась вместе с ней – ей даже не с кем поделиться этой радостью!
Хотя Цзянь Хао не рассказывала подруге, что её тайная страсть – это именно Тань Яньцин, сама по себе тайна существования объекта воздыхания ни от кого не скрывалась.
Делиться с подругой секретами сердечных дел было для Цзянь Хао ежедневным ритуалом.
Но сейчас ей оставалось лишь самостоятельно справляться с бурей внутри.
С трудом сдерживая готовые расплыться в улыбке губы, Цзянь Хао опустила взгляд и сделала маленький глоток воды... потом еще один... и еще...
О, боже мой! Эта вода казалась сладкой!
– Ты только посмотри на неё, у неё точно крыша окончательно поехала, с чего бы это ей сидеть одной и по-идиотски лыбиться? – потыкав Цзянь Хао взглядом пару секунд, Цзянь Ю повернулась к Тань Яньцин.
Закручивая крышку своей бутылки, Тань Яньцин посмотрела на Цзянь Хао, и уголки её губ чуть заметно дрогнули.
А Цзянь Хао, придя в себя после таких слов, торопливо закрутила собственную крышку и бросила:
– Я просто думала о том, что если ты потом будешь угощать всех гамбургерами, не будет ли выглядеть странно, если я откажусь пойти?
– ?!..
Цзянь Ю со злостью пнула Цзянь Хао по ноге:
– Еще слово – и ночевать будешь не у меня, а у своей первой ученицы!
А будто она сама горит желанием туда идти!
Улыбаясь, Цзянь Хао снова легла на спину, бросив на Тань Яньцин нарочито небрежный взгляд, но тут же заметила, что та тоже смотрит на неё. Их взгляды встретились, и Тань Яньцин тут же равнодушно отвела глаза.
От этого открытия Цзянь Хао снова замерла.
Тань Яньцин смотрела на неё?
А?
С чего бы?
Да с чего вообще нужно «с чего бы»? Тань Яньцин вполне могла просто скользнуть по ней взглядом.
...Но и этого ей было более чем достаточно!
Сияя от счастья, Цзянь Хао сунула бутылку с водой в карман. Она ни за что не выбросила бы эту бутылку, даже когда вода в ней закончится – сохранит на память, авось со временем её удастся выставить как экспонат в каком-нибудь музее безответной любви.
–
Соревнования были уже на носу, и даже после окончания уроков Цзянь Ю оставалась на тренировку. Цзянь Хао, разумеется, составляла ей компанию, да и Тань Яньцин никуда не уходила. К моменту окончания тренировки учебное время давно подошло к концу, так что Чжу Синсуй уже стояла у края поля со школьными рюкзаками наперевес, поджидая их.
Стоило им закончить бег, как Чжу Синсуй тут же раздала каждой по салфетке, чтобы вытереть пот.
http://bllate.org/book/34175/4208580
Готово:
