Сюй Ни подошёл ближе и уже было открыл рот, но Ли Вэньцзюэ опередил его и протянул ему стакан горячего молока:
— Сюй-лаоши, хватит пить ледяной кофе, это вредно для желудка. Билеты обратно в Пекин на сегодня, на три с половиной часа дня.
Увидев такое отношение, Сюй Ни, всю ночь обдумывавшая слова для разговора, вмиг лишился дар речи.
Он приподнял брови и взял молоко.
Вернувшись в комнату, он достал телефон, открыл WeChat и отправил сообщение: «Поцелуй прошлой ночью был неплох».
На другом конце провода телефон Ли Вэньцзюэ слегка вибрировал на столе. Тот взглянул на экран, и его лицо едва заметно изменилось.
Сюй Ни поставил бутылку с молоком у изголовья кровати и принялся из стороны в сторону ходить по комнате, но телефон упорно молчал.
На него это было похоже.
Не став забивать себе голову, он открыл ноутбук, чтобы доделать последние дела перед Новым годом, как вдруг в WeChat всплыло непрочитанное сообщение.
Ли Вэньцзюэ: «Прошлогодняя ночь была ошибкой, забудь».
Сюй Ни уставился на эту строчку, чувствуя себя так, будто ударил кулаком по вате.
Не желая с этим мириться, он отправил ещё одно сообщение: «Для меня это не ошибка».
На этот раз Ли Вэньцзюэ отвечать не стал вовсе.
Сюй Ни тоже начал раздражаться и просто отбросил телефон в сторону.
Ли Вэньцзюэ стал то вольно, то невольно избегать его, даже взглядами они теперь встречались крайне редко.
Сюй Ни почувствовал некоторую беспомощность, но потом успокоился: трещину, которую оставил тот ночной поцелуй, Ли Вэньцзюэ наглухо заколотил словом «ошибка», не дав ей зажить.
В самолёте, летевшем в Пекин.
Прислонившись к окну, Сюй Ни наблюдал за клубящимися внизу облаками. Он достал телефон и отыскал в фэндоме ту самую сохранённую фотографию, где Ли Вэньцзюэ бросается на него.
Сюй Ни легко погладил экран подушечкой пальца, внезапно пожелав узнать, сколько же скрытых от посторонних глаз эмоций прячется за спокойным фасадом Ли Вэньцзюэ.
Цзян Чжао смертельно хотел спать: казалось, веки сами собой опускались, пока он прислонялся к спинке кресла. Сюй Ни сидел рядом с ним, то и дело вытягивая шею.
Лишь когда стюардесса снова подошла с напоминанием, Сюй Ни включил режим полёта и одним шлепком разбудил полусонного Цзян Чжао:
— Где Ли Вэньцзюэ?
Цзян Чжао посмотрел на него:
— Ты дурак что ли? Он, ясное дело, вернулся в Харбин встречать Новый год.
После приземления Сюй Ни тут же полез в телефон искать билеты на скоростной поезд до Харбина.
— Прекрати искать, — Цзян Чжао хлопнул его по плечу. — Сегодня уже двадцать восьмое число двенадцатого лунного месяца, попробуй-ка достать билеты в разгар сезона чуюнь!
— Эй, братец, говорю тебе, чего ты упёрся рогом в стену? Ли Вэньцзюэ же русским языком дал понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего.
На улице стоял жуткий мороз, и Цзян Чжао поймал дежурившую у платформы машину по завышенному тарифу, затащив его внутрь.
— Шеф, на Даванлу, в Цзиньмаофу!
— Сделаем в лучшем виде!
Сюй Ни покосился на него:
— Сам-то чего к себе домой не едешь, привязался ко мне?
Цзян Чжао ответил с лёгким чувством вины:
— Моя бывшая снова караулит меня у дома, пережду у тебя пару дней.
Сюй Ни закатил глаза и выкупил все доступные билеты в лист ожидания до Харбина, рассеянно постукивая пальцами по сиденью.
Слова Цзян Чжао не тронули его ни на йоту: Ли Вэньцзюэ был тем, кого он намерен был заполучить любой ценой.
Уже много лет он не испытывал ни к кому подобных чувств, в то время как Ли Вэньцзюэ с его показным равнодушием раз за разом терял самообладание именно рядом с ним.
Вскоре они вернулись домой к Сюй Ни. Сюй Ни принял долгий душ в ванной, смывая всю накопившуюся усталость, и теперь бездумно валялся на кровати, поминутно обновляя чат с Ли Вэньцзюэ и чувствуя тяжесть на душе.
Цзян Чжао постучал в его дверь:
— Сюй Ни, будешь смотреть фильм ужасов?
Сюй Ни рявкнул «проваливай», и недовольный сожитель, отвесив пару ругательств, ушёл к себе.
Только около трёх часов ночи он в полудрёме провалился в сон.
Цзян Чжао вчера тоже засиделся заноза-полночь, а пока отделался от бывшей — наступило уже час дня.
Он направился в комнату Сюй Ни, чтобы вытащить его поесть, но обнаружил, что входная дверь распахнута настежь, а в квартире уже никого нет.
Он схватил телефон и позвонил Сюй Ни:
— Алло, ты какого чёрта опять запропастился посреди бела дня?
— До Шэньяна осталось шестьдесят километров, — в трубке раздался слегка уставший голос Сюй Ни под звуки автомобильного DJ-мотива.
— Какого чёрта, братец, ты совсем с дуба рухнул?
Сюй Ни нёсся по самой левой полосе, делая глоток Red Bull. В Новый год прямых билетов на скоростной поезд до Харбина не было, поэтому он решил ехать туда прямо на машине.
Цзян Чжао вмиг перехотелось спать.
Он не знал, стоит ли рукоплескать Сюй Ни, превознося его как смельчака, идущего напролом ради любви, или обругать его по привычке.
По его мнению, Ли Вэньцзюэ действительно был человеком с высоким эмоциональным интеллектом — мягким и скромным, так что держать его рядом в качестве помощника было лучшей затеей.
Но трудно было поверить, что человек, который ко всему относится с таким лёгким равнодушием и ведёт себя во всём безупречно упорядоченно, способен испытывать те же чувства, что и остальные смертные.
Сюй Ни же был глубоко преданным и невероятно мягкосердечным человеком, который за фасадом язвительности и светского лоска прятал доброту большую, чем кто-либо другой. Иначе стал бы он шесть лет хранить верность умершему человеку, пока на его пути внезапно не появился Ли Вэньцзюэ.
Поэтому, подшучивая над внешним видом Сюй Ни, он на самом деле переживал за него куда сильнее, чем казалось.
— Клянусь, я в восхищении, дружище, слов нет, — Цзян Чжао запустил пальцы в волосы и с заметным вздохом произнёс: — Ну, ни пуха ни пера тебе.
Сюй Ни усмехнулся и сбросил вызов.
Сердце Сюй Ни горело отчаянным желанием увидеть Ли Вэньцзюэ — теперь-то он сполна прочувствовал смысл фразы о том, что день разлуки тянется как три года. Всю дорогу он мчался без остановок, и когда съехал с трассы в город, было уже за час ночи.
Сегодня канун Нового года, и во многих окнах ярко горел свет, создавая праздничную атмосферу.
Он доехал на машине прямо до музыкального магазина. Хотя он прекрасно понимал, что в такое время там никого не будет, кроме этого места, идти ему было больше некуда.
В салоне вовсю работал обогреватель. Сюй Ни сидел внутри и нервно курил одну сигарету за другой. Затушив четвёртую, он решил написать Ли Вэньцзюэ в WeChat.
Сюй Ни: «Ты спишь?»
Немного подождав и предсказуемо не дождавшись ответа, он отправил ещё:
«Я возле музыкального магазина».
«Ужасно холодно».
Меньше чем через десять секунд раздался звонок от Ли Вэньцзюэ.
Сюй Ни снял трубку:
— Ты ещё не спишь?
Голос на том конце звучал не совсем уверенно, сквозь помехи было слышно, как он шуршит пуховиком:
— Разве ты не вернулся в Пекин? Какого чёрта тебя принесло?
Сюй Ни рассмеялся:
— Если бы не так, ты бы, наверное, прятался от меня всю жизнь? Дай-ка угадаю, ты собирался при первом удобном случае заявить об увольнении?
На том конце воцарилось мгновенное молчание, и послышался щелчок закрывающейся двери.
— Жди.
В первый час тридцатого дня двенадцатого лунного месяца снег в Харбине всё ещё не прекращался. Лобовое стекло машины Сюй Ни покрылось тонкой ледяной коркой, по которой туда-сюда елозили дворники.
Сюй Ни опустил стекло и ещё раз окинул взглядом тихий городок, в котором побывал совсем недавно. Дом Ли Вэньцзюэ находился где-то здесь, в этой безмолвной снежной ночи.
Не прошло и получаса с тех пор, как его машина остановилась у обочины, как из-за угла показалась стройная фигура.
Ли Вэньцзюэ был закутан в тот самый чёрный пуховик, капюшон низко наддвинут на лоб, оставляя на виду лишь половинку подбородка. Сюй Ни заметил, что в руках он прижимает грелку и идёт очень быстро, а хромота в свете уличного фонаря бросалась в глаза ещё сильнее.
Заметив, что Сюй Ни толкает дверцу автомобиля, Ли Вэньцзюэ на мгновение замедлил шаг, а затем быстрым шагом направился к нему. Его голос, заглушаемый ветром, звучал легко и невесомо:
— Здесь глубокий снег, на машине не проехать. Иди за мной.
Ли Вэньцзюэ сунул ему в руки грелку, и они вместе побрели вглубь переулка, утопая в снегу чуть ли не по щиколотку. Звук их шагов резко раздавался в ночной тишине.
Сюй Ни обратил внимание, что они идут в противоположном от той торговой улицы магазинчика направлении — в этой части города он раньше никогда не бывал.
Пройдя вглубь переулка минут пять, они остановились перед синей железной калиткой, ручка которой была обмотана старой пеньковой верёвкой.
Ли Вэньцзюэ вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза. Сюй Ни поднял голову — всё оказалось не так ветхо и убого, как он себе воображал.
На Севере в большинстве домов было центральное отопление, и кондиционерами зимой пользовались редко. Стоило переступить порог, как тело мгновенно расслабилось от тепла.
Сюй Ни вошёл следом, окидывая взглядом всё помещение: планировка студии с одной комнатой, гостиной и ванной выдавала человека, живущего в одиночестве.
Судя по всему, у Ли Вэньцзюэ вряд ли была возможность приводить сюда каких-то случайных девиц. Сюй Ни перевёл взгляд и незаметно усмехнулся, попутно помогая закрыть за Ли Вэньцзюэ входную дверь.
Вся эта комнатушка казалась площадью всего в сорок-пятьдесят квадратных метров. Внутри царил полумрак, шторы не были занавешены, и сквозь них пробивался лунный свет, отчего помещение выглядело угнетающе и неуютно, совсем не напоминая дом. Вещей было минимум, и никакой домашней атмосферы не ощущалось.
На пристенной полке стояло несколько рядов коробок с лекарствами со слегка загнутыми краями на этикетках — судя по всему, ими пользовались постоянно.
От всей комнаты веяло какой-то необъяснимой мрачностью. На дверях не было ни парных надписей с весенними пожеланиями, ни иероглифов фу, ни единого яркого светильника.
— Садись, — Ли Вэньцзюэ положил грелку на журнальный столик и повернулся, направляясь на кухню набрать воды.
Дверь на кухню заменяла занавеска из ткани с выцветшим узором в виде подсолнухов. Вскоре он вернулся с чашкой тёплой воды. Дно стеклянного стакана глухо стукнуло о столик, после чего он подвинул чашку Сюй Ни.
Неловкость в воздухе начала медленно расползаться. Сюй Ни сжал стакан в пальце:
— Ехал за рулём из самого Пекина целый день, весь пропитался дорожной пылью. Одолжишь ванную?
Ли Вэньцзюэ поднял глаза, его взгляд на мгновение метнулся в сторону, словно он в чём-то сомневался:
— Солнечный водонагреватель замёрз, напор слабый, вода тоже холодная. Давай я поставлю чайник, как нагреется — пойдёшь мыться.
— Не нужно, — Сюй Ни поставил стакан, его лицо слегка покраснело. — Я не кисейная барышня.
С этими словами он направился прямо в ванную. Внутри оказалось ещё проще, чем в гостиной: к стене была прибита пластиковая полочка, на которой лежали полотенце и мыльница.
Он прикрыл глаза, смирившись с неизбежным, и взял бутылочку с гелем-шампунем «три в одном». В какой-то момент он даже мысленно выругал себя за то, что подорвался так опромеччиво, не поев за весь день и уж тем более не захватив с собой никаких средств личной гигиены.
Он отвинтил крышечку и выдавил немного на ладонь. Вода действительно текла тонкой струйкой и, падая на тело, казалась прохладной. Он слегка вздрогнул от озноба — в помещении тоже было нежарко, того и гляди завтра снова разболеешься.
Кое-как ополоснувшись, Сюй Ни нащупал висевшее на двери полотенце и обернул его вокруг бёдер. Ткань оказалась грубоватой, с лёгким запахом высушенного на солнце белья — судя по всему, его постирали совсем недавно.
http://bllate.org/book/34216/4214712
Готово:
