Глава 15. Прятки на бумаге (6)
При звуке этого голоса многие за столом замерли с палочками в руках.
Этот режиссёр не только снимал отличные фильмы, но также обладал весомым положением и серьёзными связями. Единственным неприятным моментом был его нрав: хотя его нельзя было назвать взрывным, лёгким он тоже не являлся. Сейчас этот окрик заставил всех присутствующих почувствовать его недовольство. Многие тут же отложили палочки и уставились на режиссёра.
За всем столом палочками продолжали орудовать лишь Е Сы да этот дурачок, а ещё Дай Чжэ подкладывал Е Сы те блюда, до которых тот не мог дотянуться.
— Почему все перестали есть? — торопливо проглотив еду, Е Сы посмотрел на остальных, которые вперились взглядом в режиссёрское кресло, и, исподтишка толкнув Дай Чжэ в бок, удивленно спросил: — Что случилось?
— Ничего, ешь, — Дай Чжэ даже не посмотрел в сторону режиссёра и с непроницаемым выражением своего прекрасного лица продолжил накладывать еду в тарелку Е Сы.
— А, ладно.
Всего трёх этих реплик хватило, чтобы за столом воцарилась гробовая тишина.
Дай Чжэ было совершенно наплевать, на кого там рассердился режиссёр. Главное, он знал, что недовольство того не направлено на них двоих, а до причин ему не было никакого дела.
Видя, что Дай Чжэ и этот новенький выглядят совершенно беззаботными, режиссёр тут же едва не выругался. И вовсе не из-за того, что эти двое не прониклись его настроением и не испугались его вспышки гнева — дело было в банальном вымещении зла. Он прекрасно понимал, что сейчас эти двое кажутся ему бесячими лишь потому, что он сам не в духе, и он просто срывает на них досаду. Будь у тех двух главных актёров происхождение попроще — с учётом их манеры даже не являться на площадку к началу съёмок — он бы их давно уволил. Но из-за их влиятельных семей он ничего не мог поделать.
Нет, нельзя поддаваться такому настрою. Усилием воли подавив желание сорвать на ком-нибудь злость, режиссёр взял новые палочки и продолжил трапезу.
Увидев, что режиссёр снова принялся за еду, остальные тоже робко возобновили ужин.
Покончив с едой, все немного пообщались, укрепляя связи, и разошлись. Будучи временным помощником и по совместительству временным менеджером Дай Чжэ, Е Сы решил подойти к делу со всей ответственностью и твёрдо намеревался хорошенько изучить это место.
— Куда направляешься? — Дай Чжэ, возвращавшийся вместе с Е Сы, заметил, что тот вовсе не собирается отдыхать, а, напротив, явно хочет куда-то уйти, и задал вопрос.
— А, да так, никуда! — Е Сы взглянул на Дай Чжэ и улыбнулся: — Просто хочу прогуляться, осмотреться и понять, что тут к чему.
Это место казалось Е Сы до боли знакомым. Нет, он вовсе не бывал здесь раньше и не посещал похожие локации, дело было в какой-то неуловимой, не поддающейся описанию атмосфере. Е Сы остановился на том самом месте, где недавно проводился ритуал, и задумчиво огляделся.
Он вспомнил: ощущения от этого места были пугающе похожи на ту с ума сошедшую от призраков гостиницу из его первого мира, только здешняя атмосфера оказалась ещё более тяжёлой и густой.
Однако, оглядевшись по сторонам, Е Сы вспомнил, что в прошлые разы всегда легко видел нечисть, а здесь не замечал абсолютно ничего.
Нет, он её видел!
Какой-то мужчина с ног до головы в крови полз по земле, оставляя за собой извилистые багровые следы. Его тело неестественно выгнулось, зрелище было поистине жуткое. Услышав тихий испуганный вздох Е Сы, мужчина свернул шею под углом, на который человеческий сустав вовсе не был рассчитан, уставился на него, жутко ухмыльнулся и, прильнув к земле, резко сменил траекторию, бросившись прямо на Е Сы.
Столкнувшись с таким вне нападением, Е Сы от страха попятился на пару шагов назад и едва не споткнулся.
В этот момент мимо Е Сы проходил рабочий в спецовке. Заметив эту сцену и Е Сы, едва не лишившегося рассудка от страха, он молча закатил глаза:
— Опять этот придурок пугает новеньких сотрудников. — Бубня себе под нос, он с явным презрением подхватил свой скарб и удалился.
Услышав это, Е Сы широко распахнул глаза. Он перевёл взгляд с удаляющегося рабочего на ползущего по земле мужчину. Тот шустро вскочил на ноги, отряхнул пыль и с улыбкой направился к нему, хлопнув по плечу:
— Ну как я сыграл, брат? Не напугал?
Услышав такое, Е Сы был готов отлупить шутника на месте.
— Да так, нормально.
— Хэ-хэ, главное, что всё хорошо! — простодушно рассмеялся мужчина и, совершенно не смущаясь перепачканной краской одежды, попытался приобнять Е Сы за плечи. — Ну-ка, давай я с тобой поделюсь своей удачей!
Приговаривая это, он норовил оставить на одежде Е Сы красные отпечатки.
Позволить этому злому шутнику дотронуться до себя Е Сы, разумеется, не собирался и ловко отпрыгнул в сторону.
— Опять ты за своё! Опять к новеньким пристаёшь! — из-за угла выбежал аккуратно одетый молодой человек. Увидев всё происходящее на земле, он мгновенно рассвирепел: — Посмотри, во что ты себя превратил! Вот начнётся съёмка, и я посмотрю, как ты будешь выкручиваться!
— Хэ-хэ, — простодушно усмехнулся мужчина, почёсывая затылок.
— Чего ржёшь, пень трухлявый? — увидев такое отношение, парень разозлился ещё сильнее и наградил того увесистым пинком под зад. — Живо за мной, пошли всё убирать. Братишка, мы сейчас быстренько наведём порядок и потом поболтаем, ладно?
— Ага, — кивнул Е Сы. Глядя на то, как эта парочка, задрав попы, усердно соскребает краску с земли, он решил, что лучше пока уйти.
Съёмочная площадка хоть и не казалась гигантской, но крошечной её тоже было не назвать. Е Сы бродил довольно долго, однако обойти всё так и не успел — оставался последний дальний угол. Рассудив, что местечко это недалеко, он сможет досмотреть всё завтра, Е Сы потёр побежавшие от холода мурашки и повернул назад.
По дороге ему встретился тёмный угол, откуда доносился какой-то шорох.
Е Сы уже заглядывал туда ранее: там хранилась часть реквизита, и местечко было крайне уединённым. Если бы не приступ внезапного любопытства, заставивший его тогда сделать крюк, он бы в жизни не обратил на него внимания.
Шум становился всё громче, звук приближался, словно нечто медленно подбиралось к Е Сы. Он отчётливо помнил составленные им самим правила выживания: едва почувствовав зуд в груди, он немедленно подавил зарождающееся любопытство и поспешил быстрым шагом миновать это зловещее место.
Он уже почти проскочил опасный участок, как вдруг за спиной раздалось чёткое шлёпанье босых ног — шлёп-шлёп-шлёп, — неотступно следовавшее по пятам.
Внутри у Е Сы всё сжалось, он прибавил шагу, а под конец и вовсе перешёл на лёгкий бег.
И надо же такому случиться: когда он проходил здесь в первый раз, вокруг толпилось множество рабочих, готовивших площадку, а сейчас не было ни души.
Каждый год случаются странности, но ему всегда везёт влипнуть в них лично!
С каждым ускоренным шагом Е Сы шаги преследователя тоже учащались. Стоило парню побежать трусцой, как позади раздалось уже не шлёпанье, а тяжёлый топот: хлоп-хлоп-хлоп.
Звук настигал его всё быстрее, сокращая дистанцию, и наконец — шлёп! — кто-то хлопнул Е Сы по плечу.
У каждого человека есть три огня: один на макушке и два на плечах. В детстве старики во дворе всегда твердили Е Сы и его Цин Мэй: если после наступления темноты кто-то окликнет тебя — не отзывайся; если кто-то хлопнет по плечу — не оборачивайся, иначе пламя на плече погаснет, и тогда ты окажешься в смертельной опасности.
Е Сы так и замер на месте. От руки, всё ещё державшей его за плечо, веяло могильным холодом, и ему казалось, что от ужаса волоски встают дыбом по всему телу.
Его глаза лихорадочно забегали. Судорожно вдыхая воздух, он изо всех сил пытался успокоить панику и мысленно воспроизвести те правила пряток, которые когда-то записал. Что там говорилось на этот случай?
Но додумать он не успел: стоявший за спиной субъект сам обошел его и преградил дорогу.
— Эй, браток, чё ты так понёсся? Я за тобой гнался, устал ужас как.
Е Сы порядком растерялся. Судя по росту, ауре и отбрасываемой в свете фонарей тени, перед ним стоял самый обыкновенный живой человек. Он уже сомневался: не слишком ли он чувствителен ко всякой чертовщине после дневных происшествий? За сегодняшний день он напоролся на такое уже дважды.
— Да так, ничё. Темно уже, вот и спешу домой, — виновато извинился Е Сы, отделываясь общими фразами.
Разумеется, ему приходилось юлить. Скажи он этому здоровяку ростом под метр восемьдесят, что нёсся прочь, приняв его за нечисть, и не схлопочет ли он в ответ двоечку в челюсть? Но главное — признаться другому парню, что боишься призраков? Стыд-то какой! Ни за что не сознается.
— Спешишь домой? — переспросил парень, а затем хлопнул себя по бедру с видом озарения: — А, ну да! В такое время самое оно — торопиться домой!
В такое время?
Е Сы про себя нахмурился, но расспрашивать не стал. В конце концов, если любопытство зашевелилось — перетерпи и молчи, нечего провоцировать судьбу.
К несчастью, играть в драму его никто не учил. Пусть разум и твердил молчать, все эмоции были написаны у него на лице. Проработавший на съёмочной площадке чёрт знает сколько времени парень раскусил его в мгновение ока.
Тот оказался добродушным малым и не стал тыкать носом в чужое любопытство. Понимая, что у каждого есть свои секреты, он с радостью вызвался удовлетворить горящий в глазах собеседника интерес.
— Чё, правда интересно, почему в этот час тут никого нет?
Еще как интересно! Е Сы едва подавил порыв расспросить обо всём, но любопытство, только что утихшее стараниями разума, взлетело до небес от одной этой фразы. Прикинувшись сдержанным, он лишь легонько кивнул.
— Да потому что у этого места есть свои правила.
Правила? Черт, ну почему ему так хочется всё узнать! В груди заскреблось крошечное мохнатое создание, нежно царапая коготками изнутри — прямо-таки зудело от нетерпения. Наверное, можно и спросить? В конце концов, правила лучше знать заранее, иначе случайно нарушишь какое-нибудь табу — и жди беды.
— И что за правила?
Заметив, что Е Сы не выдержал и сам пошел на контакт, парень аж засиял от гордости. С малых лет он обожал травить байки, но подвернуться удобной возможности удавалось редко, да и слушателей вечно не хватало. Теперь же, поймав жертву, он собирался оторваться по полной.
Приукрасить — святое дело, расписать в красках — суровая необходимость.
— О да! Правила здесь строгие. Тебе, как члену съёмочной группы понаехавшему, небось сказали только одно: после восьми вечера слоняться без дела запрещено. А вот почему — хрен ты знаешь! Хочешь узнать? — с этими словами он задорно задрал брови и замер в ожидании вопроса.
Пусть у него никогда толком не было публики, но, подходя к делу ответственно и с душой, он основательно проштудировал интернет. Истории надо обрывать на самом пике, на самом интересном моменте — это распаляет вожделение слушателя, заставляя того жаждать продолжения. Вот это мастерство! Те немногие несчастные, которым выпадало слушать его сказки, вечно скрипели зубами от злости из-за таких обрывов и до сих пор бегали за ним с требованием продолжения.
Предвкушая появление ещё одного фаната его таланта, рассказчик улыбался так широко, что лицо едва не трещало. Как вдруг...
— А я не хочу знать.
Увидев искаженную довольной улыбкой физиономию собеседника, Е Сы мгновенно вспомнил все страшные истории, где заманивающие главных героев в ловушку злодеи улыбались ровно с таким же выражением. Он решил, что лучше оставаться в неведении — правила он уже выучил, а остатки любопытства стоит засунуть куда подальше.
От такого ответа рассказчик подавился собственными словами.
— Ты... Да ты... Ты вообще играешь не по правилам! — воздух со свистом вылетел у него из груди, оставив его на секунду без дыхания. Сообразив, что к чему, он вспыхнул: — Ах так? Я тебе ещё ничего не рассказал, а у меня ж пунктик — делать всё наперекор! Ты говоришь, что не хочешь знать, а я возьму и выложу всё!
Прекрасно. Нажил себе приключений на голову.
Е Сы с унылым видом зашагал обратно, а этот прилипчивый тип неотступно следовал по пятам.
На ходу он продолжал гнуть своё:
— А знаешь, почему сотрудникам запрещено выходить после восьми? Да потому что место нечистое, тут призраки водятся!
— Тебе вообще по пути?! Насколько я помню, общежитие для штатных работников съёмочной группы находится в другой стороне! — Мысленно Е Сы умолял: вали уже своей дорогой! Стоит тебе еще хоть слово сказать, как моё воображение дорисует такое, что я и помощником-то у Дай Чжэ работать не смогу!
— По пути, по пути! — парень словно насквозь видел планы Е Сы и мгновенно скорректировал маршрут. — Вы когда заселялись, видели напротив ещё одно старое общежитие? Я как раз там живу!
Ну всё, приплыли. Проблема оказалась куда масштабнее, чем казалось. Вспомнив мрачное старое здание, увиденное им при заселении, Е Сы покрылся густой сетью невидимых черных полос раздражения.
— Слыхал байки про это место? — парень цапнул Е Сы за рукав и указал на площадку, где проводилась церемония открытия.
Е Сы покосился на собственную зажатую в тисках ткань и мысленно закатил глаза. Братец, ты же сам только что признался, что всё это выдумки, чего дальше-то сочинять?
— Слыхал-слыхал. Дескать, вечно находятся такие оригиналы из числа местных рабочих, которые любят переодеваться всякой нечистью и пугать новичков.
— Чё?! Да ты что, сам столкнулся?!
Парень вытаращил глаза от изумления и резко затормозил. Поскольку он всё ещё держал Е Сы за рукав, тот чуть не полел носом вперед, чудом удержав равновесие.
— Чего пялишься? Меня тоже разыграли.
— Разыграли?! Да какие нафиг розыгрыши! Иди-ка проверь у кого-нибудь в комнате, нет ли фигурок Будды, бодхисаттв или защитных амулетов, одолжи на время, а как я закончу дела — свожу тебя помолиться!
Видя скептицизм на лице Е Сы, парень решился на тяжёлую артиллерию. Изначально он планировал отделаться дешёвой выдумкой, чтобы проучить несговорчивого парня, но никак не ожидал, что этот бедолага действительно наткнулся на них.
— Эх, — тяжело вздохнул рассказчик. — Можешь мне не верить, но спроси любого старожила площадки. У кого карма слабая — в этом месте обязательно наткнутся на нечисть. Сначала напугают до полусмерти, потом создадут иллюзию, будто они живые люди, ну а дальше... Сам понимаешь. Скажи, ты ведь встретил двоих мужчин? Один ползал по земле весь в крови и пугал тебя, а второй подошёл отчитать его, чтобы ты расслабил булки?
При этих словах Е Сы примолк.
Если задуматься, его собственную удачу в последние годы словом «слабая» было уже не описать — это был форменный диагноз. Да и почему бы ему в этом мире не встретить нечисть, если он постоянно влипает во всякую мистическую дрянь?
В этот самый момент, когда оба замерли в неловком молчании, глядя друг на друга, из-за угла появились те самые двое. Белокурый, аккуратно одетый парень решительно направился к ним и отвесил своему спутнику смачный пинок.
— Я же говорил! Вот почему новенькие шарахаются от нас как от чумных! Совсем совесть потерял, урод!
— Ой-ой-ой, братец, полегче! Я ж того... пошутить хотел с пацаном.
Парнишка с криками принялся уворачиваться от пинков, прячась за спину вчерашнего «страшилы». Тот уже отмыл с себя красную краску, и теперь его правильные черты лица выглядели весьма добродушно. Этот самый добродушный с виду тип стоял столбом, пока за его спиной метался задира.
— Хэ-хэ, спасибо, братуха Чэн!
Укрывшись за широкой спиной Чэна, тот скорчил победную рожицу. От этого зрелища белокожий парень взбеленился ещё сильнее и снова запустил ногу в полёт.
— Ах ты ж тварь!
Ойкнув от неожиданности, парень отлетел в сторону.
Оказалось, что в момент удара тот самый пресловутый «добродушный» Чэн мастерски отступил в сторону, в результате чего пинок пришёлся аккурат в цель. Судя по слаженности движений, эти двое скормили подобный трюк не одному десятку простофиль, прежде чем достигли такого мастерства.
Разобравшись с долгом, аккуратный парень схватил Чэна за руку, и они удалились.
А вот пострадавший секунду назад шутник... Глядя на то, как Е Сы оценивает картину маслом, он выдал вердикт: так тебе и надо!
— Не хочешь проводить меня до корпуса? — предложил подошедший белокожий парень, обращаясь к Е Сы.
— Спасибо, я сам.
Хотя Е Сы и считал, что тот тип получил по заслугам, но наблюдать два раза подряд за одной и той же сценой избиений было как-то не по себе. Поежившись от смутного предчувствия, он вежливо отказался.
— Тц, — презрительно фыркнул парень, бросив взгляд на ушибленного, и они со спутником скрылись в темноте.
Стоило парочке отойти на пару метров, как только что скуливший и корчивший из себя калеку парень мгновенно выпрямился, а боль в ноге чудесным образом испарилась.
— Братуха Чэн, кто бы мог подумать, что после того, как ты прибился к моему братцу, ты превратишься в такого подкаблучника!
Голос прозвучал настолько громко, что один из удаляющихся мужчин резко развернулся. Судя по выражению лица, он собирался вернуться и добавить ещё пару пинков. Чэн же поспешно обхватил его руками за талию, уговорил успокоиться, и они наконец ушли окончательно.
Е Сы застыл в недоумении, абсолютно не понимая, что здесь происходит.
— Хэ-хэ, — ухмыльнулся шутник, поворачиваясь к нему. — Короче, про призраков я только что сочинил, потому что у тебя лицо было бледнее полотна. А так — напугал, потом рассмешил, глядишь, и краска на щеках появилась! Те двое — это мой братец и его муж. Правда, при братце я никогда не смею называть Чэна мужем, иначе он меня живьём закопает. А Чэн... да он не то что врезать мне может, он с радостью поможет моему братцу меня отмудохать!
Всю дорогу болтая без умолку, они довольно быстро дошли до нужного здания. Возле развилки, где им предстояло разойтись, лицо парня вдруг приняло зловещее выражение.
— А знаешь, в этих местах ходит одна страшная легенда... — понизив голос до зловещего шёпота, с холодной ухмылкой протянул он: — Говорят, иногда по ночам одиноким прохожим попадается странный рассказчик. Он привязывается к путнику, напрашивается в попутчики и всю дорогу травит байки про призраков, которых якобы победили живые люди. А в реальности эти самые люди выпрыгивают из темноты, пугают тебя, а потом разыгрывают целые сценки... Как думаешь, тот, кто сейчас трещит без умолку рядом с тобой — он точно человек?
Лицо Е Сы мгновенно побелело, а тело окаменело.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Увидев результат, парень расхохотался во всё горло и тут же отскочил на пару шагов в сторону. Видимо, понимая, что за такой розыгрыш Е Сы непременно набьет ему морду, он поспешно зажал руками ноющий от смеха живот и дал дёру.
Осознав, что его самым бессовестным образом провели, Е Сы почувствовал, как к щекам приливает краска — на этот раз от чистой ярости. И ведь не поспоришь: цвет лица и вправду заметно улучшился.
Месть — блюдо, которое подают холодным. В следующий раз он обязательно зароет этого гада в какую-нибудь яму, присыплет землей и хорошенько утрамбует ногами. Пылая праведным гневом, Е Сы вперил взгляд в спину удирающего шутника и запомнил, в какой из подъездов старого общежития тот шмыгнул.
Запомнив ориентир, Е Сы с надутым от обиды видом направился в то временное жилище, которое они делили с Дай Чжэ.
Да-да, именно делили.
Съёмочная площадка хоть и занимала приличную площадь, большая её часть состояла из рабочих павильонов, так что мест для ночлега катастрофически не хватало. Помимо режиссёра и ведущих актёров с парочкой ключевых второстепенных персонажей, остальные ютелись по несколько человек в комнате. Изначально Дай Чжэ полагались отдельные апартаменты, но после того как он притащил Е Сы в этот мир и они оба едва не сыграли в ящик, условия урезали. Едва выписавшись из больницы, Дай Чжэ примчался сюда отрабатывать контракт без единого дня отдыха. Е Сы ни черта не смыслил в здешних порядках, и прояви он хоть малейшую оплошность перед остальной съёмочной группой...
Исходя из этих соображений — а возможно, и по каким-то другим причинам — брезгливый Дай Чжэ, обычно никого не подпускавший к своему жилищу ближе чем на пушечный выстрел, теперь делил с Е Сы одну постель.
Едва Е Сы переступил порог, Дай Чжэ бросил на него сердитый взгляд.
— Ты где шлялся? — сухой вопрос прозвучал так холодно, что от него едва не осыпался иней.
Е Сы испуганно моргнул. Опасаясь, что его унылый вид расстроит Дай Чжэ, он ведь специально тщательно разглаживал лицо перед входом, и надо же — тот всё равно заметил.
— Д-да нигде... — едва вымолвив слово, Е Сы был готов откусить себе язык. С каких пор он начал заикаться? Почему перед Дай Чжэ у него вечно заплетается язык?
— Правда?
Короткий вопрос, в котором отчётливо звучало сомнение. Но от этого спокойного тона Дай Чжэ Е Сы был готов выложить даже то, какого цвета у него сегодня нижнее белье — не то что рассказать про пережитый за вечер ужас.
Выслушав сбивчивый рассказ Е Сы, вечно ледяное лицо Дай Чжэ наконец оттаяло. Его тёмные брови слегка сошлись на переносице — заметить это мог только обладающий зорким глазом Е Сы.
— Ерунда. Завтра я выясню, кто это был.
Пусть сам идёт сюда и извиняется. Если упрётся — я помогу ему «убедить» его.
Хотя Дай Чжэ произнёс лишь первую фразу, Е Сы почему-то отчётливо услышал в его молчании и вторую. Про себя Е Сы отметил: этот Дай Чжэ — настоящий друг.
— Угу, — кивнул Е Сы, отправился умываться, а затем радостно забрался под одеяло, ожидая, пока Дай Чжэ выключит свет и они лягут спать.
Пусть на людях Дай Чжэ ходил с каменной миной, в глубине души он обладал богатейшим внутренним миром. Из-за своей немногословности этот мир был даже насыщеннее, чем у прочих, а способность к домыслам — просто феноменальной. Например, по одному-единственному согласному кивку Е Сы он не только уловил скрытое «спасибо», но и мысленно прокрутил целый блокбастер о том, как получает повышение, начинает грести деньги лопатой и женится на первой красавице.
Заметив, что Е Сы ждет его в постели, Дай Чжэ отложил вечернее чтение — на этот раз он планировал почитать пособие «Усердие: как стать любимым сотрудником начальника». Выключив прикроватную лампу, он лёг на свободную половину кровати.
Привычки болтать перед сном у них не было, поэтому ночь прошла в тишине и покое.
На следующий день съёмки возобновились. Поскольку оба главных актёра снова отсутствовали, первыми перед камерой появились актёры второго плана во главе с Дай Чжэ. Е Сы раньше никогда не сталкивался с кинопроизводством изнутри и никак не ожигал, что те сияющие на экране небожители-звёзды на самом деле пашут как лошади.
Когда съёмочный день наконец подошёл к концу, все разошлись по своим комнатам, чтобы перевести дух.
Хоть Е Сы и заметил, что Дай Чжэ после съёмок выглядел куда бодрее его самого, он решительно пресёк попытки Дай Чжэ сходить за едой на двоих. Волоча ноги от усталости, он сам спустился вниз за пайком. А когда поднялся обратно, обнаружил, что Дай Чжэ уже переоделся и явно собирается уходить.
— Ты куда собрался? — Е Сы был крайне удивлен. Поблизости ничего не было, зачем это Дай Чжэ вдруг понадобилось куда-то идти? Уж не свидание ли у него? — Наверное, какая-то красотка позвала?
Дай Чжэ, уже занесший руку, чтобы поправить воротник у зеркала в изголовье кровати, замер на секунду.
— Я забыл сценарий на площадке.
— Я пойду, — подумав, что для актера сценарий — вещь чрезвычайно важная, Е Сы вызвался сходить сам. Во-первых, в его обязанности входило быть помощником Дай Чжэ, а во-вторых, дорога отсюда к сегодняшней съемочной площадке как раз пролегала через место проведения церемонии открытия. Было бы плохо, если бы Дай Чжэ снова столкнулся с теми двумя вредными сотрудниками, любящими над всеми подшучивать.
— Мм.
Порой этот Дай Чжэ просто невыносим. Если бы его популярность не держалась на его смазливой мордашке, он бы уже давным-давно скатился на самое дно. Иначе, с его-то неизменным на протяжении десяти лет выражением лица законченного социопата и таким маниакальным стилем общения с людьми, его бы уже невесть сколько раз избили.
Остается лишь признать: как же здорово, что этот мир оценивает людей по внешности!
Е Сы тут же отложил еду и вышел из комнаты. Едва перешагнув порог и бросив взгляд на здание по другую сторону перекрестка, он вспомнил того типа, с которым столкнулся вчера, и в нем закипела праведная злость. В этот момент тот самый тип высунулся из окна верхнего этажа и замахал руками, подзывая его подняться. Воспользовавшись тем, что расстояние между ними было большим и разобрать его выражение лица было невозможно, Е Сы от души закатил глаза. Он кое-как взмахнул рукой в ответ, словно здороваясь, а затем повернулся и направился на сегодняшнюю площадку за сценарием.
Забрав сценарий, на обратном пути он, естественно, снова проходил мимо места проведения церемонии открытия.
Там на том самом месте, где он стоял вчера, стояла маленькая статистка из массовки, а братец Чэн, как и вчера, полз к ней, извиваясь всем телом.
Е Сы понял, что уже может предсказать продолжение. Ему захотелось подойти и сказать братцу Чэну, чтобы тот не пугал девчонку — в конце концов, к девушкам нужно относиться бережно.
Но как раз когда он двинулся вперед, тот самый тип свернул с другой стороны, таща за собой сотрудника съемочной группы, отвечающего за раздачу коробочек с едой.
— Тц, братец Чэн, ты опять удумал пугать людей вместе с моим братом.
Девушка, которая только что дрожала всем телом и сжавшись в комочек, мгновенно выпрямилась, и застывшие на ее глазах слезы брызнули наружу.
— Вы... вы просто переходите все границы!
Выпалив это, девушка в слезах побежала обратно. Увидев, что милая девчушка ревёт навзрыд, Е Сы, которого Цин Мэй с детских лет учил уважать женщин и оберегать девушек, бросился за ней утешать, а мысли о том, чтобы предупредить раздатчика еды не вестись на уловки того парня, тут же вылетели у него из головы.
— Ничего страшного, поплачь, не сдерживайся. — Е Сы наконец нагнал девушку и молча протянул ей салфетку.
Вообще-то его всегда забавляло: почему, когда плачут девушки, им говорят плакать вволю? По его привычке следовало сказать: «Ну всё, хватит плакать». После чего Цин Мэй отвешивала ему затрещины — пускай не больно, но он все равно орал во всё горло. Цин Мэй учила его: если девушка плачет, позволь ей выплакаться, но будь рядом. Если девушка бьет тебя — даже если не больно, делай вид, что больно; а если больно по-настоящему — делай вид, что совсем не больно.
Хотя он так до конца и не понимал, зачем все это нужно, он неукоснительно следовал этому правилу.
Шагая рядом с плачущей девушкой всю дорогу до самого дома, Е Сы сам не понял почему, но вдруг почувствовал, что скучает по Цин Мэй.
Девушка шмыгала носом всю дорогу:
— Спасибо вам.
Немного успокоив ее, они распрощались прямо у входа в здание. Проводив взглядом девушку, скрывшуюся в своей комнате, Е Сы наконец поднялся наверх со сценарием, который Дай Чжэ забыл ранее.
Увидев возвращение Е Сы, Дай Чжэ нахмурился.
— Да так, по пути встретил девушку, немного поболтал с ней, поэтому и задержался, — объяснил Е Сы. Ему казалось, что аура Дай Чжэ снова вышла на новый уровень: вчера тот еще задавал вопросы, а Е Сы выкладывал ему все как на духу, но сегодня Дай Чжэ стоило лишь слегка нахмуриться, как Е Сы уже был готов выложить абсолютно всё.
Услышав такое оправдание, Дай Чжэ, чье понимание работы было совершенно иным, категорически не одобрял столь легкомысленного отношения Е Сы к делу.
С его точки зрения, работа — вещь священная.
Прошел второй день в этом месте, к счастью, обошедшийся без серьезных ЧП. Вспоминая первые два мира, где стоило только открыть глаза, как тут же происходила какая-нибудь заварушка, Е Сы был смертельно напуган. Засыпать было большим блаженством, но стоило ему подумать о том, что сразу после пробуждения придется расхлебывать новые неприятности, как у него возникало непреодолимое желание вообще не ложиться спать. К сожалению, это искусительное чудовище по имени теплое одеяло обладало бесконечным очарованием, всякий раз с легкостью заставляя Е Сы сдаться на его милость.
На второй день погода стояла просто прекрасная.
Наконец-то прибыл один из двух прежде пустовавших главных актеров. Хотя это была и не самая главная мужская роль, его персонаж играл в сюжете довольно важную роль, так что съемки официально начались. Изначально режиссер требовал, чтобы тот сначала воздал должное местным духам, но актер презрительно отмахнулся, еще испугавшись опрокинуть курильницу с жертвенными благовониями.
Увидев такое поведение, Е Сы мысленно обозвал его кретином и отступил на несколько шагов назад. Держаться от этого типа как можно дальше — вот лучшее решение.
Изначально первой сценой на сегодня должны были быть съемки Дай Чжэ, закончив которые, он мог бы пораньше отдохнуть. Но из-за появления этого актера, прямо на площадке потребовавшего снимать в первую очередь его сцены, режиссер почему-то согласился. Остальным актерам, чей график был уже расписан, пришлось подвинуться. У Дай Чжэ и без того было много сцен на сегодня, и времени на отдых оставалось в обрез, но этот наглец не только потребовал снимать его первым, но еще и потащил других актеров подыгрывать ему.
— Как насчет того, чтобы... Дай Чжэ ведь тоже пришел довольно рано, — режиссер попытался сгладить углы. В конце концов, уступить тому и позволить сниматься первым уже было шагом назад, но Дай Чжэ он ценил и не хотел позволять зарвавшемуся новичку садиться тому на шею. — У вас с Дай Чжэ немало совместных сцен, может, вы отыграете их вдвоем, а потом оба отдохнете?
— С чего это вдруг? — актер тут же закатил глаза и отклонил предложение режиссера.
Нужно отдать ему должное, этот тип был хорош: ошибался редко, и его выносливости хватало на то, чтобы пахать без перерыва целый день напролет. Е Сы казался, что даже если бы этот парень выбился из сил, он бы накачался стимуляторами, но устоял на ногах — и всё лишь бы насолить Дай Чжэ.
Расспросив других членов группы, Е Сы узнал в чем дело: какая-то маленькая модель, за которой ухаживал этот актер, отвергла его, заявив, что ее сердце принадлежит Дай Чжэ. С тех пор этот парень и невзлюбил Дай Чжэ, не упуская случая скривиться при встрече.
Хотя в группе судачили об этом на каждом шагу, все же открыто никто этого актера не ненавидел. Во-первых, он открыто показывал свою неприязнь и не строил козней за спиной, а во-вторых, даже испытывая к кому-то ненависть, он создавал проблемы исключительно за счет собственных способностей, не опускаясь до закулисных интриг с руководством компании. Впрочем, был еще один повод, о котором вслух никто не говорил, но все понимали без слов, и он был самым главным — за его спиной стоял очень непростой покровитель.
Вот так и пролетел весь съемочный день. Чтобы не попадаться на глаза этому типу и не заставлять всю съемочную группу страдать из-за их конфликта, Дай Чжэ и Е Сы ушли самыми последними.
Проходя мимо площадки церемонии открытия, они снова заметили парочку зачинщиков, пугающих людей. Дай Чжэ всегда игнорировал всех посторонних, а Е Сы испытывал глубокое душевное восхищение перед столь неиссякаемым детским энтузиазмом двух взрослых мужиков.
К моменту, когда они возвращались обратно, уже совсем стемнело. Издалека Е Сы заметил у развилки дорог того самого парня, что раздавал коробочки с едой: тот стоял и улыбался куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Е Сы увидел того самого типа, на которого сам был не прочь заготовить капкан.
Тяп махнул рукой раздатчику еды, заметил Е Сы и тоже замахал ему.
Дай Чжэ из принципа никогда не лез в подобные дела, молча проигнорировал паренька и зашагал к зданию. Е Сы и сам не горел желанием связываться с этим типом — в конце концов, он еще не придумал, как именно выкопать для него яму! Ладно, признаться честно, стоило ему придумать план, как он тут же свяжется с раздатчиком еды, чтобы непременно втянуть того в аферу и отомстить за прошлую обиду.
Но пока никакой идеи у него не было, так что он просто поплелся следом за Дай Чжэ, дуясь от злости.
— Это был тот самый парень? — едва переступив порог комнаты, Дай Чжэ повернулся и поинтересовался, стоял ли у развилки тот самый субъект, что разыгрывал Е Сы позавчера.
Вообще-то, судя по характеру Дай Чжэ, он никогда бы не задал подобного вопроса. Точнее говоря, его в принципе не интересовало ничего, что не касалось его самого или его работы. Но почему-то, стоило ему столкнуться с Е Сы, все его привычки рушились, и он менялся до неузнаваемости.
— А? — Е Сы, все еще погруженный в раздумья о том, как бы выкопать ловушку столь же безупречно, в какую угодил сам, от неожиданности растерялся и пропустил все мимо ушей. — Что ты сказал?
Вообще-то Дай Чжэ ненавидел повторять дважды, но ради Е Сы он уже нарушил слишком много собственных правил.
— Позавчерашний тип — это был тот парень с развилки?
— А, нет. Ты не заметил, он был в другом месте, ты просто не обратил внимания.
Закончив умываться, они оба одновременно завалились на кровать. Е Сы все еще ломал голову над тем, как устроить ловушку. Думал-думал, ничего не придумал, перевернулся на другой бок — и замер от шока!
Он обнаружил, что Дай Чжэ лежит лицом к нему. Хотя кровать была довольно широкой, для двух взрослых мужчин места всё же маловато. Они лежали нос к носу, и их дыхание смешивалось.
Его грудь отделяло от груди Дай Чжэ меньше полукулака, а выдохи Дай Чжэ касались его макушки.
Расстояние между ними стало опасно близким.
Люди — существа сложные, у них есть понятие личного пространства. И хотя Дай Чжэ был единственным знакомым ему человеком в этом мире, их отношения еще не доросли до такой степени близости, чтобы нарушать личные границы. Инстинкт самосохранения Е Сы тут же сработал, и он слегка отпрянул назад.
Дай Чжэ тут же притянул его к себе за талию.
— О, спасибо, — вежливо поблагодарил Е Сы, решив, что Дай Чжэ поддержал его, чтобы он случайно не свалился с кровати, когда он попытался отодвинуться.
— Не за что. — На лице Дай Чжэ по-прежнему застыло холодное выражение, и лишь он один знал истинную причину: он просто не мог позволить Е Сы получить здесь хоть малейшую травму.
Поблагодарив его, Е Сы все же чувствовал себя не в своей тарелке из-за столь сократившейся дистанции.
— Дай Чжэ, не мог бы ты подвинуться назад? Мы слишком близко лежим, — прямо выпалил Е Сы, рассудив, что раз они оба мужики, то не стоит тут жеманиться.
При этом он легонько толкнул Дай Чжэ в грудь, и тут пришлось признать: физическая форма Дай Чжэ была намного лучше его собственной.
Вся зависть мгновенно вылезла наружу: красивее него, выше родом и ростом, судя по всему, богаче, да еще и эта легкая рельефность мышц на груди под его рукой... Если бы Дай Чжэ не был с ним так добр, он бы уже наверняка сколотил бандюков и натянул на него мешок из-под картошки.
Услышав просьбу Е Сы держаться на расстоянии, Дай Чжэ моргнул своими черными глазами, а затем приподнялся и снова навалился на Е Сы сверху.
http://bllate.org/book/34263/4221757
Готово:
