Чэнь Цзиньчжао сглотнул слюну, во рту у него почему-то пересохло. Опустив взгляд, он стал крутить в пальцах винный бокал, чтобы скрыть смущение:
— Ничего подобного.
Му Вэньцзин произнес:
— При случае обязательно нужно будет на него взглянуть.
Что за личико такое у этого парня, раз оно заставило Чэнь Цзиньчжао так терзаться и не идти у него из головы?
Под утро Чэнь Цзиньчжао, не скрывая брезгливости, вывел пьяного в стельку Му Вэньцзин из бара. Сам он пил хорошо, не пьянел и не буянил, поэтому просто усадил неугомонного Му Вэньцзин в машину дожидаться водителя.
Закрыв глаза, Чэнь Цзиньчжао мысленно вернулся в тесную душевую университетского общежития. Он не стал мешать Линь Шэню раздеваться и не зажмурился. Всё было точно так же, как на той фотографии: огромные участки нежной, бледной кожи, усыпанные двумя россыпями алыз точек.
…
После дождя небо прояснилось.
Линь Шэнь вышел из столовой, сжимая в руке надкушенный паровые булочки. Он поднял голову и посмотрел на ярко-синее небо, промытое дождевой водой, где белоснежные облака громоздились друг на друга причудливыми слоями, образуя самые разные странные фигуры.
Шагая по дороге, он прикидывал про себя, надолго ли ему хватит денег, которые Чэнь Цзиньчжао перевел ему прошлой ночью, как вдруг кто-то преградил ему путь.
— Младшекурсник Линь, ты что, с утра пораньше ешь одни паровые булочки?
Это был голос Фу Шицзина. Линь Шэнь на секунду прервал движение челюстей, разжевывая булочку, и с абсолютно невинным видом ответил:
— Я люблю паровые булочки.
Разве в сухих паровых булочках есть что-то вкусное?
Фу Шицзин решительно не мог этого понять:
— Давай добавим друг друга в Вичате, вечером я угощу тебя ужином.
Раз кто-то зовет обедать, Линь Шэнь отказываться не стал:
— Хорошо. Вот только я еще не постирал твою куртку, так что сегодня вечером вернуть ее не получится.
Какая-то незначительная куртка — Фу Шицзин давно выбросил ее из головы.
— Ничего страшного. Я вижу, как усердно ты учишься, у тебя наверняка нет времени ходить по магазинам. Пока поноси эту куртку, можешь даже не думать о том, чтобы возвращать ее.
Линь Шэнь с радостью принял подарок:
— Спасибо, старший.
Манера поведения Фу Шицзина располагала к себе, словно весенний ветерок. Он видел стеснение Линь Шэня, но не стал тыкать в это носом, а вместо этого помог ему деликатным и уместным способом. Рядом с таким человеком Линь Шэнь, даже прекрасно понимая, что Фу Шицзин сближается с ним из каких-то побуждений, не стал бы отказываться.
В конце концов, Чэнь Цзиньчжао терпеть его не может, а Фу Шицзин к нему неравнодушен.
Линь Шэнь прекрасно понимал, какой выбор ему сделать.
Они шли плечом к плечу по направлению к учебному корпусу. Поскольку они учились на одном факультете, тем для разговоров было бесконечно много. Линь Шэнь озвучивал свои сомнения, а Фу Шицзин давал на них очень профессиональные ответы.
В процессе беседы Линь Шэнь узнал, что Фу Шицзин поддался влиянию матери, работавшей в Гугуне, и без оглядки выбрал специальность археолога, к которой питал страсть, а семья оказала ему в этом полную поддержку.
Линь Шэнь спросил:
— Старший, после выпуска ты тоже будешь работать в Гугуне?
Фу Шицзин покачал головой:
— Мое будущее после выпуска уже спланировано семьей, решать не мне.
— Вот оно как.
Это не совпадало с тем, что представлял себе Линь Шэнь — он-то думал, что богатые могут делать всё, что захотят.
Навстречу им шел какой-то человек, и его взгляд казался почти осязаемым. Фу Шицзин слегка задел Линь Шэня за плечо:
— Ты знаком с тем парнем?
Линь Шэнь посмотрел вперед. Тот человек был высокого роста, с резкими чертами лица и правильными пропорциями, но при этом от него исходила какая-то дерзкая, бросающаяся в глаза аура.
— Знаком.
Глава 15
Чэнь Цзиньчжао прошел мимо Линь Шэня с абсолютно равнодушным выражением лица — не как сосед по комнате, а скорее как незнакомец.
Фу Шицзин, ставший свидетелем этой сцены, не удержался от вопроса:
— У вас с ним плохие отношения?
— Да нет. Мы из одного общежития, но он и еще двое соседей — спортсмены, учатся на другом факультете, так что влиться в их компанию немного сложновато. — Линь Шэнь теребил сильно отрасшие ногти, подумывая их состричь.
Фу Шицзин предложил:
— Не хочешь сменить комнату? У меня в общежитии как раз пустует одна койка.
Серьезно обдумав предложение, Линь Шэнь с улыбкой вежливо отказался:
— До такой степени, чтобы мы не могли продолжать жить вместе, дело не дошло. Сменю комнату, когда уживаться станет совсем невмоготу.
Даже получив отказ, Фу Шицзин остался все тем же мягким в общении. Он любил улыбаться, хотя в его глазах всегда таилось легкое отчуждение, которое испарялось лишь тогда, когда он смотрел на человека, к которому хотел приблизиться.
— Ну как знаешь. Если тебя кто-нибудь обидит, обращайся ко мне, договорились?
История с кражей телефона тогда прогремела на весь университет, так что Фу Шицзин, разумеется, тоже был в курсе. Случайно заметив на студенческом форуме фотографию Линь Шэня, он и положил на него глаз.
Обидит?
Сообразив, что Фу Шицзин имеет в виду Чэнь Цзиньчжао и остальных, Линь Шэнь невольно рассмеялся и покачал головой:
— Не беспокойся, старший, этого не будет.
Хотя Чэнь Цзиньчжао выглядел свирепым, он был самым честным и надежным человеком из всех: не притеснял слабых, не опускался до оскорблений и обладал даже редким для нынешних времен состраданием.
Подойдя к дверям аудитории, где должна была начаться пара, Линь Шэнь остановился:
— Старший, я на занятия.
Фу Шицзин кивнул:
— Спишемся в Вичате.
— Хорошо, — ответил Линь Шэнь.
Переступив порог аудитории, Линь Шэнь с облегчением выдохнул: наконец-то он отделался от Фу Шицзина.
Именно — отделался.
Линь Шэнь был замкнутым человеком, страдающим социофобией. Он не любил контактировать с людьми и общаться, а мысль о подработках и вовсе вызывала ужас — справляться с межличностными отношениями на работе он совершенно не умел. Впрочем, притворяться перед кем-то одним было всё же намного проще, чем изощряться перед толпой.
Хотя университет должен был стать для него новым началом, возможностью оставить позади всю прежнюю грязь и мрак, Линь Шэнь всё равно упрямо выбирал путь, ведущий его к кривой дорожке.
У него не было друзей, да они ему и не требовались.
Что бы ни говорили о нем посторонние, какие бы ядовитые слова ни летели в его адрес — Линь Шэнь слышал их все, но предпочитал забиваться в свою защитную раковину и делать вид, что ничего не замечает. Он не собирался оправдываться: в конце концов, те люди были правы. Он и впрямь был столь отвратительным, мерзким и ничтожным людишкой.
Вторую половину дня пар не было. Вернувшись в общежитие, Линь Шэнь открыл шкаф, достал куртку Фу Шицзина, опустил ее в таз и набрал воды для стирки.
Куртка Фу Шицзина была ему великовата, но стоила в несколько раз дороже, чем вся одежда Линь Шэня вместе взятая. Он специально заглянул в интернет: ткань оказалась рассчитана на самую обычную стирку.
Разобравшись со всей грязной одеждой и развесив ее сушиться, он вдруг почувствовал резкий спазм в животе. Боль была такой сильной, что он не мог разогнуться; Линь Шэнь присел на корточки прямо на пол и до крови закусил губу, лишь бы не издать ни звука. Нерегулярное питание привело к тому, что стоило ему проголодаться, как желудок тут же начинал болеть — приступы то стихали, то усиливались, но он никогда не придавал этому значения.
Линь Шэнь сидел на корточках посреди прохода в комнате общежития. Боль пронизывала его насквозь, заставляя сжаться в тугой комок в тщетной надежде хоть капельку унять эти мучения.
http://bllate.org/book/34320/4230342
Готово:
