Бай Юэлянь потрогала подбородок: Цзян Юнь однажды переболела какой-то болезнью, а когда выздоровела, больше не заводила разговоров об идеологическом просвещении. Эта книга — копия выпуска тысячелетней давности.
Янь Хуайсюй отложила книгу, сделала глоток молочного коктейля и невозмутимо спросила: Разве призраки тоже болеют?
Бай Юэлянь ответила: Хотя Подземный мир так называется, по сути, это орган по балансировке паранормальных сил. Находящиеся там госслужащие — совсем не призраки в традиционном понимании. Ты ведь наверняка слышала о так называемых человеческих духах?
Янь Хуайсюй слегка нахмурилась и задумалась: Слышала краем уха. Люди, даже будучи венцами творения всех духов, по своей сути остаются животными: у кого-то духовная сила посредственна, а у кого-то переполняет через край. Те, кто после смерти испил суп Мэн По, но не потерял воспоминания, и зовутся человеческими духами. Принцип тот же самый, что и у животных, которые обретают разум и становятся демонами.
Бай Юэлянь подтвердила: Именно так. К тому же человеческие духи не могут переродиться и отправляться в новый круг реинкарнаций, так что им волей-неволей приходится оставаться в Подземном мире на подработку. То, что мы сейчас называем призраками, телами призраков и тому подобным — на самом деле просто духовные тела. Под воздействием сильных внешних помех у них может развиться расстройство духовного тела, в просторечии именуемое душевной болезнью.
Янь Хуайсюй приподняла брови: Ты хочешь сказать, что Цзян Юнь страдала психическим расстройством?
Бай Юэлянь пожала плечами: Хоть звучит и не слишком приятно, все эти их научные изыскания жутко помешанные на мистике. Кто знает, в какой день у них случится настоящая мутация?
И правда, прелестное объяснение. Цзян Юнь переболела психическим расстройством, а после выздоровления внезапно переметнулась из лагеря просветителей в лагерь холодных циников, словно в один миг до всего доперла.
Пальцы Янь Хуайсюй ритмично застучали по столу: Так когда же Цзян Юнь заболела? В последние несколько сотен лет?
Услышав это, Бай Юэлянь неожиданно нахмурилась и произнесла: Не помню.
Янь Хуайсюй: М?
Бай Юэлянь тщательно поразмыслила: Я нечасто бываю в Подземном мире, а о болезни Цзян Юнь лишь слышала краем уха. Кажется, кто-то упоминал год, но это было так давно, что из памяти уже стерлось.
Янь Хуайсюй задумчиво кивнула и не стала допытываться дальше. Спустя мгновение она с живым интересом произнесла: Я слышала, будто Великий Владыка Дунъюэ — это божественный сан, дарованный Небесным Путью?
Бай Юэлянь посмотрела на Янь Хуайсюй, в глазах которой мерцало чистое, искреннее любопытство. Слова, уже готовые сорваться с языка, она почему-то беспричинно проглотила обратно и беззаботно бросила: Ничего столь таинственного. Просто врожденное духовное тело. Великий император Фэнду и Ди Цзан-ван — оба обладают врожденными духовными телами, как и злой дух Юань Ин. Просто народные предания наделяют всех конкретными образами, а называют их так по сей день лишь потому, что они способны принимать жертвенный дым благовоний.
Янь Хуайсюй снова спросила: А если пойти поклониться тебе в храм, ты и впрямь сможешь исполнить чье-то желание?
Бай Юэлянь убрала с лица беззаботное выражение и на редкость серьезно ответила: Когда простой народ верит в богов и Будду, он не обязательно истово верит в их реальное существование — люди делают это лишь для того, чтобы найти утешение от мирских тягот, обрести духовную опору. Иначе как же вынести этот долгий-долгий путь, если шагать по нему вслепую, погрузившись во тьму?
Тут ее тон резко переменился, и она с лучезарной улыбкой уставилась на Янь Хуайсюй: Впрочем, если хочешь загадать желание, вовсе не обязательно тащиться в храм. Я ведь сама сижу прямо перед тобой: чего бы там ни пожелал наш командир отряда, почему бы не выложить это мне?
Янь Хуайсюй подалась вперед, сокращая расстояние между ними. На ее лице вновь появилось то самое выражение: соблазняющее, тронутое улыбкой, способное в любой момент затянуть человека на самое дно.
Глаза Янь Хуайсюй походили на клинок, усыпанный росой, на который сейчас был нанесен смертельный, валящий с ног яд. Спрятав его в улыбку, она спросила: Бай Юэлянь, ты же знаешь, кто я такая, верно?
Бай Юэлянь ясно видела: стоило Янь Хуайсюй захотеть, и даже с улыбкой на губах она в следующую же секунду без колебаний пустила бы в ход призрачный клинок, чтобы настрогать ее на пекинскую утку. Поэтому та поневоле выпрямилась во весь рост и неторопливо произнесла: Знаю.
Но у меня нет дурных замыслов. Я лишь… скромная безымянная песчинка, преклоняющаяся перед грозным именем господина Лингуана.
Её взгляд был донельзя серьезным, прямым и жарким, словно пламя, несущим едва ли не обжигающее тепло. От этого взгляда, раскалявшего воздух, Янь Хуайсюй едва могла вынести ответный контакт глаз.
Янь Хуайсюй — человек весьма необычный. На первый взгляд она холодна, держится надменно и отстраненно, никогда не позволяет другим узнать о своих симпатиях или антипатиях, ко всему и всем относится с полным равнодушием. Но стоит лишь погладить её против шерсти — вернее, напротив, по шерстке, — как тут же обнаружится: на самом деле ее понять до смешного легко.
Любимые вкусы, привычные занятия, тайные крошечные мыслишки, которые невозможно скрыть — точь-в-точь кошка, чье поведение полностью подчинено собственной натуре.
Бай Юэлянь словно сама собой, без всяких учителей отыскала подход, перед которым Янь Хуайсюй труднее всего устоять — искренность.
Будь ты фальшив с ней, обманывай её, ублажай речами, бросайся злыми словами или даже обнажай клинки — с подобным в исполнении Янь Хуайсюй справляться было проще простого. Ей требовалось лишь взмахнуть призрачным клинком, и наступала благословенная тишь да гладь.
Но стоило сунуться к ней, протягивая искреннее сердце, как она тотчас терялась, словно от рождения не умея обращаться с чистыми, распахнутыми помыслами.
На третьей секунде зрительного контакта с Бай Юэлянь Янь Хуайсюй с видом полнейшего равнодушия отвела взгляд и снова принялась листать книгу, хотя не зацепилась взглядом ни за единую букву. Пристальный взгляд Бай Юэлянь ощущался почти физически — Янь Хуайсюй чувствовала, что та по-прежнему смотрит на неё.
Мгновение спустя Бай Юэлянь едва слышно усмехнулась. В этом смешке примешивались капелька неведомого никому трепета и нежности, после чего она тихо произнесла: Смею спросить, неужто у самого господина Лингуана тоже есть заветное желание?
Янь Хуайсюй почти рассердилась, хотя и сама не понимала, на что именно злится. Наверное, жаркий блеск тех глаз до боли напоминал кого-то другого, навевая ложное ощущение тоски по родным местам, от которого она то ли теряла концентрацию, то ли досадовала сама на себя. В конце концов, махнув рукой на всё, она с напускным безразличием бросила: Раз уж ты столь щедра, тогда я отправлюсь в торговый центр за Шанель.
Бай Юэлянь: …М?
Неожиданный ответ. Видимо, главный судья, господин Лингуан, всего за несколько часов успела отравиться той самой книжонкой про коварную и капризную женушку в объятиях мужа.
Глава 15. Этот силуэт со спины напоминал сон, разделенный тысячелетием.
В субботу в торговом центре было очень многолюдно. Чань Шиюй, с блеском выполнившая сверх норму практическое задание и описавшая в отчете свой опыт прохождения пугающего Массива Злых Духов, теперь чувствовала себя легко и свободно. Ей оставалось лишь сдать пересдачу по мечевой практике культиваторов, и можно было со спокойной душой ждать выпуска в первой половине следующего года.
Нынешняя молодежь больше всего любит баловать себя в награду за труды, ничуть не утруждая себя лишениями. Однокурсники Чань Шиюй всё ещё были поглощены производственной практикой, и она, перепробовав все варианты и никого не найдя себе в компаньоны, в конце концов вытащила погулять Чи Юньцзянь.
Чи Юньцзянь доводилась Чань Шиюй старшей сокурсницей и некогда вела один её небольшой студенческий проект. Сама она отличалась некоторой угловатостью, что как раз идеально дополняло характер Чань Шиюй, и в свободное время Чань Шиюй постоянно таскала её куда-нибудь развлечься.
Раньше у них было предостаточно свободного времени, но с тех пор, как Янь Хуайсюй прибыла в Суд Чача и назначила Чи Юньцзянь своей помощницей, личные часы той резко сократились. Помимо прямых обязанностей судьи и работы ассистента, на нее свалился целый ворох светских связей и протокольных визитов, от которых кружилась голова.
Однако в этот раз выпала очередь дежурить на выходных, да и Янь Хуайсюй не стала ее вызывать. Выкроив свободное время, Чи Юньцзянь пришла составить компанию Чань Шиюй в походах по магазинам.
Что же до причин, побудивших Янь Хуайсюй приблизить к себе именно Чи Юньцзянь, то этот выбор озадачил многих. Во втором отряде Чи Юньцзянь была незаметнее серой мышки — из тех, кого неизменно забывали позвать на корпоратив. Никакими выдающимися талантами она не блистала, приходила и уходила строго по часам, задания выполняла посредственно и без блеска, лицом тоже не вышла — в толпе такую с первого взгляда не приметить. Добавить к этому застенчивость и замкнутость — и неудивительно, что у нее не было друзей даже в стенах Суда Чача.
При Судье состояло три боевых отряда, в каждом из которых, включая командира, числилось по пятнадцать штатных бойцов, а число кандидатов в резерв и вовсе не имело ограничений. Незадолго до этого прежний командир второго отряда пошел на повышение и забрал своего помощника с собой. Стоило только пронестись слуху, что Янь Хуайсюй будет отбирать нового заместителя, как каждый загорелся желанием проявить себя — ведь статус помощника приравнивался к должности заместителя командира и давал право командовать в отсутствие самого командира.
Но Янь Хуайсюй просто ткнула пальцем куда глаза глядят — и выбор пал на Чи Юньцзянь. Большинство людей в этом мире в ее глазах проходили проверку на жизнь и смерть с первого же взгляда: никаких причин, нравится — так нравится, а если нет, то как ни угодничай, толку не будет.
И вот теперь Чи Юньцзянь, держа в руках два недопитых стаканчика с молочным коктейлем, в тот самый момент, когда Чань Шиюй набралась храбрости заглянуть в фирменный бутик, столкнулась нос к носу со своим прямым начальством.
Начальница как раз примеряла перед зеркалом маленькую розовую сумочку из весенне-летней коллекции, в то время как стоявшая рядом Бай Юэлянь щурилась от улыбки до самых глаз, источая поистине материнское умиротворение.
Это выражение лица заставило Чань Шиюй вспомнить соседку по комнате, которая тайком завела котенка и от нечего делать скупала целые горы бантиков, примеряя их по очереди, и улыбалась точно так же — до исчезновения глаз.
Они обе уже колебались, стоит ли подходить и здороваться, как Бай Юэлянь заметила их первой и с удивлением протянула: Ого, отличница, неужто не надо готовиться к пересдаче?
Чань Шиюй радостно подскочила: Какая неожиданность, вы тоже выбрались погулять? До моей пересдачи еще далеко, я решила наградить себя за труды и устроить выходной. Что вы тут покупаете? Командир Янь, эта сумочка так вам идет! Юнь-Юнь, скажи ведь… Юнь-Юнь?
Чи Юньцзянь предпочла бы сделаться невидимкой. Для нее даже просто заговорить с начальством означало за полчаса до начала продумывать каждое слово; на улице она при виде знакомых старалась скрыться с глаз, а если сбежать не удавалось, то за три сотни метров начинала просчитывать пять разных вариантов приветствия; позвонить в службу поддержки для отмены подписки казалось пыткой, в результате которой её неизменно обманом заставляли подключить еще целую кучу услуг; а если купленное на рынке яблоко оказывалось гнилым, она и вовсе стыдилась пойти и потребовать обмена. И если попытаться выразить разницу между выходом в свет и встречей с начальством, то это было всё равно что сравнивать обычную картошку с подземными клубнями.
К счастью, Янь Хуайсюй тоже не отличалась особой обходительностью: бросив беглый взгляд на девчонок, она молча вернула сумочку продавцу-консультанту, чтобы та её упаковала.
Чань Шиюй потянула Чи Юньцзянь за рукав, приближаясь, и ткнула Бай Юэлянь локтем в бок, точно во время школьной болтовни на уроке: Сестрица Бай, хотите послушать свежие сплетни?
Бай Юэлянь с любопытством приподняла брови: Ну-ка, выкладывай.
Чань Шиюй загадочным шепотом поведала: Представляете, вчера после окончания совещания по злым духам восточный Владыка призраков Ду Цзыжэнь подрался с Ин Сишань из первого отряда!
Ого, — отозвалась Бай Юэлянь. — У них старые счеты или просто чистая драка?
Чань Шиюй махнула рукой: Конечно, старые счеты! До прихода командира Янь Ду Цзыжэнь командовал вторым отрядом, но славился тем, что вечно сачковал. Команда Ин вечно была им недовольна, а уж что там произошло вчера — неизвестно, только они сцепились прямо возле здания Подземного мира, переполошив даже моего преподавателя.
Бай Юэлянь прежде не доводилось видеть Ду Цзыжэня, а вот Ин Сишань… Бай Юэлянь припомнила, что та была девчонкой с бровями домиком, способной таскать на плече реактивный гранатомет — интересно, эти её брови домиком были данью сиюминутной моде или частью демонической наследственности?
Однако ответственность за повышение Ду Цзыжэня целиком и полностью лежала на плечах самой Бай Юэлянь. В тот раз она тщательно выбирала должность командира отряда в Суде Чача — такую, чтобы и реальная власть имелась, и работа не пыльная: хочешь вершить дела — действyй, а не хочешь — сиди сложа руки. Но во всех трех отрядах командиры уже были на местах, а увольнять людей без причины неудобно, так что она просто заглянула к Ди Цзан-вану и наугад повысила кого-то до Владыки призраков. Ду Цзыжэнь как раз и оказался этим счастливчиком.
http://bllate.org/book/34333/4232026
Готово:
